Он поднимается.

В этот момент дверь открывается.

Данил входит быстро. На нём кожаная куртка, волосы влажные от снега. Костяшки правой руки разбиты, на манжете тёмного свитера виднеется кровь.

Он замечает отца и останавливается.

— Как ты вошёл?

— Код не менялся.

— Завтра поменяется.

— Савина нашли?

— Да.

Я встаю.

— Он жив?

Данил переводит взгляд на меня.

— Жив.

Напряжение немного отпускает грудь.

— Где он?

— У Макса.

— Он ранен?

— Несколько синяков.

Я смотрю на сбитые костяшки Данила.

— Это ты?

— Нет.

Роман Сергеевич подходит ближе.

— Что произошло?

Данил снимает куртку и бросает на спинку кресла.

— Савина вывели через служебный выход общежития. В машину он сел сам.

— К кому?

— Водитель не знал Корсакова. Получил заказ через приложение и должен был отвезти парня на старый склад возле вокзала.

— Почему без телефона и куртки? — спрашиваю я.

— Ему написали, что полиция уже поднимается в общежитие. Велели бросить телефон и спуститься через прачечную.

— Он поверил?

— Испугался.

— Корсаков хотел его убить?

— Савин думал, что ему помогут уехать из города. На складе ждал человек, который должен был забрать деньги и посадить его в другую машину.

— Вы его взяли? — спрашивает отец.

— Да.

— Кто он?

— Посредник. Корсакова лично не видел. Получал задания через одноразовые номера.

Роман Сергеевич хмурится.

— Значит, цепочка обрывается.

— Мне достаточно Савина.

— Для чего?

Данил подходит к столу, берёт мой телефон и открывает сообщение Корсакова.

— Чтобы завтра вывести его в университет и посмотреть, кто начнёт нервничать.

— Я в университет не поеду, — напоминаю я.

— Ты не поедешь.

— Тогда зачем туда Артёму?

— Он даст показания полиции и декану. После этого его переведут в безопасное место.

Я внимательно смотрю на Данила.

— Ты вызвал полицию?

— Отец хотел официальную часть. Получит.

Роман Сергеевич переводит взгляд с сына на меня.

— Она убедила?

— Нет.

— Тогда почему?

Данил кладёт мой телефон на стол.

— Корсаков ждёт, что я сорвусь. Пусть думает, что я играю по правилам.

— Ты не умеешь играть по правилам, — говорит отец.

— Умею. Когда это полезно.

Он смотрит на разбитые костяшки, словно только сейчас замечает кровь, и идёт к кухонной раковине.

Я следую за ним.

— Покажи руку.

— Цела.

— Я вижу.

Данил включает воду. Кровь с пальцев смывается в раковину тонкими красными полосами.

— Ты сказал, что не бил Артёма.

— Его не бил.

— Тогда кого?

Он закрывает кран и берёт полотенце.

— Посредника.

— Сильно?

— Достаточно, чтобы заговорил.

— Данил…

— Он собирался забрать Савина на склад и передать дальше. За деньги. Не спрашивая, что с ним сделают.

— Это не даёт тебе права ломать ему лицо.

— Даёт.

— По закону — нет.

— Я не про закон.

Он вытирает руки и поворачивается ко мне.

— Ты хотела, чтобы студент остался жив. Он жив. Хотела полицию — утром она получит показания. Чего ещё?

— Чтобы ты не превращал каждого виновного в человека, которого нужно избить.

— Тогда выбирай людей, которые не продают тебя Корсакову.

Фраза бьёт больнее, чем должна.

— Я никого из них не выбирала.

Данил замирает.

Я опускаю взгляд и сразу жалею, что сказала это так. Но брать слова обратно не собираюсь.

— Тебя тоже, — добавляю тише. — Пока не выбирала.

Кухня становится тихой.

За столом Роман Сергеевич перестаёт листать сообщения на телефоне.

Данил медленно кладёт полотенце.

— Пока?

Я чувствую, как начинают гореть щёки.

— Это не обещание.

— Но уже не отказ.

— Я сказала совсем другое.

— Я услышал нужное.

Он касается пальцами моего подбородка. На костяшках остались свежие ссадины.

