После этого Василий расщедрился очередным экзотичным для нас деревенщин чаем. Также был небольшой медный самовар, глиняные чашки и тарелка с какими-то новыми столичными сладостями: засахаренными фруктами, ягодами и сухофруктами с пряностями. Мы провели ещё около часа в спокойной беседе, обсуждая некоторые детали предстоящего отъезда: что брать с собой (важными были только мои инструменты, и книги, остальное можно продать, подарить или оставить на хранение родителям). Удачно, что все слитки и ресурсы мы сможешь взять с собой, ведь у нас будет целый конвой, я также решил прикупить для себя с моей сестрой отдельную повозку у местных. Тем более, что эти повозки все равно делал я с моим отцом, так что, за качество мог быть уверен. Еще мы поговорили о том, как будем общаться в городе (тайные шифрованные письма через доверенных людей, секретные встречи). Катерина уже давно откланялась, а мы ещё на час остались, обсудить тонкости финансов.

Мы распрощались уже глубокой ночью. Наш отъезд был назначен через два дня: время на сборы и прощания было совсем немного.

И, как будто этого было недостаточно, когда я вышел из его дома, в голове пронзительно всплыло: завтра, 1-го числа месяца Сол (между июнем и июлем — середина лета) — мой день рождения. Мне исполняется 13 лет. Кажется, детство уже точно кончилось. Во всяком случае, уже как год кончилась та часть жизни, где можно было позволить себе глупости, детские игры и относительную безопасность. Хотя, день рождения — просто формальность для меня, мне на самом дело уже давно за 13. И все же, если сравнивать ту предыдущую жизнь, то тут в свои двенадцать я порой чувствовал себя гораздо взрослее, чем тогда в свои двадцать пять.

Следующее утро началось с тупой ноющей дрожи где-то внутри живота. Я лежал на кровати и смотрел в потолок сруба, на залитое светом от кристалла светлое пятно. Тринадцать — просто число. Мне не было радости, не хотелось вставать и праздновать. Сегодня предстояли сборы, прощания, последние приготовления к отъезду, который был назначен на завтра. Всё, что мы накопили, построили, с чем жили — сейчас приходилось разбирать, упаковывать, продавать или прятать.

Родители уже шевелились на кухне: слышались шаги, мягкие голоса, грохот посуды. Я встал и умылся ледяной водой на крыльце. Воздух был свежим и тёплым, как раз под «солнцем». Деревня просыпалась.

За завтраком отец положил передо мной кусок свежего хлеба, намазанный густым, пахнущим орехами мёдом. И сказал просто, без пафоса:

— С днём рождения, сын. Дал бы бог тебе здоровья да долгих лет. Вот только идёшь ты сейчас далеко и надолго, так что, береги себя и не делай глупостей.

Мама, стоявшая у печи, быстро обернулась, её глаза были влажными. Она молча подошла и крепко обняла меня: так крепко, точно не желая отпускать. Пахло свежеиспечённым хлебом, травами и чем-то тёплым, родным, что невозможно описать словами.

— Пусть всё у тебя сложится, сынок, — прошептала она. — Знай, что мы всегда тебя ждём.

Аня встала из-за стола и подошла к своему мешку. Она достала небольшой свёрток, обернутый в простую льняную ткань, развернула и протянула мне. Внутри лежала на вид новая, тщательно выделанная кожаная поясная сумка: кожа на ней была мягкой, прочной и с блеском.

— Твоя старая уже почти развалилась, — сказала она просто. — Я её перешила и добавила несколько внутренних карманов — тебе же нужно будет везде хранить свои кольца, камни, монеты и прочие безделушки.

Я взял сумку, провёл пальцами по прочным швам: работа была отличной для той, кто не являлась опытным кожевником. Как я понял, он перешила ее кожей, из зайцев, что лично добыла в лесу. Я снова почувствовал искреннюю благодарность и сказал ей спасибо.

После завтрака я отправился к своей баньке-мастерской, которая уже почти вся была разобрана на дрова, а вблизи нее стояла каменная грибоподобная кузня. Нужно было вытащить все инструменты, слитки, готовые изделия, которые я решил забрать с собой. И конечно, закутать в полотняные тряпицы, обмотать верёвками все мои зачарованные артефакты: кольца Степана, что он мне отдал, т. к. они сильно выделялись, сверкая на его руке, свою «пирамидку» из аккумуляторных колец, и парочку ветро-маногенраторв последней модификации. «Примулу», и, естественно, «Клинок Ангбера (Мк I)» с «кольчугой» я возьму с собой. Кроме того, следовала «потушить» метки на горнах. За кузней же я попрошу присмотреть отца. Она значительно теплее нашей избушки и имеет две мощные печи, потому им с мамой есть резон задуматься и разместить там кровать, чтобы переживать будущую зиму именно в ней.

