— Поехали.

Несколько минут спустя я уже устроилась на пассажирском сиденье надежного внедорожника. В салоне пахнет им — кожей, пряностями и чем-то чистым и диким.

Наверное, машина арендованная.

Он ведь не здешний.

Шеймус не включает музыку. Просто ведет машину и разговаривает.

Спрашивает, как прошел вечер. С кем я была.

Я отвечаю уклончиво. Осторожно.

Не хочу рассказывать слишком много.

Интересно, где находится его квартира. Как она выглядит.

Будет ли там пахнуть им?

Этот момент рядом с ним, в замкнутом пространстве автомобиля… кажется украденным. Запретным. И все же я ничего не могу поделать с мыслями, которые кружатся все быстрее, порождая вопросы, о которых мне не следует задумываться.

Каково было бы поехать с ним домой… если бы не приходилось скрываться?

Просто быть рядом?

Я даже не способна это представить.

Но как же мне хочется.

Боже, как хочется.

Я девственница.

А сейчас еду домой с мужчиной, в которого по уши втрескалась. Разумеется, мысли сразу перескакивают к сексу.

Не то чтобы случайный секс когда-либо меня привлекал.

Но это?

Это не было бы случайностью.

С Шеймусом ничто не может быть несерьезным.

Он подъезжает к высотному зданию, спрятанному среди городских кварталов, и направляет машину к самому дальнему входу.

Незаметно и уединенно.

Логично.

— Это здесь? — спрашиваю я.

— Ага, — отвечает он. — Думаешь, сможешь идти сама, малышка?

Я бросаю на него игривый взгляд.

— Предлагаешь снова меня понести?

Его глаза весело поблескивают.

— Боже мой, какая же ты чертовски милая, — говорит он, качая головой.

Но уже через секунду отвлекается на телефонный разговор. Голос становится тихим и отрывистым.

— Выдвигайся в течение часа, — приказывает он в трубку. — До окончания игры. Больше меня не переспрашивай, Макгекрин. Ты слышал мой ответ.

Пауза.

— Хорошо. Действуй. Позвони мне.

Он завершает разговор и убирает телефон в карман. Затем наклоняется ко мне, пронзая взглядом голубых глаз.

И снова эта проклятая ямочка.

— Ты голодна, малышка?

Я киваю. Туман в голове рассеивается. Действие наркотика проходит, и теперь я чувствую голод.

Я чертовски голодна.

Внутри одна пустота.

— Да, — шепчу я. — Умираю от голода.

Когда мы подходим к зданию, Шеймус кивает пожилому соседу с тростью. Тот улыбается и здоровается в ответ, словно Шеймус вовсе не опасен.

Словно он не убил сегодня человека.

У входа в подъезд женщина пытается одновременно удержать ребенка на одном боку и целую охапку пакетов с продуктами в другой руке.

— Давайте, я помогу, — мягко говорит он, одной рукой придерживая дверь, а другой забирая у нее пакеты.

И мое сердце тает.

Он именно из тех мужчин, которые однажды попадут в новости из-за совершенного ими ужасающего преступления, а все соседи потом будут говорить: — Но он был таким милым человеком!

Он сильный. Опасный.

Но все равно джентльмен.

Мне это в нем нравится. Мне нравится в нем все. Я знаю, что это глупая влюбленность школьницы, и прекрасно осознаю, насколько неразумно мое сердце. Знаю, что ослеплена увлечением и, возможно, даже обманываю себя.

Но сейчас?

Сейчас я наслаждаюсь этим.

Боже, я упиваюсь каждым мгновением.

А наша тайная связь? Как же приятно иметь что-то собственное. То, чем не нужно делиться с семьей.

Что-то принадлежащее мне.

Только мне.

Интересно, он чувствует то же самое?

Я наблюдаю, как Шеймус помогает соседке донести продукты, и подмечаю каждую деталь.

Если поблизости есть телохранители, то они чертовски хорошо умеют оставаться незаметными — я не вижу ни одного.

А если кто-то в этом здании его боится, то прекрасно это скрывает.

Похоже, Шеймус всем нравится. Ему даже доверяют, хотя одно с другим совершенно не сходится.

Впрочем, в нем вообще мало что складывается в цельную картину.

