Затем он сделал резкий взмах скипетром в сторону опалубки дома. Каменное облако ринулось вперёд. Камни и раствор не падали хаотично: они ложились слоями, будто невидимый каменщик укладывал их идеально ровно. Камни крупного размера ложились вниз, образуя основание, битый кирпич заполнял пустоты между ними, а раствор обволакивал всё, скрепляя в единую массу. Процесс шёл быстро, но плавно: за минуту опалубка была заполнена до середины. Скалз сделал паузу, провёл скипетром сверху вниз, и я увидел, как масса в опалубке уплотнилась, раствор проник глубже, заполнив все щели. Потом снова поток камней и раствора, снова уплотнение. Через десять минут весь фундамент дома (ленточный, шириной в два кирпича, высотой в полтора локтя) был готов. Верхний слой был идеально ровным, будто отшлифованным.
Скалз опустил скипетр, тяжёло вздохнул. Лицо его покрылось испариной, но он не сел отдохнуть, лишь достал из сумки небольшую фляжку (не ту, что вчера, а другую, из тёмного стекла), отпил глоток. Потом повернулся к мастерской.
— Теперь здесь.
Он повторил тот же процесс: поднял камни и раствор, направил их в опалубку мастерской, укладывал слоями, уплотнял. На этот раз ушло чуть больше времени, потому что фундамент мастерской был шире (больше нагрузка от печей). Но через пятнадцать минут, и он был готов.
После этого колдун наконец позволил себе отдых. Он отошёл к карете, прислонился к её дверце, закрыл глаза. Рабочие Прохора тем временем подошли к готовым фундаментам. Андрей и Савелий начали подливать раствор сверху доводя до нужного (точного) уровня высоты, выравнивая поверхность мастерками: магия уложила основу, но финишная отделка требовала ручной работы. Они аккуратно заглаживали верхний слой, делая его ровным и гладким, чтобы потом на него можно было класть кирпич.
Я подошёл к Скалзу. Он открыл глаза, посмотрел на меня тем же оценивающим взглядом.
— Вопросы? — спросил он коротко.
— Нет, — ответил я. — Просто… впечатляет.
Он фыркнул.
— Это базовая магия камня, земли и немного воды. Любой маг моего уровня сможет, но дальше будет интереснее…
Он отдохнул ещё минут тридцать, сидя на камне и потягивая из своей фляжки. Потом поднялся, достал из сумки книгу в зелёном кожаном переплёте. Книга была не толстая, но выглядела старой: корешок потрёпан, страницы пожелтели. Скалз открыл её на определённой странице, пробежал глазами текст, потом опустился по лестнице в котлован и подошёл к фундаменту дома. Он медленно прошёлся вдоль опалубки, держа книгу в одной руке, а другой проводя пальцем с угольком по поверхности досок. Там, где проходил его палец, оставались черные руны. Письмена были сложными, переплетались друг с другом, образуя непрерывную цепь по всему периметру фундамента. Я пригляделся: одни были похожи на стилизованные корни деревьев, другие — на волны, третьи — на символы, связанные с землёй. Это была не просто декоративная гравировка, это была магическая схема, вплетённая в само основание дома.
Скалз закончил обход, закрыл книгу и положил её обратно в сумку. Затем достал другую книгу: в красном переплёте, с золотым тиснением. Она напомнила мне мою собственную книгу по магии огня: такой же переплёт, такие же узоры (только не пламя, а скорее, завитки ветра или спирали). Он открыл её, снова прошёлся вдоль фундамента, но на этот раз наносил руны ниже предыдущих, почти вровень с землёй. Эти руны были иными: лёгкими, воздушными, словно нарисованными дымом. Они казались нестабильными, будто готовы были улететь при первом дуновении ветра. Он прочёл снова какой-то заговор, и все нанесенные им магические письмена немного скрылись, словно проникнув внутрь досок.
После завершения второй книги, Скалз вышел с котлована и достал уже не книгу, а две короткие палочки, примерно в локоть длиной каждая. Они были сделаны из светлого дерева (можжевельник? ясень?), на концах были закреплены небольшие камни: на одной — голубоватый, прозрачный, похожий на кристалл кварца, на другой — красноватый, с прожилками, напоминающий яшму или гранат. Магистр взял палочки в обе руки, развёл их в стороны, как дирижёр, готовый начать симфонию.
