Настя задвигает шторы в гостиной и спальне. Я проверяю балконную дверь, окна и верхний замок. Потом ставлю рюкзак возле дивана и снимаю пальто.

Только сейчас до меня доходит, что я действительно ухожу.

Данил не знает, в какой комнате я нахожусь, что делаю и с кем разговариваю. Он не может забрать телефон, проверить переписку или решить, где мне спать.

Облегчение не приходит.

Внутри остаются стыд, злость и память о его ладони на моём затылке.

— Мира, — зовёт Настя.

Она стоит посреди комнаты, сложив руки на груди.

— Что произошло после того, как он увёз тебя из кафе?

Я сажусь на край дивана.

— Он проверил сумку. Нашёл запасной телефон и позвонил тебе.

— Это я помню. Потом он отключил связь.

— Мы приехали к нему.

— Он снова тебя запер?

— Поставил квартиру на охрану.

— А дальше?

Я смотрю на свои пальцы.

Рассказать оказывается тяжелее, чем сбежать с двадцать второго этажа по лестнице.

— Он угрожал вернуться в клинику за Антоном.

Настя медленно опускается в кресло напротив.

— Что потребовал?

Горло сжимается.

— Мира?

— Чтобы я встала перед ним на колени.

Лицо подруги меняется.

— Он заставил тебя…

Я киваю, не позволяя ей закончить.

— Я согласилась, потому что он оставил человека возле Антона. Сказал, что может привезти его к себе.

— Это не согласие.

— Я знаю.

— Он тебя ударил?

— Нет.

— Держал?

Я снова киваю.

Настя закрывает лицо руками. Несколько секунд сижу молча, затем резко поднимаюсь.

— Мы едем в полицию.

— Сейчас нельзя.

— Почему?

— У Корсакова люди в городе. Данил сказал, что на безопасную квартиру напали.

— Это могло быть ложью, чтобы оставить тебя одну.

— Он уехал туда с Максом. По голосу было понятно, что нападение настоящее.

— Даже если настоящее, это не отменяет того, что он сделал.

— Не отменяет.

— Тогда почему ты защищаешь его?

— Я не защищаю.

— Ты сразу находишь причину отложить заявление.

Я поднимаю голову.

— Потому что заявление не вернёт Антону безопасность. Данил может добраться до него раньше, чем полиция успеет что-либо сделать. А если его отец подключится, мой рассказ назовут добровольной частью сделки.

— Ты сказала ему «нет»?

— Да.

— Он угрожал другому человеку?

— Да.

— Этого достаточно.

— Для нормального расследования. Семья Громовых живёт по другим правилам.

Настя подходит и садится рядом. Обнимает меня осторожно, оставляя возможность отстраниться.

Я не отстраняюсь.

— Ты ничего плохого не сделала, — говорит она.

От этих слов становится больнее.

— Моё тело отреагировало.

Настя замирает.

— Что?

— Я возбудилась. — Последнее слово приходится выталкивать через стыд. — Я не хотела, но он заметил.

— Мира, реакция тела ничего не доказывает.

— Я это понимаю головой.

— Значит, повторяй, пока не поймёшь всем остальным. Он заставил тебя. Ты пыталась защитить Антона. То, что тело среагировало на прикосновения или его запах, не превращает случившееся в твоё желание.

Я закрываю глаза.

— Данил сказал, что тело честнее меня.

— Данил говорит всё, что помогает ему получать своё.

— Он даже не пытался назвать это взаимным.

— Какая честь.

В голосе Насти появляется такая злость, что я невольно сжимаю её ладонь.

— Не связывайся с ним сама.

— Думаешь, я собираюсь позвонить и вежливо попросить оставить тебя в покое?

— Ты могла бы.

— Я собираюсь найти юриста, который не испугается его отца.

— И предупредить Антона.

— Уже написала ему с телефона мамы. Он дома. Сергей ушёл из клиники сразу после звонка Данила.

Напряжение немного отпускает грудь.

— Значит, Данил выполнил условие.

— После того как принудил тебя к сексуальному действию.

— Я не сказала, что это его оправдывает.

