— Да, — ответил я. — Завтра начнём строительство. Бригада Прохора и магистр Скалз, две недели — и дом с мастерской будут готовы.

Борис кивнул одобрительно.

— Скалз — вообще говорят один из лучших магов своего уровня в городе. Дорогой, конечно, но своё дело знает.

Лев Зоркий усмехнулся.

— Только смотри, чтоб колдун не заломил цену, — сказал он. — Маги любят торговаться. Скажет: «Ах, фундамент глубже? Ах, стены толще? Ещё золотой добавь».

Я пожал плечами.

— Договорились через администрацию на два золотых, — сказал я. — Если попросит слишком много сверху, откажусь и найду другого.

Борис фыркнул.

— Другого такого уровня в городе нет, — сказал он. — Но ты прав: если заломит, можно и послать. Главное — чтобы работа была сделана, а так вместо него и двух бронзовых магов можно будет нанять, не магистра, так двух бакалавров.

Мы поужинали вместе: густая похлёбка с ячменём и кусками мяса, свежий хлеб, сыр, яблоки. Аня ела молча, задумчиво глядя в окно. Я знал, о чём она думает: о завтрашнем дне, о новом доме, о новой жизни вдали от Зорени. Это было большим шагом для нас обоих. И возможно, она вспоминала прошлое…

После ужина мы поднялись в свою комнату. Серый Коготь уже ждал там, сидел на полу у стены, дремал. Аня легла на свою кровать, я сел за стол, достал книгу о магии огня и почитал пару глав перед сном, перед тем как меня засосало в мир грёз.

Следующий полдень застал меня, Аню и Серого Когтя на краю расчищенного участка, где ещё позавчера стояли почерневшие остовы сгоревшей избы какого-то там Ерёмы. Кристалл светил ярко, заливая поле золотистым светом: жаркий день обещал быть долгим. Аня присела на поваленное бревно у границы будущей стройки, поправляя бронзовые перстни на пальцах («+3 ловкость» с жёлтой яшмой поблёскивал в лучах, «+3 сила» с кроваво-красной яшмой тяжело лежал на соседнем). Серый Коготь стоял чуть поодаль, у самой границы леса: серый мех на его плечах чуть подрагивал от напряжения, янтарно-медные глаза сканировали опушку. Он принюхивался каждые несколько минут, поворачивая голову то к деревьям, то обратно ко мне. Я заметил, как его уши дёргаются при каждом шорохе в кустах.

Игната Рыжебородого с нами не было. Вчера вечером в трактире «Золотой Якорь» Борис Каменев кратко бросил, что команде поступило срочное задание: что-то про охрану торгового обоза до осколка Серебряная Лощина через цепь порталов.

— Недели на три, может месяц, — буркнул Игнат, хлопнув меня по плечу на прощание.

— Смотри в оба, парень, — добавил Борис.

Лев Зоркий лишь кивнул, проверяя арбалет, а Катерина Быстрая была где-то в другом месте. Теперь мы остались втроём, без прикрытия опытных железных авантюристов.

Бригада Прохора прибыла вовремя, ровно в полдень. Два больших фургона, запряжённых парами тяжёлых ломовых лошадей, въехали на участок со стороны дороги, поднимая пыль. Прохор первым спрыгнул с козел передней повозки: крепкий мужчина лет сорока с широкими плечами, в простой холщовой рубахе с закатанными рукавами, кожаный фартук с инструментами болтался на поясе. Лицо обветренное, руки в мозолях: руки мастера, что всю жизнь кладёт камень за камнем. Следом выбрались остальные: Григорий — светловолосый паренёк лет двадцати с открытым лицом и вечной усмешкой, таскал мешки с известью; Андрей — молчаливый тип средних лет с узкими глазами, проверял кирки и лопаты; Савелий — постарше, с седой щетиной и спокойным взглядом, руководил выгрузкой; и Петька — совсем мальчишка лет шестнадцати, худощавый и юркий, носился с вёдрами и канатами.

Они привезли с собой новую партию камней, кирпичей и мешков с сыпучими материалами, аккуратно складируя все вблизи будущих построек, добавляя к старым кучам тех же материалов. В следующий раз вероятно будет еще партия, а затем пойдут деревянные конструкции вроде стропил.

