— Мастерскую… — начал ты.

— Сейчас, — оборвал он. Голос слабый, но всё ещё властный. — Тридцать минут на перекур.

Ты отступил, давая ему передохнуть. Аня подошла ко мне и шепнула:

— Он устал. Сильно.

— Вижу, — кивнул я.

Подобная магия земли, видимо, требовала огромных затрат сил: это не просто махнуть рукой и метнуть огненный шар, а буквально двигать тонны земли, управлять её структурой. Потому, видимо, и нужна была такая долгая подготовка с кучей костылей в виде волшебных свитков, ритуала, заклинания и скипетра.

Пол часа спустя Скалз поднялся. Лицо всё ещё бледное, но дыхание выровнялось. Хлебнул еще своей жижи, а после молча подошёл к разметке мастерской у дороги, восемь на двенадцать шагов. Повторил ритуал: два свитка у краёв, руны, круги, заклинания на том же гортанном языке. Но на этот раз процесс пошёл быстрее — он опустил землю всего на полтора локтя (чуть меньше метра), под фундамент без глубокого подвала. Снова куча спрессованных блоков сбоку, снова идеально ровный котлован. После снова передохнул и продолжил, сделав котлован таким же глубоким, как под дом.

Когда он закончил, Скалз едва стоял на ногах. Маг дошёл до кареты, оперся о дверцу и перевёл дыхание. Возница молча подал ему ещё один бурдюк — на этот раз магистр отпил побольше, потом вытер лоб платком.

— Сегодня… всё, — сказал он, глядя на тебя сквозь усталость. — Завтра… фундамент. После обеда — стены. Привезите… кирпич, раствор. Прохор знает.

— Понял, — кивнул я. — Завтра с утра?

— К полудню, — поправил Скалз. — Мне нужно хорошенько восстановиться. Магия земли… не терпит спешки.

Он забрался в карету, не попрощавшись. Возница щёлкнул вожжами, и экипаж покатил обратно к дороге, оставляя за собой шлейф пыли. Я остался стоять у края котлована, глядя на плоды его работы. За два часа он сделал то, на что бригаде Прохора потребовалось бы несколько дней. Гонорный, высокомерный, но… эффективный.

— Ну что, хозяин, — подошёл Прохор, вытирая руки. — Котлованы готовы. Сегодня мы их подчистим, дно подкопаем, подровняем под ленточный фундамент, смесь под раствор начнём готовить. Завтра магистр сделает фундамент — бутовый камень с раствором, он его магией уложит и спрессует. После — стены. Огнеупорный кирпич у меня есть, саманный довезем завтра утром. За два дня основа со стенами будет готова.

— Хорошо, — кивнул я. — Сколько ещё времени на всё?

— Фундамент со стенами — два дня с нашим магистром. Потом крыша, перекрытия, отделка — ещё недели две, если без магии. Печи в мастерской — отдельная работа, дня три-четыре. В месяц уложимся уж точно, если погода не подведёт.

Ты оглянулся на участок: два аккуратных котлована, кучи спрессованной земли, бригада, разгружающая инструменты. Аня записывала что-то в блокнот — расходы, вероятно, наш раб рядом, охраняет. «Солнце» клонилось к закату.

Второй день работы, пожалуй, можно считать завершённым.

Наступило новое утро. «Солнечные» лучи, прорываясь сквозь завесу утреннего тумана, окрасили небосвод в оттенки золота и персика. С воздуха пахло влажной травой, речной сыростью и далёким запахом дыма: кто-то в городе уже разжигал утренние очаги. Мы с Аней и Серым Когтем прибыли на участок чуть раньше рассвета: хотелось всё подготовить к приезду бригады. Я запряг лошадь, повозка была загружена не только инструментами, но и небольшими запасами провизии. Серый Коготь снова таскал грузы, его сила казалась неиссякаемой, он нёс на плече бревно, с которым справился бы не каждый из рабочих Прохора.

Бригада приехала спустя всего полчаса после нас. На этот раз было побольше людей и целых четыре телеги: две из них были нагружены кирпичом — саманным, серо-коричневого оттенка, квадратной формы, и огнеупорным — более тёмным, с красноватым отливом и неровными гранями. Третья телега везла большие камни: бутовый камень, булыжники, крупную гальку, битый кирпич от старых построек. Четвёртая была доверху забита мешками с известью, глиной, песком и, как я заметил, какими-то травами в холщовых мешочках.

