Лезвие проходит мимо моего лица и врезается Данилу в левое плечо.

Ткань пальто распарывается. На тёмной рубашке сразу появляется кровь.

— Д-Данил!

Он даже не смотрит на рану.

Правой рукой перехватывает запястье нападавшего, выворачивает и ударяет локтем в лицо. Раздаётся хруст. Нож падает.

Следующий удар приходится мужчине в горло. Тот отшатывается, но Данил не даёт ему упасть. Хватает за куртку и с силой впечатывает в стену.

— Живым, — напоминает Макс из ванной.

— Один уже живой.

Данил ударяет снова.

Бородатый обмякает.

Громов отпускает его, и мужчина сползает на пол.

Только тогда Данил поворачивается ко мне.

— Где тронули?

Кровь стекает по его рукаву и капает с пальцев на линолеум.

— У тебя плечо.

— Мира.

Он берёт моё лицо ладонями, быстро осматривает шею, губы и виски. Потом проводит руками по плечам и бокам.

Я вздрагиваю и отступаю.

После того, что происходит в его квартире, тело сразу отвергает прикосновение.

Данил замирает.

Его взгляд становится ещё тяжелее.

— Они тебя тронули?

— За волосы. И запястье.

Он берёт мою правую руку осторожнее. На коже уже темнеет след от удара.

— Сломано?

— Нет. Двигается.

— Настя?

— Цела, — отвечает она сама.

Она выходит из ванной, прижимая ладонь к плечу. Волосы растрёпываются, на щеке остаётся красный след.

Макс застёгивает пластиковые стяжки на запястьях первого мужчины, затем подходит ко второму.

Снизу слышатся голоса и шаги.

— Патруль, — говорит он. — Что делаем?

— Отец разберётся, — отвечает Данил.

— Рана?

— Царапина.

Я смотрю на пропитанный кровью рукав.

— Это не царапина.

— Жить буду.

— Нужно вызвать скорую.

— Внизу полиция. Врач приедет в квартиру.

— Нож мог быть грязным.

Данил переводит взгляд на меня.

— Переживаешь?

— Ты закрыл меня собой.

— Потому что ты моя.

От ответа становится тесно в груди.

— Это не отменяет врача.

— Хорошая девочка. Командовать начала сразу после спасения.

— Я не командую. У тебя течёт кровь.

— Остановишь.

Я теряюсь.

— Я?

— Ты.

Макс смотрит на разрезанное пальто.

— Данил, сначала клиника.

— В квартиру. Врач может приехать туда.

— Шов понадобится.

— Посмотрим.

Он снимает пальто одной рукой. Движение отзывается болью: челюсть напрягается, но ни звука Данил не издаёт.

Под рубашкой на плече виднеется длинный порез. Лезвие входит сбоку, проходит по мышце и выходит, не застряв. Крови много, однако рука двигается.

Я снимаю шарф и складываю в несколько слоёв.

— Прижми.

Данил смотрит на меня.

— Сам.

— У меня одна рука занята.

— Вторая работает.

— Мне приятнее, когда это делаешь ты.

Даже сейчас он находит возможность давить.

Я подхожу и прижимаю шарф к ране.

Данил кладёт ладонь мне на поясницу, удерживая рядом.

— Не трогай, — тихо говорю я.

Его пальцы сжимаются.

— Сейчас не время.

— Для меня время.

Несколько секунд мы смотрим друг на друга.

Потом он убирает руку.

Это первая просьба за вечер, которую Данил выполняет сразу.

В квартиру входят двое полицейских. За ними появляется человек Романа Сергеевича и сразу отводит патрульных в сторону, показывая документы и что-то объясняя.

Макс ведёт задержанных к выходу.

— Я останусь с Настей, — говорю я.

— Нет, — отвечает Данил.

— Ей нужно осмотреть плечо.

— Поедет с нами.

— Я никуда с ним не поеду, — вмешивается Настя.

— Тогда Сергей отвезёт тебя в клинику, — решает Данил. — Мира едет со мной.

— Она только что от тебя сбежала.

— Поэтому второй раз возможности не получит.

Я сильнее прижимаю шарф. Данил даже не морщится.

— Я вернусь только потому, что у тебя рана.

— Причина меня устраивает.

— После врача уйду.

— Нет.

— Данил.