— Ну что, хозяин, — Прохор подошёл ко мне, вытирая ладонь о штаны и протягивая её для рукопожатия. — Разметка на месте: дом у речки восемь на десять шагов, мастерская у дороги восемь на двенадцать. Подвал глубокий, печи в мастерской здоровые и забор вокруг. Вроде ничего не забыл. — Он оглянулся на пустое поле, потом на «солнце» вдалеке. — Магистр Скалз уже едет? Без него котлован не выроешь за день: земля плотная, глина под дёрном.

Я кивнул, но внутри уже начинало закрадываться беспокойство. Вчера Скалз так и не явился.

— Может заболел, — предположила Аня.

Я вспомнил слова Марка Серова из администрации: «Один из лучших магов земли в городе, но гонору в нём выше колокольни». Час пролетел в ожидании. Прохор с бригадой разгрузили инструменты — лопаты, кирки, мотыги, ломы, вёдра, канаты. Разложили на краю будущей площадки аккуратными стопками кирпичи саманные для внутренних перегородок, мешки с известью, песок для раствора, брёвна для опалубки. Серый Коготь помогал таскать тяжести: его сила была внушительной, он легко поднимал мешок, с которым Григорий еле справлялся вдвоём со своим товарищем.

— Если к обеду не придёт, придётся отпускать нас до завтра, — сказал бригадир.

Он присел на корточки у края будущей ямы под дом, воткнул колышек в землю для разметки.

— Вручную такой котлован — четыре дня минимум. Каменный магистр же за пару часов управится, земля послушная для них. Да и стены без мага — очень долго. С магом же мы просто по мелочи там и сям подмазываем, да тут подтираем. Стихийный жрец все-таки не может обычно сделать все с ювелирной точностью. У скорости и масштаба свои недостатки.

Я уже готов был согласиться и ехать в Аргонис искать замену: других магов земли из списка Марка Серова, может быть не таких искусных, но пунктуальнее. Однако тут со стороны дороги послышался стук копыт и скрип колёс. Из-за поворота выехала карета: не роскошная, но добротная, из тёмного дерева с кованой отделкой. Двухместная, с высокими колёсами и плотной крышей. На козлах сидел возница в простой серой ливрее, пожилой мужчина с усталым лицом: вожжи держал спокойно и без напряжения. Пара гнедых лошадей (не породистых, но крепких) мерно тянула экипаж к участку. Карета остановилась у самой границы моей территории, колёса чуть утонули в мягкой земле. Дверца распахнулась, и из неё степенно вышел магистр Скалз.

Я сразу узнал его по описанию Марка Серова: высокий, чуть выше среднего роста, лет пятидесяти, с аккуратно подстриженной седой бородкой клинышком. Лицо узкое, с высокими скулами и глубоко посаженными серыми глазами: взгляд оценивающий, холодный, как у ювелира, разглядывающего драгоценный камень через лупу. Одет он был хорошо, но без излишеств: тёмно-шоколадный камзол из плотного сукна с медными пуговицами, белая рубашка с кружевным воротником (но не вычурным, скорее практичным), тёмные штаны заправлены в высокие кожаные сапоги с потёртостями на носках — сапоги рабочие, не парадные. На поясе висел кожаный ранец, из которого торчали края свитков; в правой руке он держал скипетр — длинный посох из тёмного дерева, почти чёрного, с навершием в виде граненого камня серо-зелёного оттенка (малахит? змеевик?). Если присмотреться, то навершие слабо мерцало изнутри, будто в нём тлел уголёк.

Скалз спустился с подножки кареты, отряхнул пыль (или перхоть) с камзола, оглядел участок без спешки. Его взгляд скользнул по Прохору и бригаде (те замолчали, выпрямились: явно знакомые), по Серому Когтю (секундная остановка, оценивающий прищур), по Ане (ещё одна остановка, чуть приподнятая бровь «девушка на стройке?»), и наконец остановился на мне. Я стоял у разметки будущего дома, в новой холщовой рубахе от матери (зелёной, с вышивкой на воротнике), с кожаной сумкой Ани на поясе. Скалз задержал взгляд на моем лице (слишком юном для заказчика такого масштаба) потом медленно обвёл глазами участок: пруд, речку, лес, разметки, груды инструментов.

— Яр Громов? — спросил он ровным голосом, без интонаций: голос глубокий, чуть хрипловатый (голос человека, привыкшего говорить мало, но по делу).