— Фотографии недостаточно?

— Газету можно подложить рядом с телом.

На другом конце несколько секунд молчат.

— Тихоня Громова оказалась с характером.

От прозвища в чужом голосе становится холодно.

— Я Белова.

— Уже нет. От тебя за квартал пахнет его меткой.

Значит, Корсаков знает.

Я сильнее сжимаю телефон.

— Антон.

Слышится шорох, затем глухой удар.

Через несколько секунд в трубке раздаётся голос:

— Мира, не приезжай.

Я узнаю его сразу.

Антон говорит хрипло, но ясно.

— Ты ранен?

— Нормально. Не слушай их.

— Сколько человек рядом?

— Мира…

Его голос обрывается. Мужчина снова забирает телефон.

— Ещё вопросы?

— Если я приеду, вы отпустите его.

— Когда Громов появится.

— Вы велели приехать одной.

— Ты приедешь одна. А он всё равно найдёт.

Я медленно сажусь на кровать.

— Тогда зачем требовать оставить телефон?

— Хочу посмотреть, сколько времени ему понадобится без привычных игрушек.

— Если вы хотите Данила, Антон вам больше не нужен.

— Он понадобится, чтобы ты не передумала по дороге.

— Дайте точный адрес.

— Уже отправил.

— Там несколько корпусов.

— Северный склад. Ворота со стёртой цифрой семь. Зайдёшь через боковую дверь. Телефон оставишь дома. Если увижу охрану, первым умрёт Крылов.

— До полудня?

— В одиннадцать тридцать. Опоздаешь на минуту — пришлю новую фотографию.

Связь обрывается.

Я смотрю на время.

Два часа сорок семь минут.

До назначенной встречи остаётся меньше девяти часов.

Сейчас бежать бессмысленно. Ночью пустые улицы просматриваются лучше, а охрана на этаже остановит меня у двери. К утру начнутся анализы, в квартиру приедут врачи и люди Романа Сергеевича.

Мне нужен выход, который не покажется побегом.

И путь, по которому Данил сумеет пройти следом.

Я открываю почту и создаю два письма. Первое адресует Насте, второе — Роману Сергеевичу. Вкладываю снимок Антона, скриншот сообщения и карту с отмеченным северным складом возле старого речного порта.

В тексте пишу:

Антон у Корсакова. Я еду одна, потому что иначе он грозит убить его. Не приезжайте раньше одиннадцати тридцати. Корсаков ждёт Данила и следит за подъездами. Северный склад, боковая дверь со стороны реки. Если письмо отправляется, значит, я не могу его отменить.

Ставлю отложенную отправку на десять тридцать.

Этого времени хватит, чтобы я вошла внутрь и убедилась, что Антон действительно там. Данил получит адрес за час до встречи и не успеет ворваться раньше, чем Корсаков покажется.

По крайней мере, я надеюсь, что он сначала прочитает.

Для надёжности переписываю адрес на лист из тетради и добавляю номер, с которого пришли сообщения. Складываю бумагу вчетверо и прохожу к спальне.

Дверь приоткрыта.

После ухода врача я закрываю её. Значит, Данил либо просыпается, либо не позволяет замку защёлкнуться до конца.

Я осторожно заглядываю внутрь.

Он лежит на спине поверх простыни. Левая рука вытянута вдоль тела, правая находится на подушке рядом с головой. Тёмные волосы растрёпываются, лицо остаётся бледным после потери крови и гона. На плече белеет новая повязка.

Телефон лежит на тумбочке.

Я бесшумно подхожу и кладу записку под упаковку антибиотика, который он должен принять утром. Край бумаги оставляет видимым.

Данил тяжело вдыхает.

Я замираю.

Метка на плече отзывается тёплым толчком.

Его пальцы едва заметно сжимаются на простыне, но глаза остаются закрытыми.

Я смотрю на него несколько секунд.

Вчера он заставил меня, используя Антона.

Сегодня я собираюсь идти к Корсакову ради того же человека.

Разница в том, что теперь решение принимает сама.

Даже если оно окажется ошибкой.

Я возвращаюсь в гостевую, отправляю Насте короткое сообщение:

Я пришлю тебе письмо утром. Открой сразу и сделай всё, что там написано. Пока никому не звони. Антон жив.