— Обсудим дома.

— Мы уже обсуждали. Я не хочу жить у тебя.

Он наклоняется ближе. От запаха крови и альфы становится тяжело дышать.

— А я не хочу вытаскивать тебя из чужих ножей каждый раз, когда тебе становится стыдно и ты решаешь сбежать.

Я бледнею.

Настя резко шагает к нему:

— У неё есть причины стыдиться только тебя.

Данил смотрит на неё.

— Заботься о своём плече, омега.

— А ты о том, чтобы полиция не узнала, почему Мира от тебя убежала.

— Пусть узнает.

— Данил, хватит, — прошу я.

Он снова переводит взгляд на меня.

— Идём.

Мы выходим из квартиры. На площадке толпятся соседи, возле лестницы стоят полицейские. Данил держится прямо, хотя кровь продолжает пропитывать шарф.

На улице дождь становится сильнее. У подъезда мигают синие огни патрульной машины. Серый внедорожник Данила стоит чуть дальше, водительская дверь открыта.

Макс сажает меня на заднее сиденье. Данил устраивается рядом. Настя остаётся возле подъезда с Сергеем и одним полицейским. Я успеваю увидеть, как она поднимает телефон и показывает, что позвонит.

Двери заблокируются.

Машина трогается.

Я продолжаю прижимать шарф к плечу Данила. Он сидит вплотную, колено касается моего. Лицо становится бледнее, но взгляд остаётся ясным.

— Как ты нашёл нас? — спрашиваю я.

— Проверил родственников Насти ещё месяц назад.

— Ты знал про квартиру тёти.

— Да.

— Тогда зачем звонил и требовал адрес?

— Хотел, чтобы ты сама ответила.

— А люди Корсакова?

— Следили от моего дома. У торгового центра поменяли машину и продолжили за вами.

— Твои люди это видели.

— Потеряли их на двух перекрёстках.

— Значит, даже твоя охрана не гарантирует безопасность.

— Теперь будет больше охраны.

— Ты снова используешь нападение, чтобы запереть меня.

— Использую всё, что работает.

Я отвожу взгляд.

— После того, что ты сделал, я всё равно уйду.

— Нет.

— Ты не можешь удерживать меня бесконечно.

— Могу.

— Тогда я обращусь к юристу.

— Обращайся.

— В полицию.

— Обращайся.

Я смотрю на него.

— Тебя это совсем не пугает?

— Нет.

— Почему?

— Потому что, когда расскажешь всё, всё равно вернёшься ко мне.

— С чего ты решил?

Данил опускает взгляд на мои руки, прижатые к его ране.

— Уже вернулась.

— Ты истекаешь кровью.

— Причина неважна.

— Для меня важна.

— Привыкнешь.

Я сильнее надавливаю на шарф. Он коротко втягивает воздух.

— Больно?

— Да.

— Хорошо.

В уголке его рта появляется удовлетворение.

— Злишься.

— Очень.

— Значит, перестала стыдиться.

Я сразу отворачиваюсь к окну.

Он понимает.

Разумеется, понимает.

Данил наклоняется к моему уху.

— Тело среагировало на меня. Не на Антона, не на Корсакова и не на страх. На меня.

— Замолчи.

— Это не делает случившееся добровольным.

Я резко поворачиваю голову.

Он говорит именно то, что весь вечер объясняет Настя.

— Тогда зачем ты это сделал?

— Хотел наказать.

— Ты получил подчинение.

— Получил.

— И потерял всё остальное.

Взгляд Данила задерживается на моём лице.

— Верну.

— Нельзя вернуть приказом.

— Значит, найду другой способ.

Машина въезжает на подземную парковку.

Подъём до двадцать второго этажа проходит в тишине. Данил стоит рядом, одной рукой прижимая шарф. Второй держит меня за запястье.

Перед дверью квартиры он прикладывает мой палец к панели.

На экране появляется имя:

Мира Громова.

— Исправь фамилию, — требую я.

— Потом.

— Сейчас.

— Сначала рана.

Он открывает дверь и пропускает меня внутрь.

На кухонной стойке лежит большая аптечка. Рядом стоят стерильные салфетки, антисептик, бинты и закрытый набор для наложения швов. Видимо, Макс успевает предупредить домашнего врача или отправляет всё заранее.