— Тихоня, я терпеливый. Иногда.

— Последние три дня это никак не подтверждают.

— Потому что три месяца до них ты от меня бегала.

— У меня были причины.

— Теперь будешь жить здесь. Бегать станет сложнее.

Я сразу отстраняюсь.

— Речь шла о нескольких днях.

— Речь шла о том, что домой ты не вернёшься, пока Корсаков рядом.

— Тогда я могу жить у Насти с охраной.

— Нет.

— Данил, там мои вещи, документы и учёба.

— Вещи привезут. Документы тоже. Учиться будешь отсюда.

— Я не согласна переезжать.

— Уже переехала.

— Один рюкзак не считается переездом.

Он смотрит на меня сверху вниз.

— Через два часа будет считаться.

Я поворачиваюсь к Роману Сергеевичу.

— Вы собирались отвезти меня в загородный дом. Значит, тоже считаете, что решение можно принять без меня?

— Считаю, что сейчас ваша безопасность важнее удобства.

— А после?

— После Данил всё равно сделает по-своему.

— Спасибо за честность.

Роман Сергеевич надевает пальто.

— Завтра в девять полиция и декан будут ждать вас в университете.

— Миру там не будет, — говорит Данил.

— Она должна дать показания.

— Даст дистанционно.

— Следователь хочет видеть её лично.

— Пусть приедет сюда.

Отец задерживает взгляд на сыне.

— Ты не сможешь держать её в квартире до конца жизни.

— Смогу.

— Данил.

— Проверим.

Роман Сергеевич смотрит на меня.

— Вы понимаете, во что ввязались?

— Я ничего не выбирала.

— Он считает иначе.

— Я заметила.

Отец направляется к двери, но перед выходом останавливается рядом с Данилом.

— У тебя есть обязательства перед семьёй.

— Уже нет.

— Это решаешь не только ты.

— Ошибаешься.

— Она вернулась в город.

Данил берётся за дверную ручку.

— Пусть уезжает обратно.

Роман Сергеевич больше ничего не говорит. Выходит в коридор, дверь закрывается.

Я остаюсь у кухонной стойки.

— Кто вернулся?

Данил идёт к панели и меняет код замка.

— Никто важный.

— Твой отец говорил о женщине?

— Он говорил об обязательствах.

— И о том, что «она» вернулась.

— Забудь.

— Почему?

Данил заканчивает вводить новый код, проверяет замок и поворачивается.

— Потому что сейчас у нас другая проблема.

— Это не ответ.

— Другого не будет.

Он достаёт телефон и звонит Максу.

— Подними Савина в десять утра к декану. До этого никого к нему не пускать. Следователя пусть отец выберет сам.

Данил слушает ответ, затем продолжает:

— После этого заедешь к Мире домой. Омега соберёт вещи. Возьмёшь одежду на неделю, документы, ноутбук и всё, что она скажет.

Я подхожу ближе.

— Я поеду сама.

Он завершает звонок.

— Нет.

— Настя не знает, какие вещи мне нужны.

— Напишешь список.

— У меня там личные вещи.

— Она твоя подруга. Переживёт.

— А я не хочу, чтобы твои люди стояли возле шкафа, пока она собирает бельё.

Взгляд Данила опускается к моей груди, затем возвращается к лицу.

— Тогда бельё выберу я.

Щёки вспыхивают.

— Нет.

— Прозрачное винное уже видел. Можешь брать его.

— Данил!

Он подходит вплотную и берёт меня за талию.

— Вот теперь похоже, что ты испугалась действительно важного.

— Это не смешно.

— Я не шучу. Третье желание никто не отменял.

Я упираюсь ладонями ему в грудь, сохраняя расстояние.

— До двадцатой ночи ещё много времени.

— Мало.

— И это не имеет отношения к переезду.

— Имеет. Я хочу, чтобы ты привыкла к квартире раньше, чем окажешься в моей кровати.

От прямоты его слов у меня пересыхает во рту.

— Я не собираюсь привыкать.

— Придётся.

Он отпускает талию, берёт мой телефон со стола и открывает контакты.

— Пиши Насте список.