Она отвечает мгновенно:

Что ты задумываешь?

Я выключаю звук и кладу телефон на тумбочку.

В шесть сорок я звоню Роману Сергеевичу.

Он отвечает сразу, словно вообще не ложится.

— Что случилось?

— Метка снова жжёт.

Это правда. После того как я отхожу от Данила на несколько комнат, тепло сменяется неприятным натяжением под кожей.

— Данил проснулся?

— Нет. Седативное ещё действует.

— Врач приедет к восьми.

— Я хочу пройти обследование в клинике.

Роман Сергеевич замолкает.

— Почему?

— Здесь нет оборудования. Врач говорил, что случаи метки у бет не изучены. Мне нужны анализы и сканирование.

— Данил не позволит увезти вас, когда проснётся.

— Поэтому нужно сделать это сейчас.

— Вы хотите уехать до его пробуждения.

— Да.

— И вернётесь?

Я смотрю на закрытую дверь.

— После обследования решу.

Ответ ему не нравится, но он не спорит.

— Машина будет через двадцать минут. Макс поедет с вами.

— Нет.

— Мира.

— Данил разбудит его через метку, если рядом окажется человек, которому он доверяет. Отправьте водителя и одного охранника.

— Вы слишком быстро научились рассуждать о моём сыне.

— Приходится.

Роман Сергеевич тяжело выдыхает.

— Водитель и двое охранников. В клинике вас встретит врач.

— Хорошо.

— Телефон держите включённым.

— Разумеется.

Я завершаю разговор.

Телефон останется включённым.

В гостевой.

Я одеваюсь в чёрные джинсы, светлую водолазку и бежевое пальто. Волосы собирает в низкий хвост новой резинкой. Паспорт и немного наличных кладёт во внутренний карман.

Основной мобильный оставляет на тумбочке экраном вверх. На нём открываю скриншот с адресом склада.

Если записку Данил не заметит, увидит телефон.

Перед выходом я ещё раз заглядываю в спальню.

Он спит.

Метка болезненно сжимается, когда я отступаю от двери.

— Прости, — шепчу я.

Не за то, что ухожу.

За то, что снова заставляю его идти за мной.

На этаже стоят двое мужчин. Один находится возле лифта, второй — у лестницы. Оба сразу выпрямляются, когда я выхожу.

— Роман Сергеевич приказал отвезти меня в клинику, — говорю я.

Мужчина возле лифта касается гарнитуры.

— Подтверждаю.

Он вызывает кабину.

Внутри я смотрю на цифры этажей и стараюсь дышать ровно. Метка горит всё сильнее. На десятом этаже перед глазами на секунду темнеет.

Охранник замечает:

— Вам плохо?

— Связь реагирует на расстояние.

— Может, вернёмся и вызовем врача домой?

— Нет. Поэтому и еду в клинику.

На подземной парковке нас ждёт чёрный седан. Я сажусь сзади, один охранник устраивается рядом с водителем, второй — справа от меня.

До клиники едут пятнадцать минут.

Рассвет только начинается. Небо над городом становится серым, редкие машины двигаются по влажным улицам, возле остановок собираются люди. Я запоминаю повороты и считаю камеры.

Семейная клиника Громовых занимает отдельное четырёхэтажное здание с подземной парковкой и закрытым двором. У входа нас встречает медсестра в голубой форме.

Охранники остаются в холле.

— Роман Сергеевич предупредил, — говорит она. — Сначала кровь, потом сканирование связи.

Я прохожу за ней на второй этаж.

В процедурном кабинете берут четыре пробирки крови. Затем меня проводят в небольшую комнату с аппаратом, похожим на высокий сканер. Врач, осматривавший метку ночью, уже ждёт внутри.

— Как себя чувствуете?

— Плечо жжёт, когда отхожу от Данила.

— На каком расстоянии началось?

— За дверью квартиры терпимо. В лифте стало больнее. Сейчас тянет грудь.

Он осторожно проводит датчиком над узором.

На экране появляются две пульсирующие линии.

— Связь активна. Реакция на дистанцию сильная для свежей метки, но показатели стабильны.