— Для себя. Порция была большая.

— Врёшь.

— Я не знала, когда ты приедешь.

— Поставила вторую тарелку в холодильник.

Я смотрю на него.

— Ты успел открыть холодильник?

— Нет.

— Тогда откуда знаешь?

— В раковине одна чашка. На сушилке две тарелки. Ты бы не стала есть из одной и оставлять вторую чистой.

Вот поэтому жить рядом с Данилом сложно. Любая бытовая мелочь превращается в доказательство, которое он запоминает и складывает в свою систему.

— Ешь, — говорю я.

Он берёт вилку.

Первые несколько минут мы молчим. Данил ест медленно, правой рукой. Я сижу напротив и смотрю, как он выполняет назначение врача без напоминаний.

— Лекарства взял? — всё-таки спросила я.

— В кармане пальто.

— Антибиотик после еды.

— Знаю.

— Врач говорил…

— Я помню каждое слово.

— Тогда хорошо.

В уголке его губ появляется короткая усмешка.

— Заботишься.

— Да.

На этот раз я не становлюсь придумывать другую причину.

Данил перестаёт жевать.

Метка передаёт тёплый тяжёлый толчок.

— Скажи ещё раз.

— Не начинай.

— Хорошо.

Он продолжает есть.

Когда тарелка пустеет, я даю ему воду и таблетку. Данил выпивает без спора. Потом отодвигает посуду и кладёт ладонь на папку.

— Это тебе.

— Что там?

— Вся правда, которую могу подтвердить документами.

Я напрягаюсь.

— Опять что-то нашлось?

— Нет.

Он раскрывает папку.

Сверху лежит лист с электронной подписью и печатью адвокатской конторы. Ниже — копии переписок, банковских переводов и несколько страниц с датами.

— Что это? — спрашиваю я.

— Моё письменное объяснение для Ирины Крыловой.

Я беру первый лист.

Текст начинается с полного имени Данила, паспортных данных и указания, что он даёт объяснение добровольно.

Дальше идут факты.

Он получает мою интимную фотографию по ошибке.

Удерживает файл и угрожает распространением.

Требует три недели отношений и три желания.

Знает, что согласие получено под давлением.

После встречи с Антоном использует угрозу причинить ему вред, чтобы принудить меня к сексуальному действию.

Позднее применяет наручники, игнорирует отказ и добивается телесной реакции без моего согласия.

Я перестаю читать.

Буквы расплываются.

— Зачем ты это написал?

— Чтобы у тебя было доказательство, которое не зависит от того, передумаю я или нет.

— Ты собираешься передумать?

— Нет.

— Тогда зачем?

— Потому что ты не должна верить только моему слову.

Я снова смотрю на документ.

— Твой адвокат знает?

— Да.

— Роман Сергеевич?

— Нет.

— Что будет, когда узнает?

— Попытается забрать бумаги, уничтожить копии и договориться с Ириной.

— Ты понимаешь, что этим документом сам даёшь основание для дела?

— Да.

— Тебя могут судить.

— Да.

Он говорит спокойно, но связь передаёт страх.

Данил боится последствий.

И всё равно приносит признание.

— Я не просила, — говорю я.

— Ты просила правду.

— Это другое.

— Нет. Раньше я оставлял себе выход. Формулировку, документ, влияние отца, возможность сказать, что ты согласилась. Теперь выхода нет.

Я перелистываю страницу.

В конце стоит подпись и дата — сегодняшнее число. Документ уже отправлен Ирине с защищённой электронной почты. Удалить его с моего телефона или забрать папку бессмысленно.

— Ты хочешь, чтобы я простила?

— Нет.

— Тогда чего?

— Чтобы, если останешься, это не зависело от страха, что потом я перепишу прошлое.

Я кладу документ на стол.

— Я не простила.

— Знаю.

— И всё ещё могу подать заявление.

— Знаю.

— Даже после сегодняшнего.

— Да.

— Ты не станешь использовать любовь, метку или потерю компании, чтобы меня остановить?

Он смотрит прямо.

— Попрошу не делать этого.

