А в полдень фотография окажется в чате.

Я представляю уведомления. Десятки сообщений. Представляю, как кто-нибудь увеличивает снимок так же, как ночью сделал Данил.

— Три недели? — спрашиваю я.

— Двадцать один день.

— И только три желания?

— Только три.

— Остальные условия остаются теми, которые ты назвал сейчас?

— Да.

— После этого всё закончится?

На несколько мгновений он замолкает.

— Договор закончится.

Это не тот ответ, который я хотела услышать.

— Скажи нормально.

— Через двадцать один день я удалю фотографию. Но тебя не отпущу.

Я смотрю на него.

— Ты не можешь заставлять меня встречаться с тобой вечно.

— Мне хватит трёх недель, чтобы ты перестала хотеть уйти.

Он действительно в это верит.

Не сомневается ни на секунду.

— А если не перестану?

— Перестанешь.

Я опускаю взгляд на телефон в его руке.

Выбора у меня всё равно нет.

— Хорошо.

Данил не двигается.

— Что хорошо?

— Я согласна.

— На что?

Ему нужно, чтобы я произнесла всё вслух. Возможно, из-за диктофона. Возможно, просто хочет услышать.

— Три недели я буду изображать твою девушку и выполню три желания. После этого ты удалишь фотографию.

— Не изображать.

Я сжимаю пальцы.

— Буду твоей девушкой.

— Умница.

Он касается экрана и окончательно удаляет заготовленное сообщение из чата. Потом убирает телефон в карман.

Воздуха в лёгких становится чуть больше.

— А теперь отпусти меня.

— Нет.

Я поднимаю голову.

Данил снова оказывается близко. Его ладонь ложится мне на бок, пальцы сжимаются на талии.

— Я согласилась на договор. Не на то, что ты можешь сразу…

Договорить не успеваю.

Он обхватывает меня за затылок и целует.

Не спрашивает. Не даёт времени отвернуться или хотя бы понять, что собирается сделать.

Его губы накрывают мои жёстко и уверенно. Я упираюсь ладонями ему в грудь, но Данил только сильнее притягивает меня к себе. Между бёдер врезается край парты, одна его рука остаётся у меня на затылке, вторая спускается с талии на бедро.

Я не умею целоваться так.

Серов всегда начинал осторожно, ждал реакции, отстранялся, если я напрягалась. Рядом с Громовым моё напряжение никого не останавливает. Он проводит языком по нижней губе и сжимает пальцами мой бок, будто проверяет, насколько мягкое тело скрывает свободный свитер.

От него пахнет дымом и горькой древесиной. Альфа-блокатор коротко вибрирует, но запах всё равно усиливается.

Я бета. Феромоны не должны влиять на меня так, как на омег.

Однако внизу живота появляется незнакомое тянущее чувство.

Не приятное. Не совсем. Скорее пугающее своей новизной.

Я сильнее толкаю Данила.

На этот раз он отстраняется.

Всего на несколько сантиметров.

Его дыхание остаётся ровным, зато взгляд становится почти чёрным. Большой палец проводит по моей влажной нижней губе.

— Не делай так больше, — шепчу я.

— Буду.

— Это не входило в условия.

— Поцелуи — не желания, тихоня. Ты моя девушка.

— Только для окружающих.

— Нет.

— Я согласилась из-за фотографии.

— Мне всё равно, почему ты согласилась.

Он снова касается губами моего рта, на этот раз коротко. Я не успеваю оттолкнуть.

— Привыкай, — произносит Данил.

В коридоре раздаётся приближающийся стук каблуков. Настя идёт проверить, всё ли со мной в порядке.

Я резко отстраняюсь, насколько позволяет парта.

— Мне нужно выйти.

Данил смотрит на дверь.

— Выходи.

Он отступает первым.

Колени немного дрожат, но я заставляю себя идти нормально. Подхватываю сумку, выключаю диктофон и открываю дверь.

Настя стоит в нескольких шагах. Увидев моё лицо, она сразу хмурится.

— Что он сделал?

— Потом.

Я беру её за руку и тяну к лестнице.

— Мир, у тебя губы красные.

— Настя, пожалуйста.

Она оглядывается.