Даже если весь этот образ — лишь маска или прикрытие, его общение с соседями кажется настоящим.

Искренним.

Когда он открывает дверь квартиры, я не знаю, что ожидала увидеть, но уж точно не это.

Все просто.

Аскетично.

Чисто, но видно, что здесь живут. На столешнице лежит стопка нераспечатанных писем, в раковине брошена единственная кофейная чашка. Во всем чувствуется какое-то старомодное очарование. На журнальном столике разбросаны книги — потрепанные, явно не раз прочитанные. Рядом лежат блокнот и ноутбук.

Это небольшая и практичная квартира-студия.

Кровать стоит в углу напротив телевизора. На ней толстое гладкое одеяло темно-зеленого цвета. Рядом всего одна тумбочка с часами и наполовину полным стаканом воды.

Ничего роскошного.

Ничего, что кричало бы: перед вами убийца.

И все же…

— Как ты себя чувствуешь? — мягко спрашивает он. — Давай тебя накормим.

Я хочу лишь провести с ним время. Хочу знать, что нахожусь в безопасности и никто за мной не придет. Хочу остаться в этом маленьком хрупком пузыре, который мы создали.

Только мы.

Только сейчас.

Пожалуйста, пусть это продлится хотя бы немного.

— Мне определенно лучше, — отвечаю я, почти удивляясь собственной честности.

— Ага, — произносит он с усмешкой. — Значит, тот мальчишка был новичком.

В его голосе звучит нечто мрачное.

Окончательное.

Возможно, я должна что-то чувствовать. Ужас? Печаль? Вину?

Но не чувствую.

— Новичком? — переспрашиваю я, нахмурив брови.

Мне нужны подробности.

— Что ты имеешь в виду?

Но он не отвечает. Только указывает на диван.

— Садись, Зоя, — говорит он. — Дай я тебя осмотрю.

Затем приседает передо мной, положив руки по обе стороны от моих бедер. Кончики его волос слегка завиваются, касаясь верхушек ушей. А глаза… Боже, эти глаза. Самый яркий оттенок голубого, какой я когда-либо видела.

Черты лица словно высечены из камня — правильные, симметричные. Щеки румяные. В том, как он держится, чувствуется гордость.

Яростная, спокойная уверенность.

Рядом с ним я чувствую себя в безопасности.

Неприкосновенной.

— Я правильно поступила? Когда написала тебе? — неуверенно спрашиваю я, шепотом озвучивая свои сомнения.

— Я велел позвонить, если понадоблюсь, — твердо отвечает он. — Разумеется, ты поступила правильно.

— Я просто боялась, что…

Голос срывается. Он мягко прижимает палец к моим губам, заставляя страх замолчать.

— Я понимаю. Если бы ты позвонила братьям, то заварила бы совсем другую кашу, правда?

Я киваю.

Мне всегда нравились его ирландские речевые обороты.

— Я поступила правильно, — шепчу я.

Он улыбается.

— Ага. Правильно.

Его одобрение что-то со мной делает.

Нечто очень похожее на тоску по нему.

Еще маленькой девочкой я знала, чем все закончится.

Меня выдадут замуж по договоренности. Без сомнения, все устроит Рафаил. Он постарается найти для меня кого-нибудь подходящего. Приличного.

Мой брат не чудовище, но семья для него всегда на первом месте.

А любовь?

О любви никогда не могло быть и речи.

— Давай устроим тебя поудобнее, м-м? — говорит Шеймус, выпрямляясь.

Слава богу.

Я могла бы слушать его всю ночь. Его голос успокаивает что-то саднящее внутри меня. Хочется попросить его почитать мне. Рассказать историю.

Что угодно.

— Мне нравится твой голос, — шепчу я, чувствуя, как от этой откровенности розовеют щеки.

Он смотрит на меня и улыбается, а я начинаю думать…

Задумываться.

Возможно, он не так опасен, как я боюсь. Может быть, меня настолько приучили видеть угрозу там, где ее нет, что я сама сделала его страшнее, чем он есть на самом деле.

Возможно, у нас могло бы быть будущее.

Только у нас двоих.

Глупость, я знаю. Мы едва успели поцеловаться. Он поцеловал меня всего один раз.