Первым делом рабочие выгрузили все эти материалы, расставив их в разных частях участка: кирпич поближе к ямам, камни — к опалубке, мешки — в тень под кронами деревьев (чтоб не пересохли). Затем Прохор самолично осмотрел котлованы, сделанные днём ранее. Он присел на корточки у края ямы дома, провёл рукой по ровной стенке: глина была твёрдой, будто уже застывшей, но при этом достаточно податливой для дальнейшей обработки.

— Ни разу не видел такую чистую работу, — пробормотал один из его помощников.

Прохор поднял голову и крикнул своим людям:

— Григорий, Петька, берите кирки и лопаты!

— Приступим, шеф! — ответил тот, а Петька уже нёс инструменты.

Рабочие спустились в котлован. Задачей было выкопать выемки под ленточный фундамент. Скалз опустил землю на нужную глубину, но стенки были пока просто вертикальными. Нужно было создать основание: траншею по периметру котлована, шире стен будущего дома. Савва и Павел начали работать кирками, долбя глину, разбивая уплотнённый слой. Григорий и Петька следом подчищали лопатами, отбрасывая землю вглубь, чтобы не мешала. Андрей тем временем ставил опалубку — деревянные щиты, сколоченные из досок. Опалубка шла вдоль внутренней границы будущего фундамента, создавая форму, в которую потом зальют раствор с камнями. Щиты были простыми, из нестроганых досок, скреплённых гвоздями, но выглядели надёжно: Прохор сам проверял каждый узел, постукивая по ним обухом топора.

— Не должно распереть, когда маг начнёт заливать, — объяснил он мне, заметив мой внимательный взгляд. — Мы подпираем брёвнами снаружи, чтоб держало давление раствора и камней, пока он их магией вдавливает.

Пока они копали и ставили опалубку, я и Аня занялись другим делом.

Через два часа работа была закончена. Выемки под фундамент были готовы: траншея шириной в два кирпича и глубиной в полтора локтя опоясывала котлован дома. Опалубка стояла ровно, подпертая брёвнами. Вторая такая же траншея была готова у мастерской.

Примерно в это время с дороги подъехала карета Скалза. Сегодня она выглядела чуть более потрёпанной: на колёсах была пыль, лошади, казалось, устали. Возница, тот же пожилой мужчина, молча остановил экипаж у края участка. Дверца открылась, и вышел магистр.

Он был одет сегодня попроще: тёмно-зелёный камзол без украшений, кожаные штаны, заправленные в сапоги, на поясе тот же ранец. В руках он нёс не только скипетр с серо-зелёным камнем, но и небольшую сумку из толстой кожи, из которой в этот раз торчали уголки книг. Лицо его было сосредоточенным, усталость с предыдущего дня, казалось, уже прошла, но в глазах светилась та же холодная сосредоточенность.

Скалз не стал тратить время на приветствия. Он подошёл прямо к Прохору, указал на готовые выемки и опалубку.

— Раствор приготовили?

— Да, магистр, — ответил бригадир. — Известь с глиной и песком, консистенция густая.

Скалз кивнул и направился к кучам камней и битого кирпича. Он остановился на расстоянии нескольких шагов, поднял скипетр, но не стал втыкать его в землю. Вместо этого он медленно провёл им по воздуху, словно чертя невидимую линию. Я заметил, как камни начали двигаться: не падать, не катиться, а медленно подниматься в воздух, будто их подхватила невидимая рука. Сначала один булыжник размером с голову взрослого человека, потом второй, третий. Кусья битого кирпича тоже оторвались от земли, повисли в воздухе, образуя облако из каменных обломков. Раствор из бадьи, стоявшей рядом, тоже поднялся: густая серо-белая масса потянулась вверх тонкими струйками, смешиваясь с камнями.

Это было завораживающее зрелище. Казалось, будто сам воздух стал плотным, вязким, как желе, и в нём плавали куски камня и потоки раствора. Скалз стоял неподвижно, лишь его пальцы слегка двигались, будто он дирижировал невидимым оркестром. Его губы шептали заклинание, но это было уже не то гортанное наречие, что вчера: звуки были мягче, шипящими, как ветер в листве и ручей среди деревьев.