День шёл своим чередом, переполненный сборами, упаковкой, прощаниями. После обеда, когда я уже упаковал большую часть инструментов и слитков в повозку, которую мы должны были взять с собой, на крыльце нашего дома появилась небольшая группа людей. Их легко было узнать даже издалека.

Во главе стоял Борис Каменев — всё такой же прямой и спокойный, со своим железным жетоном на шее. С ним были Лев Зоркий, с его длинными волосами, Игнат Рыжебородый, не расстававшимся со своим топором и щитом, что когда-то приобрёл в «Алой Подкове», и Катерина Быстрая, которая, естественно, пришла вместе со своими товарищами. Кроме них, были также два новичка — Леонид и Михаил.

Борис пристально взглянул на меня, его глаза были внимательными и чёткими.

— Слышали от Василия, что ты вновь уезжаешь с нами в Аргонис, — сказал он. — Дороги не всегда безопасны, но с нашей командой вы будете в неопасности.

Лев подошёл ближе, его лук был за плечами.

— Ну, Яру не впервой путешествовать с нами, — сказал он.

Игнат Рыжебородый просто хмыкнул.

— Теперь нас вообще шестеро! — произнес он. — Эх, теперь точно заскучаем…

Катерина Быстрая стояла немного в сторонке и тихо добавила:

— Тебе лишь бы выпить и хорошо подраться. — все засмеялись.

Новички, Леонид и Михаил, были молчаливы. Две бронзы среди железа. И пусть они были крепкими, опытными людьми, но всё же, неизвестными мне новичками, пускай их и лично отобрал Борис с командой. Репутация у них была хорошая, характер тоже и изначально они должны были остаться в этом поселении в роли моей охраны, но не свезло: планы изменились, хотя им все равно заплатят, а бронзовое задание засчитают, так что, не так уж все и плохо.

Василий-купец пришел позже, когда команда уже собиралась разойтись. Он выглядел уставшим, но, всё же, быстро взял себя в руки и вновь стал энергичным и уверенным.

— Все уже подготовлено? Ваша повозка и вы сами готовы? — спросил он.

Я всё ещё не всё собрал, но основные вещи были готовы. Я ответил, Василий улыбнулся.

— Хорошо, завтра с утра отправляемся. — сказал он. — На рассвете мы двинемся на портал в Глыбоград., как обычно, все по графику: 6 повозок вместе с командой Бориса.

Борис добавил:

— Помни, Яр, мы уже не раз говорили, но в большом мире всё не так, как в Зорени. Ты уже сам должен быть в курсе: там нужны осторожность и внимательность. Но не бойтесь, наша команда будет рядом, пока мы в пути, а потом в городе мы можем встретиться снова, если вы будете нуждаться в нашей помощи.

Игнат добавил:

— Если в столице будут проблемы, то просто ищи нас в трактире «Костяной череп» в квартале Ремесленников, как обычно. Мы там обычно пируем после заданий, да и все местные уже давно знают нас.

Лев, остался более сдержанным, но тоже сказал:

— Наш друг Дварф верно говорит: если что, обращайтесь к нам.

Новички молчали, но кивнули, подтверждая слова команды.

После разговора я упаковал ещё несколько вещей, которые должны были быть с собой в пути: несколько простых инструментов, книги и травы Марфы.

Когда «солнце» уже начинало потихоньку «заходить», превращаться в красный свет, команда Каменева попрощалась и разошлась. Василий тоже оставался на некоторое время, чтобы помочь с последними приготовлениями, также поговорил о разных вещах, в том числе о варианте нанять нам какого-то кузница для прикрытия и другие мысли. После и он нас покинул: ему также еще следовало много что подготовить в своей части конвоя. Аня помогала мне всё организовывать, упаковывать, и сделала несколько последних приготовлений для нашего пути: мы вместе проверили все наши артефакты и инструменты до последнего, чтобы они были либо хорошо спрятаны и упакованы, либо функциональными и готовыми к использованию в любых условиях.