Он начал говорить заклинания: сначала тихо, потом громче. Слова казалось были не на том языке, что раньше: они звучали шуршаще, как шелест листвы, потом шипяще, как раскалённый металл, опущенный в воду. Он поднял палочки, держа их параллельно земле, и начал медленно замахиваться то вправо, то влево. Камни на концах вспыхивали: голубой — холодным синим светом, красный — алым, как угли.
И тут я почувствовал перемену. Воздух вокруг фундамента начал движение: сначала лёгкое дуновение, потом сильнее и теплее. Ветер закрутился вдоль опалубки, поднимая пыль и мелкие камешки, образуя мини-вихрь. Он был тёплым, почти горячим, будто его подогревали изнутри. Одновременно от фундамента пошёл жар: не обжигающий, но ощутимый, как от раскалённой печи. Раствор и камни начали слегка светиться изнутри тусклым оранжевым светом, будто в них тлели угольки. Это не было пламенем, это было внутренним нагревом, равномерным и контролируемым.
Скалз продолжал замахиваться палочками, его лицо напряглось, на лбу выступил пот, как и вчера. Ветер усиливался, жар нарастал, а фундамент… начал меняться. Я видел, как поверхность раствора стала гладкой, будто отполированной, как камешки спекались друг с другом, образуя настоящий монолит. Раствор затвердевал на глазах: из пластичной массы превращаясь в единый конструкт.
Чародей продолжал ритуал: его движения были чёткими, отработанными, будто он проделывал это сотни раз. Голубая палочка направляла вихрь вдоль всей длины фундамента, не давая теплу рассеяться, фокусируя его. Красная палочка излучала ту самую волну жара, что пронизывала камень и раствор, ускоряя процесс кристаллизации, заставляя их твердеть не за дни или недели, а за минуты.
Жар становился ощутимым даже на расстоянии нескольких шагов. Рабочие Прохора отступили подальше, вытирая пот со лба. Я сам почувствовал, как по коже пробежали мурашки от сгустившейся магической энергии. Воздух стал тяжёлым, пахнущим озоном и горячим камнем. Ветер закружил пыль в маленькие вихри, которые плясали вокруг котлована, но не задевая самого фундамента. Словно созданный вихрь был чем-то живым и охранял весь мистический процесс.
Через несколько минут волшебник опустил руки, но не закончил. Он быстро вонзил обе палочки в землю по бокам от себя, оставив их торчать как маяки. Затем, не переводя дух, схватил свой основной скипетр с серо-зелёным камнем. И снова начал шептать заклинание, но теперь оно было громче, полным упорства и силы. Он поднял скипетр над головой и медленно опустил его, словно вдавливая что-то невидимое в сам фундамент.
Я увидел, как зелёный свет от камня на скипетре пробился сквозь туман горячего воздуха и вихря, пронзил его. Он пошёл не потоком, а тонкими, почти невидимыми нитями: тысячами нитей, которые опутали фундамент со всех сторон. Они проникали в каждый зазор между камнями, в каждую пору раствора. Это была магия земли в чистом виде: укрепление связи между частицами, усиление самой структуры.
Так продолжалось ещё минут десять: вихрь утих, жар постепенно спал. Скалз стоял, едва держась на ногах, но скипетр в его руках всё ещё излучал тусклый зелёный свет. Нитки земли постепенно растворились, вплетясь в структуру фундамента, став её частью.
Наконец, маг опустил скипетр. Он тяжело дышал, его руки тряслись. Он снова схватил свою фляжку и отпил большой глоток, закрыв глаза. Когда он открыл их, в них читалась усталость, но и удовлетворение.
— Готово, — сказал он хрипло. — Фундамент жилого дома — готов, теперь настало время мастерской.
Немного отдохнув, он посмотрел на котлован мастерской, потом на своё состояние, и кивнул как бы сам себе. Затем, не торопясь, перешёл к другой опалубке.
Прохор, наблюдавший за всем этим, отдал приказ своей бригаде:
— Андрей, Савелий, пока маг работает, беритесь за этот фундамент! Убирайте опалубку, обмазывайте.
Бригада ожила. Андрей и Савелий подошли к только что зачарованному фундаменту дома. Деревянные щиты опалубки местами обуглились с внутренней стороны явно от жара, который излучал фундамент во время магического ритуала. В некоторых местах доски даже потрескались. Рабочие аккуратно отодрали их, используя ломы и топоры. Под ними открылся сам фундамент — монолитная лента из камня и раствора, тёплая, почти горячая на ощупь, гладкая, практически отполированная. Цвет у неё был ровный, серо-коричневый, с лёгким серебристым оттенком.
