— Поэтому Гром не полезет сейчас, — отвечает Макс.

Но Данил лезет.

Перед следующим поворотом его чёрный мотоцикл резко уходит вправо, почти задевая бетонное ограждение. На мгновение кажется, что между Арсеном и стеной нет места.

Данил проходит.

Толпа взрывается криками.

Я задерживаю дыхание.

Чёрный мотоцикл вырывается вперёд, но Арсен сразу приближается. На третьем повороте красное колесо касается заднего колеса Данила.

— Он его толкнул!

— Вижу.

Мотоцикл Громова виляет на мокром асфальте.

Внутри всё обрывается.

Данил выравнивает машину в последний момент. Не тормозит, не поворачивает головы. Просто сильнее наклоняется и прибавляет скорость.

К финишной прямой он выходит первым.

Арсен отстаёт на несколько метров.

Мне кажется, я не дышу до того мгновения, когда чёрный мотоцикл пересекает линию.

Люди кричат. Кто-то запускает в воздух красную сигнальную ракету. Музыка снова становится громче.

Данил тормозит возле ограждения и снимает шлем.

Ищет взглядом не Макса, не организаторов и не мужчин, протягивающих ему руки.

Меня.

Только найдя, он слезает с мотоцикла.

Я понимаю, что улыбаюсь, и сразу пытаюсь вернуть лицу обычное выражение. Поздно. Данил заметил.

Он идёт прямо ко мне, игнорируя тех, кто поздравляет с победой.

— Испугалась? — спрашивает, остановившись рядом.

— Он тебя задел.

— Слабо.

— Ты мог упасть.

— Не упал.

В его глазах ещё горит азарт, запах альфы пробивается даже через блокатор. Тяжёлый, терпкий, почти обжигающий.

— Ты улыбалась, — произносит Данил.

— Потому что никто не разбился.

— Мне.

Я замолкаю.

Он берётся за молнию своей куртки на мне и подтягивает выше, хотя она и так застёгнута до горла.

— Молодец, тихоня.

— Я ничего не сделала.

— Смотрела на меня.

Будто этого достаточно.

К нам подходит Арсен. Шлем он держит под мышкой, на губе кровь. Вблизи альфа кажется ещё крупнее, но рядом с Данилом идёт осторожнее.

— Хорошо прошёл третий, — говорит он.

— Плохо толкнул, — отвечает Громов.

— Показалось.

— Нет.

Арсен смотрит на меня.

— Познакомишь?

Данил делает один шаг и закрывает меня собой.

— Нет.

— Я просто спросил.

— А я ответил.

Напряжение возникает мгновенно. Люди поблизости начинают отступать. Макс подходит ближе, но вмешиваться не спешит.

Арсен усмехается.

— Никогда не видел, чтобы ты привозил сюда своих омег.

— Она бета.

— Тем более. — Его взгляд скользит по моим ногам под курткой. — Необычный выбор. Но я бы тоже с удовольствием её трахнул, если бы…

Данил бьёт раньше, чем Арсен успевает договорить.

Кулак врезается ему в лицо. Альфа отшатывается, но не падает. В следующее мгновение они сталкиваются возле ограждения.

Я слышу глухой удар металла.

— Данил!

Он не реагирует.

Арсен пытается ударить в ответ, но Громов перехватывает руку и выворачивает её за спину. Прижимает соперника лицом к мокрому капоту ближайшей машины.

В его правой руке появляется нож.

Я не вижу, когда он успевает его достать.

Лезвие прижимается к шее Арсена.

Вокруг становится тихо.

— Ещё раз посмотришь на неё, — произносит Данил спокойно, — вырежу глаза.

Он не повышает голоса.

Не угрожает в ярости. Просто сообщает, что сделает.

И я верю.

— Понял, — хрипит Арсен.

— Не слышу.

— Понял.

Данил убирает нож и отпускает его.

Арсен выпрямляется, вытирает кровь с губы. На меня больше не смотрит. Разворачивается и уходит к своим людям.

Макс качает головой.

— Твой отец просил без драки.

— Это не драка.

— Конечно. Просто дружеская беседа с ножом.

Данил вытирает лезвие о собственные джинсы и складывает.

Я смотрю на него, не в состоянии произнести ни слова.

Он замечает.

