Я взял камень: он был холодным, почти ледяным на ощупь, но быстро согрелся в ладони. На поверхности был выгравирован крошечный символ: три пересекающихся круга, заключённых в квадрат.

— Спасибо, — сказал я. — Это… больше, чем я ожидал.

Скалз кивнул.

— Огонь — это сила, которой можно созидать и разрушать. Надеюсь, вы будете создавать, защищать, а не уничтожать. — Он повернулся, взялся за дверцу кареты. — Удачи, юноша. И помните: даже лучший фундамент не устоит, если стены построены криво. Но основа, конечно, превыше всего. То же и с магией.

Бригада Прохора была на участке, теперь они работали без магического подспорья, их задача — завершить строительство. На это у них уйдет как минимум ещё две недели. Прохор рассказал мне план: крыши для дома и мастерской будут деревянные, из толстых балок, на них будет настелен слой бересты (для гидроизоляции), затем — дранка (тонкие дощечки), а сверху слой дерна, чтобы утеплить. Забор вокруг участка в 40 соток будет самый простой: низкий плетень из кольев и веток, чтобы звери понимали, что территория занята. Внутри предстояла отделка дома: полы уже сделаны, нужно установить внутренние перегородки между комнатами, поставить печь для обогрева, сделать лежанку вокруг печи, обустроить кухонную зону, колодец. Мастерская требовала больше работы: две доменные печи для плавки металлов, один кузнечный горн для ковки, дымоходы, вентиляционные отверстия, склад для инструментов и материалов, лавка возле входа (чтобы продавать изделия напрямую при возможности). Бригадир сказал, что для печей ему придётся нанять ещё пару каменщиков, специализирующихся именно на огнеупорных кладках и сложных дымоходных системах: это была узкая специальность, и такие люди стоили дороже. Ориентировочная стоимость всей работы, включая материалы и дополнительные наёмники, выходила примерно в пять золотых и тридцать серебряников. Это было выше первоначального бюджета, но я не мог отказаться: кузня должна быть полноценной, иначе все мои эксперименты и планы по производству артефактов будут невозможны.

Я дал Прохору часть средств заранее — два златых, чтобы он мог закупить необходимые материалы и оплатить новых рабочих. Еще один аванс — после завершения ключевых этапов. Я также попросил его оповестить меня в трактире «Золотой Якорь» за день или два до того, как они закончат строительство каждой из печей (доменных, кузнечного горна и печи в доме). Мне нужно было зачаровать их сразу после завершения, нанести метки, которые усилят их свойства — качество выплавки, скорость плавки, устойчивость к перегреву, контроль температуры, что-то вроде этого. Это было критически важно для будущих экспериментов с металлами и магией.

Прохор согласился.

— Вы более не будете каждый день проводить здесь, с нами? — спросил он.

— Нет, — ответил я. — У меня свои дела в городе, но я вернусь, когда печи будут готовы. Если возникнут проблемы — вы сможете найти меня в трактире «Золотой Якорь». Спросите торговца Василия или Аню Железнову.

Прохор молча кивнул, потом добавил:

— Хорошо, тогда ждите моих сообщений. Печи будут готовы последовательно: сначала кузнечный горн (он самый простой), потом одна доменная печь, затем вторая. Мы будем делать их с небольшими перерывами.

Я повернувшись к Ане, которая наблюдала за всем с выражением тихой уверенности, я сказал:

— Ты остаёшься с Василием? Поможешь ему с расчетами и записями?

— Да, — ответила она. — Василий предложил оплату: серебряник за две недели работы и еда. У него сейчас много документов: новый караван говорит готовит в другие земли, контракты с поставщиками, списки товаров. Моя грамотность и навыки счёта точно ему пригодятся.

Это было хорошим решением: моя сестра могла заняться делом и немного заработать для своих нужд, не тратя время на простое ожидание, а также укрепить связи с купцом. Мой партнер ценил её ум и аккуратность.

— Тогда я займусь своими делами. Возьму Серого Когтя и поеду в Старый Город. Я должен найти человека, которого рекомендовал Скалз.

