— Даже Максу?

— Он знал, что есть фото. Содержимое не видел.

— Копии точно удалены?

— Да.

— На серверах, резервных дисках, в скрытых папках?

— Везде. Если хочешь, эксперт Ирины проверит устройства.

— Хочу.

— Хорошо.

Я отмечаю это в телефоне.

— Корсаков.

Лицо Данила становится холоднее.

— Что?

— Ты знал, что он вернулся, до первой угрозы?

— Нет.

— Твой отец знал.

— Неделю.

— И не сказал тебе.

— Да.

— Когда узнал, что Корсаков следит за мной, ты использовал это, чтобы оставить меня в квартире.

— Да.

— Ты мог обеспечить охрану у Насти и не увозить меня.

— Мог.

— Почему не сделал?

— Хотел, чтобы жила со мной.

— Нападения не организовывал?

Взгляд становится жёстким.

— Нет.

— Я должна спросить.

— Знаю.

— Зорин, Савин, люди у квартиры тёти — всё Корсаков?

— Да. Все материалы у следователя и Ирины. Проверяй.

— Проверю.

— Хорошо.

— Двадцатая ночь.

Он перестаёт двигаться.

— Ты выбрал её из-за гона.

— Да.

— Если бы я не согласилась, ты бы остановился?

— Нет.

Ответ звучит сразу.

Мне становится холодно.

— Даже сейчас говоришь так спокойно.

— Ты просила правду.

— И всё равно пришла к тебе сама.

— Да.

— Почему ты потом остановился и отпустил?

Данил смотрит на свои пальцы.

— Увидел следы на твоём запястье после наручников. Потом схватил возле кухни и понял, что снова причиняю боль. Во время гона перестал различать, где заканчивается желание удержать и начинается то, после чего ты больше никогда не посмотришь на меня без страха.

— Поэтому заперся.

— Да.

— И простил желание.

— Да.

— Но когда я вошла, всё равно закрыл дверь.

— Да.

— Ты мог не услышать.

— Мог.

— А если бы не остановился, когда я просила?

— Ты нажала бы кнопку.

— Ты уверен?

— Нет.

В груди сжимается.

— Вот почему я боялась.

— Знаю.

— Сейчас понимаешь?

— Да.

— Тогда почему раньше говорил, что страх полезен?

— Потому что он держал рядом.

— А теперь?

— Теперь понимаю, что рядом оставалось тело. Ты сама уходила при первой возможности.

Он впервые формулирует разницу без моей подсказки.

— Помолвка, документы, омежий маркер — всё?

— Есть ещё одно.

Я напрягаюсь.

— Что?

— После первого анализа отец предложил скрыть результат от тебя и объявить метку медицинской ошибкой.

— Ты отказался.

— Да.

— Почему не сказал?

— Хотел сначала закончить с Вольскими.

— Это снова тайна ради результата.

— Да.

— Что ещё?

— Роман предложил публично представить тебя временной связью во время гона. Потом на месяц уехать с Ариной и расторгнуть соглашение без передачи акций.

— Это ты уже рассказал по телефону.

— Не всё.

Я жду.

— Он предложил заплатить тебе.

— Арина тоже.

— Отец собирался предложить больше.

— Сколько?

— Квартиру, счёт и место в европейском университете.

— Очень щедро.

— Я запретил с тобой связываться.

— Когда?

— Вчера утром.

— Почему не рассказал?

— Потому что ты бы решила, что должна доказывать, что не продаёшься.

Он снова принимает решение за меня, но хотя бы понимает причину.

— Больше ничего?

— По фактам — нет.

— А по планам?

— Собирался после окончания университета перевезти тебя в дом за городом.

— Без моего согласия?

— Да.

— Всё ещё собираешься?

— Хочу.

— Я спросила другое.

Данил тяжело выдыхает.

— Без согласия — нет.

— Жениться?

— Хочу.

— Публично объявить?

— Только если разрешишь.

— Дети?

Он смотрит на меня внимательнее.

Лицо сразу теплеет.

— Я не предлагаю сейчас. Спрашиваю, что ты уже решил.

— Двоих.

— Ты даже количество решил?

