Я показываю сообщение Ирине.

— Ответьте сами, — говорит она.

Мира: Да. Это мои данные.

Три точки появляются сразу.

Данил: Метка касается нас обоих.

Мира: Мои анализы касаются меня. Свою часть связи обследуй отдельно.

Он долго не отвечает.

Потом приходит:

Данил: Хорошо.

Я кладу телефон экраном вниз.

— Он согласился, — говорит Ирина.

— Пока.

— Вы правильно уточнили срок проверки.

Перед уходом она спрашивает:

— Где вы будете жить ближайшие дни?

— У Насти или родителей.

— Данил знает адреса.

— Да.

— Есть место, о котором он не знает?

Я задумываюсь.

Он проверяет Настю, её семью, моих родителей, Антона, водителей и даже квартиру тёти.

— Думаю, нет.

— Если понадобится безопасное жильё, центр предоставит квартиру в другом районе. Адрес не попадёт в общую базу.

— Он всё равно найдёт.

— Почему?

Я касаюсь метки.

— Чувствует направление.

— Насколько точно?

— Не знаю.

— Врач может назначить временный подавитель отклика. Он не убирает связь, но снижает боль и передачу эмоций. Используется при госпитализации одного из партнёров.

— Данил почувствует, что связь стала слабее?

— Да.

— Значит, поймёт, что я что-то делаю.

— Поймёт.

Я смотрю на номер центра в папке.

Впервые скрыться становится реальной возможностью.

Не навсегда.

На несколько дней, чтобы услышать себя.

— Я подумаю, — говорю я.

— Думайте о собственной безопасности, а не о том, как Данил отреагирует.

Легко сказать.

Но именно этому я пытаюсь научиться.

Из офиса мы выходим около пяти.

Настя ждёт в приёмной с двумя стаканами кофе и моим рюкзаком.

— Ну?

— Зафиксируем всё у нотариуса. Заявление пока не подаю.

— Громов знает?

— Получил письмо про медицинские данные.

— И?

— Написал «хорошо».

— Сколько букв?

— Шесть.

— Щедро.

Мы спускаемся на первый этаж.

Возле входа стоит серый внедорожник.

Я останавливаюсь.

Данил прислоняется к закрытой двери. На нём чёрное пальто, левую руку он держит в кармане. Макс сидит за рулём и смотрит прямо перед собой.

— Он обещал не приезжать, — говорит Настя.

— Я просила без приглашения.

Данил видит нас и выпрямляется.

Метка отзывается теплом, а следом приходит его раздражение.

Я подхожу.

— Почему ты здесь?

— Ждал приглашения.

— Возле двери юриста?

— В машине.

— Это давление.

— Это парковка.

— Данил.

Он смотрит на папку в моей руке.

— Подала заявление?

— Нет.

Напряжение в его лице немного ослабевает.

— Но зафиксировала всё.

— Хорошо.

— Ты правда считаешь это хорошим?

— Считаю правильным, если так спокойнее тебе.

Ответ сбивает подготовленную злость.

— Тогда зачем приехал?

— Хотел увидеть после разговора.

— Я просила не приезжать.

— Знаю.

— Значит, первое нарушение.

Взгляд становится тяжелее.

— Я не вошёл.

— Но приехал.

— Не умею сидеть дома, когда чужой человек решает, посадят меня или нет.

— Она ничего не решала.

— Тогда поехали.

— Куда?

— Ко мне.

— Я останусь у Насти.

— Мы договаривались поговорить вечером.

— Поговорим здесь.

Настя делает шаг назад.

— Я подожду в кафе.

— Останься, — прошу я.

Данил смотрит на неё.

На этот раз не требует уйти.

— Хорошо, — произносит он. — Говори.

Я сцепляю пальцы на папке.

— Мне нужно побыть отдельно.

— Ты уже была.

— Один день.

— Достаточно.

— Для тебя.

— Для нас.

— Данил, я не могу проверить свои чувства, пока каждая попытка отойти заканчивается твоей машиной у двери.

— Метка тянет.

— Врач может дать подавитель.

Лицо становится холодным.

— Ты его не примешь.

— Это решу я.

— Он приглушит связь.

— Временно.

— Нет.

Я жду.

Он понимает.