— Это давление.

— Это просьба. Решение останется твоим.

— А если решу подать?

— Дам показания.

Метка передаёт новую волну страха. Он не скрывает её.

— Хорошо, — говорю я. — Документ останется у Ирины.

— Уже.

— Копия у меня.

— Да.

— Роман Сергеевич не должен её получить.

— Согласен.

— Если узнает, ты не позволишь вмешаться.

— Не позволю.

Я закрываю папку.

— Но документами вся правда не заканчивается.

— Поэтому приехал.

— Я буду спрашивать.

— Спрашивай.

— И ты ответишь сразу.

— Да.

— Даже если ответ мне не понравится.

— Особенно тогда.

Я встаю, забираю чашки и ставлю в раковину. Мне требуется несколько секунд, чтобы собрать мысли.

Данил остаётся за столом.

Не идёт следом.

Не пытается приблизиться, пока я стою к нему спиной.

Я включаю воду, споласкиваю тарелки и ставлю на сушилку.

Потом возвращаюсь.

— Когда ты впервые меня заметил?

— На первой неделе семестра.

— Где?

— У деканата. Ты спорила с секретарём из-за расписания для своей группы.

— Я не спорила.

— Говорила вежливо, но не ушла, пока она не исправила две накладки.

Я помню тот день. Секретарь ставит нашей группе два занятия в разных корпусах с десятиминутным перерывом. Приходится объяснять, что добраться невозможно.

— И что тебя заинтересовало?

— Ты.

— Очень подробный ответ.

— Рыжие волосы. То, как держала папку. Ты боялась женщину за столом, но всё равно заставила исправить.

— Я её не боялась.

— Боялась конфликта. Это видно.

Он видит.

Ещё тогда.

— Потом начал следить?

— Сначала смотрел расписание.

— Как получил?

— Попросил Макса.

— Он не спрашивал зачем?

— Спросил. Я сказал, что хочу знать.

— Этого ему хватило?

— Да.

— Дальше?

— Менял маршрут, чтобы пересекаться с тобой. Потом увидел, как ты вечером ждала такси одна. Поставил человека возле университета.

— Я думала, охрана появилась после Корсакова.

— Постоянная — да. До него следили только вечером.

— Без моего ведома.

— Да.

— Проверил Настю.

— Да.

— Родителей.

— Да.

— Антона.

Его челюсть напрягается.

— Да.

— Кого ещё?

— Двух альф с соседнего потока.

— Зачем?

— Один просил твой номер. Второй собирался пригласить в кино.

Я смотрю на него.

— Что ты сделал?

— Первому объяснили, что номер не нужен. Второму предложили другой факультет.

— Что значит «предложили»?

— Он перевёлся на заочное.

— Данил.

— Его отец хотел, чтобы он работал. Я помог принять правильное решение.

— Ты вмешался в учёбу человека, потому что он собирался позвать меня в кино?

— Да.

— Он даже не пригласил.

— Не успел.

— Ещё кто-то?

— Антона не трогал до кафе.

— Потому что он ничего не делал?

— Потому что ты сама дважды отказалась идти с ним после занятий.

— Я отказалась из-за курсовой.

— Мне было всё равно почему.

— Ты планировал отношения до фотографии?

— Да.

— Каким образом?

— Несколько вариантов.

— Нормальных среди них не было?

— Один.

— Какой?

— Познакомиться.

— И почему не выбрал его?

Данил смотрит на меня так, будто ответ очевидный.

— Ты бы отказала.

— Возможно.

— Точно.

— Поэтому решил сломать такси?

— Проколоть колесо. Предложить подвезти. Потом сказать, что пил, и оставить у себя до утра.

— Ты серьёзно собирался изображать пьяного?

— Нет. Сказать, что пил.

— И всё это ради ночи в гостевой?

— Сначала.

— А потом?

— Дальше решил бы на месте.

Очень успокаивающе.

— Фотография действительно пришла случайно?

— Да.

— Ты ничего не подстраивал?

— Нет.

— Никому её не показывал?

— Никому.