— Испугалась?

Я киваю.

— Я же говорил, что тебя не трону.

— Т-ты мог зарезать человека.

— Не мог.

— У тебя нож был у его горла.

— Если бы хотел зарезать, уже сделал бы.

Это не успокаивает.

Данил подходит. Я инстинктивно отступаю, но за спиной оказывается фургон.

Он останавливается вплотную.

— На меня посмотри.

Я заставляю себя поднять голову.

— Я не причиню тебе вреда, — произносит Данил. — Остальным ничего не обещал.

— Это должно успокоить?

— Да.

Он искренне не понимает, почему не помогает.

— Ты угрожаешь людям из-за одного взгляда.

— Он смотрел на моё.

— Я не вещь.

— Знаю.

— Тогда перестань говорить обо мне так.

Данил касается костяшками моей щеки. На них чужая кровь.

— Не могу.

Ответ честный. От этого ещё страшнее.

Он наклоняется к моему уху.

— Ты моя не как вещь, Мира. Вещи я могу отдать, продать или выбросить. С тобой ничего из этого не получится.

По коже проходит холод.

— Пойдём, — говорит он. — Желание ещё не закончено.

За дальними складами находится короткая тренировочная трасса. Здесь нет зрителей и музыки. Только фонари вдоль мокрого асфальта, бетонное ограждение и пустая дорога, уходящая широким полукругом.

Данил ставит мотоцикл на прямом участке.

— Садись.

— Ты серьёзно хочешь учить меня сейчас?

— Я всегда серьёзен.

— Уже темно. И дорога мокрая.

— Поэтому далеко не поедешь.

Он забирает у меня куртку и надевает защитную экипировку меньшего размера, которую принёс из фургона. Куртка плотно застёгивается на груди, брюки немного длинные, но Данил подворачивает нижний край сам. Потом затягивает защиту на моих коленях.

Я стою неподвижно, пока он опускается передо мной и проверяет крепления.

Странное зрелище. Самый опасный человек университета сидит на корточках у моих ног, проводит ладонью по голени и следит, чтобы ремни не давили.

Но даже сейчас в его действиях нет мягкости.

Только контроль.

— Готово, — произносит Данил и поднимается.

Он садится на мотоцикл первым, потом заставляет меня устроиться перед ним. Его грудь прижимается к моей спине, бёдра оказываются по обе стороны от моих.

Слишком близко.

— Руки на руль.

Я берусь за рукоятки.

Данил накрывает мои ладони своими. Подбородок почти касается моего плеча.

— Сцепление слева. Передний тормоз справа. Ногой пока ничего не трогай. Я буду переключать сам.

— А если мы упадём?

— Не упадём.

— Ты это уже говорил перед гонкой.

— И не упал.

Он заводит двигатель.

Мотоцикл вибрирует между ног. Я напрягаюсь, а Данил сильнее прижимается сзади, удерживая меня корпусом.

— Расслабь руки.

— Не могу.

— Можешь.

Его ладони медленно проходят по моим предплечьям и снова ложатся поверх пальцев.

— Смотри вперёд. Не на колесо.

Мотоцикл плавно трогается.

Первые метры мы едем так медленно, что нас, наверное, обогнал бы человек быстрым шагом. Данил управляет почти всем сам, но мои руки остаются на руле. На повороте он наклоняется вместе со мной, не позволяя потерять равновесие.

— Чуть быстрее, — говорит возле уха.

— Нет.

— Я держу.

Он прибавляет газ.

Скорость всё равно небольшая, но сердце начинает биться чаще. Асфальт движется навстречу, ограждение медленно проплывает сбоку. Я понимаю, что мотоцикл слушается каждого движения, и постепенно перестаю сжимать руль так, будто пытаюсь его сломать.

— Хорошо, — произносит Данил.

Мы проезжаем ещё один круг.

На прямом участке он немного ослабляет руки.

— Ты отпустил?

— Нет.

— Я чувствую.

— Тогда зачем спрашиваешь?

— Чтобы ты вернул руки на место.

Данил снова накрывает мои ладони.

Его губы касаются шеи под краем шлема.

Я вздрагиваю, и мотоцикл слегка уходит в сторону. Он мгновенно выравнивает.

— Не делай так, когда я за рулём.

— Ты не за рулём.