Закрывает глаза на секунду, затем произносит тише:

— Я не хочу, чтобы ты принимала.

— Почему?

— Не почувствую, если тебе будет страшно или больно.

— Именно поэтому мне это нужно.

— Мира.

— Я хочу несколько дней без твоих эмоций внутри. Без ощущения, что ты злишься каждый раз, когда я разговариваю с Антоном, и без боли, когда отхожу дальше пары километров.

— Сколько дней?

— Не знаю.

— Опять.

— Потому что срок не должен назначать ты.

— Три.

— Нет.

— Неделя.

— Я не торгуюсь.

Он шагает ближе.

Останавливается, когда я поднимаю ладонь.

— Не подходи.

Данил замирает.

Люди проходят мимо нас к парковке, открывают машины, разговаривают по телефону. Для них мы обычной парой, выясняющей отношения у серого внедорожника.

— Я выполняю условия, — говорит он.

— Сегодня нарушил одно.

— Приехал, потому что боялся.

— Это объясняет. Не отменяет.

— Хорошо. Больше не приеду без приглашения.

— Мне всё равно нужно расстояние.

— Из-за компании?

— Из-за тебя.

Он принимает ответ без движения.

Метка передаёт такую резкую боль, что у меня сжимается сердце.

— Ты сказала, что хотела меня увидеть.

— Хотела.

— Сама вернулась.

— Да.

— Поцеловала.

— Да.

— И теперь уходишь.

— Потому что рядом с тобой снова появились тайны.

— Про маркер узнал утром.

— И решил ждать точного ответа.

— Да.

— А я просила говорить сразу.

— Не успел привыкнуть.

— Именно. Тебе нужно время научиться. Мне — понять, могу ли я ждать рядом.

— Можешь.

— Сейчас опять решаешь за меня.

Данил отворачивается к машине.

Плечи напрягаются.

— Если уйдёшь, я всё равно найду.

— Знаю.

— Тогда зачем?

— Хочу увидеть, сможешь ли ты не искать.

Он резко поворачивает голову.

— Нет.

— Значит, мы уже получили ответ.

— Мира.

— Я не исчезаю навсегда.

— Куда едешь?

— Не скажу.

— С кем?

— Одна.

— Нет.

— Данил.

— После Корсакова ты не поедешь одна.

— Корсаков под арестом. Вольские действуют через юристов и прессу.

— Ты не знаешь, кто прислал документ.

— Ирина поможет выяснить.

— Мои люди быстрее.

— Пусть выясняют. За мной не следят.

— Охрана останется.

— Нет.

Он сжимает кулаки.

Настя стоит рядом и молчит. Я чувствую её готовность вмешаться, если Данил прикоснётся.

Он не прикасается.

— Если отпущу, вернёшься? — спрашивает Данил.

— Я не могу обещать.

— Потому что не любишь?

Слова ударяют прямо в грудь.

Я смотрю на него.

Он впервые спрашивает.

Без журналистов, приказа и игры.

— Я не готова отвечать.

— Ответ есть.

— Есть.

Метка вспыхивает.

Данил чувствует моё волнение и шагает ближе, но снова останавливается сам.

— Скажи.

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты воспримешь это как гарантию, что я никуда не денусь.

— Так и будет.

— Вот поэтому.

Лицо становится жёстким.

— Хорошо. Уезжай.

Я теряюсь.

— Что?

— Уезжай, тихоня.

— Ты разрешаешь?

— Нет. Пытаюсь сказать подходящие слова.

Он повторяет фразу из клиники.

Только сейчас голос звучит иначе.

Тяжелее.

— Я не буду искать три дня, — продолжает Данил. — На четвёртый начну.

— Я не соглашалась на срок.

— Это мой срок.

— А мой?

— Назови.

— Не знаю.

— Тогда три дня.

Я качаю головой.

— Мне может понадобиться больше.

— Сколько?

— Столько, сколько понадобится.

— Так не работает.

— Для меня работает.

Он смотрит несколько долгих секунд.

— Хорошо.

— Правда?

— Нет.

— Данил.

— Я не обещаю, что выдержу. Но не трону Настю, родителей, Крылова и юриста. Не стану взламывать телефон и поднимать записи с камер.