Аня посмотрела на меня, её глаза были серьёзными.

— Будь осторожен. Старый Город… там говорят, много странных людей, алхимиков, магов-отшельников. И… там не очень безопасно.

Я знал из слухов, что Старый Город Аргониса — это район, который находится внутри самой пирамиды, но на её нижних уровнях. Это не бедняцкие трущобы, но место, где живут мелкие ремесленники, алхимики, мастера магии, не принадлежащие к крупным гильдиям, книжники, коллекционеры и отшельники, а также… те, кто скрывается от внимания власти или общества. Улицы там узкие, дома старые, часто полуразрушенные, атмосфера: что-то между причудливым рынком и кварталами нищих.

Но у меня был указатель — имя «Элиас Зольник» и пропуск: символ на камне. А ещё — Серый Коготь, который мог быть не только помощником, но и защитником.

Я собрался: взял свою небольшую поясную сумку, деньги (несколько серебряников и медяков для мелких расходов, золото оставалось в тайнике в трактире), а также тот обсидиановый камень от Скалза. Книгу по магии огня я решил не брать, слишком броский и дорогой предмет для таких мест.

Серый Коготь молча стоял рядом, его янтарные глаза наблюдали за моими действиями.

Мы выехали с участка на почти пустой повозке. Пешком добираться было слишком долго и небезопасно. Лошадь была не самой лучшей, но спокойной и выносливой. Аня сидела сзади и читала какую-то книжку, что получила от Василия вчера. Серый Коготь сидел рядом на передней части повозки, его мех со временем покрылся тонкой пылью дороги. Я решил, что путь будет долгим, и можно попробовать разговориться с ним. До этого момента он оставался молчаливым, выполнял команды, но редко делился своими мыслями и историей, хоть и демонстрировал свою нюх, физическую силу и преданность.

— Серый Коготь, — начал я, глядя на дорогу, которая вела от нашего хутора сначала через поля, потом к окраинам Аргониса, а затем внутрь стен. — Я хочу спросить… Ты сказал, что тебя звали Серым Когтем, но, честно признаться, звучит для меня больше как прозвище или кличка, извини, если что сказал не так.

Зверочеловек медленно повернул голову. Его глаза смотрели на меня с некой отстранённостью, но и с вниманием.

— Да, — сказал он. — Так назвали… раньше. Когда я был в… стае. — Он говорил медленно, подбирая слова.

— Стая? — спросил я.

— Родные… мой народ. Они жили в лесах… дальше. Но… нас забрали. Люди с печатью. — Он поднял руку, показал на свою грудь, где была та магическая печать верности, которая гарантировала его лояльность. — Я был молод. Они… взяли меня. Учили язык… работать. Хозяин… был не плохой. Он умер. Лихорадка.

Он был из семьи или группы волчьих зверочеловеков, которые жили в лесах, далеко, в другом осколке. Его захватили, превратили в раба — печать обеспечивала невозможность сопротивления или бегства. Затем его продали, предыдущий хозяин умер, и он опять был выставлен на рынок, где я его купил. Его история была типичной для многих рабов, но для зверочеловеков она была ещё более тяжёлой: они часто были сильнее людей, имели свои традиции, свою культуру, но попадали в систему, которая не признавала их права, их культуру и обычаи.

— А как звучит твое имя на твоем родном языке, языке стаи? — спросил я.

Серый Коготь задумался. Его глаза стали чуть более мягкими. Он вспоминал.

— Сложнее, там больше смысла. Больше двух слов. Но… оно не для человеческой речи и уха. Звук… как ветер в ветвях… и вой в ночи. Сложно произнести. Я бы… не хотел сейчас его произносить, если можно.

Я понял: у зверочеловеков были свои языки, возможно, сочетающие звериные звуки. А его имя на самом деле имело гораздо более глубокий смысл, нежили просто Серый Коготь, вероятно, оно даже сильно отличалось по своей сути.

— В таком случае, если честно, то мне бы хотелось называть тебя каким-то более приемлемым и удобным именем, — сказал я. — Не «Серый Коготь», а что-то более человеческое и привычное. Прости уж за мою наглость.