Данил вышел из аудитории и теперь стоит в дверях, засунув руки в карманы. Смотрит на нас.

Точнее, на меня.

Мы спускаемся на второй этаж. Только возле поворота я позволяю себе выдохнуть.

— Ты согласилась? — шепчет Настя.

— Да.

— Ты с ума сошла?

— У него была настроена отправка на двенадцать. Он показал.

— Нужно было вызвать полицию.

— И через десять минут вся группа получила бы фотографию.

Она замолкает.

Сзади раздаются неторопливые шаги.

Я уже знаю, кому они принадлежат.

Данил догоняет нас у входа в аудиторию. Студенты ещё не вернулись с перерыва, но несколько человек стоят возле окон. При появлении Громова разговоры становятся тише.

Он берёт мою сумку.

Я вздрагиваю и инстинктивно цепляюсь за ремень.

— Не надо, спасибо.

Привычный ответ звучит почти неслышно.

Данил переводит взгляд на мои пальцы.

— Отпусти.

Я медлю, потом разжимаю руку.

Он закидывает сумку себе на плечо, а второй ладонью обхватывает меня за талию.

Прямо в коридоре.

При всех.

Я напрягаюсь, но Данил только сильнее прижимает меня к боку.

— Ты что делаешь? — спрашиваю тихо.

— Начинаю встречаться.

— Обязательно так?

— Да.

Возле окна замолкают две девушки. Парень с нашего потока открыто смотрит на руку Громова у меня на талии.

Данил замечает.

Его взгляд становится холодным, и парень тут же отворачивается.

— Ты их пугаешь, — говорю я.

— Хорошо.

— Ничего хорошего.

— Для них — нет.

Данил ведёт меня к аудитории. Настя идёт с другой стороны и, судя по лицу, мысленно перебирает предметы, которыми можно ударить альфу по голове. Жаль, ни один из них Громова не остановит.

У дверей нас встречает Серов.

Он держит в руке книгу, которую я дала ему неделю назад. Увидев ладонь Данила на моей талии, бывший останавливается.

Сначала смотрит на него. Потом на меня.

— Мира?

Я бледнею.

Мы расстались меньше суток назад. Сейчас я иду на пару в объятиях самого опасного человека университета. Любому это покажется странным.

— Я хотел вернуть учебник, — говорит Серов. — Что происходит?

Данил забирает книгу из его руки.

— Вернул.

— Я не тебя спрашивал.

Пальцы на моей талии сжимаются.

Громов смотрит на Серова так же, как в тот день смотрел на альфу, которого потом избил возле корпуса.

— Теперь будешь спрашивать меня.

Серов отступает на полшага, но пытается сохранить лицо.

— Мира, ты с ним?

Все вокруг замолчали. Даже те, кто делает вид, что занят телефоном, слушают.

Я не могу сказать правду.

— Да.

Слово царапает горло.

Серов смотрит так, будто я его ударила.

— Со вчерашнего дня?

— Тебя это больше не касается, — отвечает за меня Громов.

— Она тебя боится.

Данил чуть склоняет голову.

— А ты заставил её плакать.

— Это наши отношения.

— Уже нет.

Серов переводит взгляд на меня.

— Поэтому ты вчера так легко согласилась расстаться? Он уже тогда к тебе лез?

— Нет, — отвечаю я. — Данил, просто уйди.

Оба поворачивают головы.

И только сейчас я понимаю, что назвала их одинаково.

Громов усмехается без улыбки.

— Уточни, тихоня.

— Серов, — исправляюсь я. — Пожалуйста, не нужно устраивать сцену.

Он бледнеет.

— Значит, всё-таки выбрала психа.

Я чувствую, как Данил замирает.

Изменяется не выражение лица, а сам воздух вокруг. Запах альфы ударяет сильнее, блокатор на запястье вспыхивает красным.

Громов отпускает мою талию.

Я успеваю схватить его за рукав прежде, чем он делает шаг.

— Не надо.

Данил смотрит на мою руку.

— Он тебя оскорбил.

— Нет. Тебя.

— Ошибка ещё хуже.

— Пожалуйста.

Несколько секунд он молчит. Потом снова обхватывает меня за талию, возвращая к себе.

— Уходи, Серов, — произносит спокойно. — Пока она просит.