— Минимум.

— Данил.

— Ты просила планы.

— Имена тоже выбрал?

— Нет.

— Уже хорошо.

— Имя девочки выберешь ты.

— А мальчика?

— Я.

Я закрываю лицо ладонями на секунду.

— Ты невозможный.

— Знаю.

— Я пока даже не решила, буду ли жить с тобой.

— Поэтому молчал про детей.

— Очень предусмотрительно.

В голосе появляется сухая ирония, и напряжение немного ослабевает.

Данил смотрит на меня.

— Ещё вопросы?

— Один.

— Спрашивай.

— Ты меня любишь?

Он не отвечает сразу.

Не потому, что сомневается. Я вижу, как Данил подбирает слова, которые не превратят чувство в требование.

— Да.

— Когда понял?

— Когда увидел пустую квартиру и не поехал искать.

— Это было несколько дней назад.

— До этого думал, что люблю. Но всё, что делал, сводилось к «хочу — заберу». Потом ты ушла, я знал адреса Насти, родителей, тёти, клиники и мог поднять камеры. Не стал.

— Потому что обещал.

— Потому что ты больше не вернулась бы, если бы нарушил.

— Это всё ещё страх потерять.

— Да.

— А любовь?

Данил смотрит прямо.

— Любовь — когда я помог тебе перевестись, хотя хотел запереть декана в кабинете, пока он не отзовёт заявление.

Я невольно улыбаюсь.

— Очень романтично.

— Другого у меня нет.

— Есть.

— Что?

— Ты отдал мне признание, которое может привести тебя в суд.

— Это ответственность.

— Любовь тоже должна включать ответственность.

Он молчит.

— Тогда да, — произносит Данил. — Люблю.

Метка отзывается тёплой волной. Подавитель почти перестаёт действовать, и его эмоции снова становятся яснее.

Страх.

Надежда.

Тяжёлая собственническая жадность, которая никуда не исчезает.

И что-то новое.

Он действительно ждёт моего решения.

Не тянется.

Не подходит.

Сидит напротив и позволяет мне выбирать.

— Теперь мои условия, — говорю я.

— Говори.

— Ты сообщаешь сразу всё, что касается меня, моего тела, семьи, учёбы, безопасности и наших отношений. Даже если это только версия врача или слух от твоего отца.

— Да.

— Телефон, переписки, геолокацию и камеры не проверяешь без прямой угрозы жизни.

— Да.

— Если считаешь угрозу реальной, сначала говоришь мне. Если времени нет, действуешь, но потом объясняешь полностью.

— Хорошо.

— Моё «нет» означает остановиться. В поцелуе, сексе, прикосновении, разговоре и любом решении о моей жизни.

Данил сжимает пальцы.

— Да.

— Без «постараюсь».

— Остановлюсь.

— Антону, Насте, моим родителям и другим людям рядом со мной не угрожаешь. Даже если ревнуешь.

— Если Крылов полезет целоваться…

— Сначала говоришь со мной.

— Хорошо.

— Его не бьёшь.

— Хорошо.

— С трудом.

— Но согласился.

— Юридические документы, которые Ирина зафиксировала, остаются у неё. Я сама решу, обращаться ли в полицию.

— Да.

— Ты не просишь удалить их и не подключаешь отца.

— Да.

— У меня остаются собственные деньги, учёба и возможность жить отдельно.

— Отдельная комната в моей квартире.

— Возможность жить в другой квартире.

Он молчит.

— Данил.

— Хорошо.

— Если снова применишь принуждение, шантаж или угрозу другому человеку, я уйду. И в этот раз ты не станешь искать.

Лицо становится холодным.

— Это самое сложное.

— Поэтому самое важное.

— Я смогу попросить вернуться?

— Один раз.

— Потом?

— Оставишь меня в покое.

Метка передаёт резкую боль.

Данил опускает взгляд.

— Хорошо.

— И никаких тайных условий внизу страницы.

— Внизу ничего нет.

— Ещё одно. Пока никаких объявлений о свадьбе.

— Сколько?

— Я не назначаю срок.

— Мира.

— Ты хотел научиться ждать.

— Ненавижу обучение.