— Ты ищешь в нём хоть что-то, за что можно держаться.

Я не отвечаю.

Потому что она права.

На старом телефоне загорается экран. Интернет остаётся выключенным, однако появляется входящий звонок через обычную сеть. Значит, внутри стоит вторая сим-карта или Настя ошибается, когда говорит, что устройство пустое.

Номер незнакомый.

Я отклоняю вызов.

Через несколько секунд телефон звонит снова.

— Дай сюда, — говорит Настя.

Она отвечает и включает громкую связь.

— Да?

— Передай ей телефон.

Голос Данила заполняет тихую комнату.

Я сразу узнаю тяжёлое спокойствие, за которым скрывается ярость.

Настя смотрит на меня.

Я качаю головой.

— Она не хочет с тобой разговаривать, — говорит подруга.

— Настя, ты находишься в квартире своей тёти на улице Крылова, дом двенадцать. Четвёртый этаж, квартира сорок семь. Передай Мире телефон.

У меня холодеют руки.

— Откуда ты знаешь? — спрашивает Настя.

— Проверял твою семью.

— Ты больной.

— Это уже обсуждали.

— После того, что ты сделал, она к тебе не вернётся.

В трубке повисает пауза.

— Она рассказала.

— Разумеется.

— Тогда понимаешь, почему я приеду сам.

— Чтобы снова заставить её?

— Чтобы забрать.

— Она человек, а не сумка.

— Для меня разница есть. Для Корсакова — нет.

Я беру телефон из рук Насти.

— Данил.

Он выдыхает. Всего один раз, но я слышу, насколько напряжённо он держался до этой секунды.

— Открой дверь, когда приеду.

— Я не вернусь.

— Вернёшься.

— Ты переступил границу.

— Ты сбежала к другому мужику.

— Это не оправдание.

— Я и не оправдываюсь.

В этом он остаётся последовательным.

— Мне нужно время, — говорю я.

— У тебя было время по дороге из кафе. Ты использовала его, чтобы придумать второй побег.

— После того, что произошло, я не могла остаться.

— Могла.

— Я больше не чувствую себя рядом с тобой в безопасности.

— Со мной ты жива. Без меня Корсаков уже нашёл тебя.

Я выпрямляюсь.

— Что значит «нашёл»?

— Из квартиры не выходи. Дверь никому не открывай.

— Данил, что произошло?

— Машина, которая стояла возле твоего дома утром, появилась рядом с торговым центром, где вы меняли такси.

Мы с Настей переглядываемся.

Тот серый седан.

— Он проследил?

— Мои люди потеряли его возле моста. Я еду к вам.

— Твои люди были рядом?

— С тех пор как ты вышла из моего дома.

— Тогда почему позволили уехать?

— Приказ был наблюдать, пока я не доберусь.

— Ты знал, куда мы едем.

— Знал через восемь минут после того, как вы сели во вторую машину.

— И всё равно звонил с неизвестных номеров.

— Хотел, чтобы ты ответила сама.

— Я не стану.

— Хорошо. Тогда просто сиди в квартире и жди.

— Тебя?

— Меня или людей Корсакова. Я предлагаю выбрать правильно.

Связь обрывается.

Я смотрю на экран.

— Он мог соврать про машину, — говорит Настя.

— Мог.

— Ты ему веришь?

— Я видела серый седан у торгового центра.

Подруга подходит к окну и осторожно раздвигает шторы на несколько сантиметров.

— Во дворе его нет.

— Он мог остановиться на соседней улице.

— Вызовем полицию.

— Вызывай.

Настя набирает экстренный номер со своего телефона. Коротко объясняет, что нас преследуют и угрожают. Диспетчер уточняет адрес, количество людей в квартире и просит ждать патруль, никому не открывая дверь.

— Сказали, машина будет через десять-пятнадцать минут, — сообщает она.

Я проверяю замки ещё раз.

В квартире становится слишком тихо. За стеной работает телевизор соседей, сверху кто-то двигает стул. С лестничной площадки доносятся редкие шаги.

Телефон снова вибрирует.

Сообщение от Данила:

Патруль не впускай, пока не проверишь фамилии через диспетчера.