Мать бродила по округе, полуголая, безумная, практически седая. Зимой она наткнулась на приезжих охотников, те пытались расспросить её, что случилось, но она несла бред. Они решили отвезти её в город для разбирательств, но мать, испугавшись громких звуков снегоходов, убежала, скрывшись в самой чаще.

Охотники оказались сознательными гражданами, бросив лагерь, вернулись в город и заявили в полицию. Участковый сразу понял, о ком идёт речь. Договорившись с охотниками, что те подкинут его на хутор, поехал с проверкой. В дом зашли с трудом, но ничего, кроме залежей всякого мусора, не нашли. Я смутно помню их приезд. Наблюдал издалека. Искать безумную женщину по заснеженному лесу дураков не нашлось, участковый составил протокол, записал охотников в понятые и, попросив подбросить его обратно, уехал с чувством выполненного долга. Мать вернулась через день, нашла меня в будке, которая уже давно служила мне домом. Надела мне на шею ошейник и посадила на цепь. Потом зашла в дом, и через несколько минут он вспыхнул, как свечка. То, что огонь не перекинулся на будку, — чистая случайность. Не было ветра. Я рвался, на цепи, как безумный, но моих сил не хватало, чтобы что-то сделать с цепью, а обернуться в человека и снять ошейник у меня не хватило мозгов. Я был уже больше животным, чем человеком…

Тася давно переместилась со своего места на колени к Богдану. По её лицу текли слёзы, оплакивая страшную судьбу ребёнка, который, несмотря ни на что, выжил. Тонкие пальцы гладили лицо, покрытое колкой щетиной. Она внимательно слушала историю, переживая вместе с Богданом.

— А как тебя нашёл Свиридов?

— Дым от пожара заметили местные и забили тревогу. К тому моменту участковый разместил в базе протокол осмотра дома и заявления охотников о безумной женщине в тайге. Полицейскую базу отслеживают спецы Особого Отдела, сложив разрозненные факты, они сделали вывод, ребёнок безумной женщины, у которого есть только свидетельство о рождении и больше ничего, потенциально может быть оборотнем. Свиридов в то время был начальником медицинской службы, увлечённый учёный, который грезил экспериментами. Получив сводку, его заинтересовал ребёнок, который, судя по всему, жил практически жизнью Зверя, а не человека. Свиридов срочно вылетел в Сибирь. В полицейском участке он оказался практически в тот же момент, как поступил сигнал о пожаре в тайге.

Приехав на хутор вместе с пожарными, Свиридов сразу приметил будку. Пока тушили то, что ещё горело, он нашёл меня…С подпалённой шерстью, наглотавшегося дыма, обессиленного от борьбы с цепью, но живого…Так, он меня и увёз с хутора, в звериной ипостаси. Никого не интересовало, зачем заезжему спецу медвежонок…Всех больше интересовал вопрос, куда делся ребёнок. На пепелище нашли останки женщины и только. Обыскав лес в радиусе нескольких километров от дома, постановили, что ребёнок пропал без вести. Всё равно родных больше не осталось.

У меня началась новая жизнь…Со мной долго работали специалисты…Сложнее всего было с речью, но упорство Свиридова дало плоды. Через полгода я уже догнал сверстников, но на контакт со взрослыми шёл не очень охотно. И тогда в моей жизни появился Кирилл, став практически единственным и лучшим другом. Он старше меня и довольно рано определился с будущей профессией, а я тянулся за ним. На фоне моего интереса к медицине Свиридов-старший придумал интересный эксперимент. Он решил, что моё обучение на хирурга-кардиолога, в случае успеха, откроет новые горизонты. Остальное ты знаешь…

— Невероятно, Богдан! Теперь я благодарна не только Добронравову, но и Свиридову-старшему. Ведь если не они, мы бы не встретились…

— Только им об этом не говори…не надо тешить их и так непомерно раздутое эго…— Богдан потёрся носом о щеку Таси.— Есть ещё кое-что, о чём ты должна знать…

— Не пугай меня, Богдан…

— Я связан контрактом, который истекает через пять лет, до этого времени я не имею права менять место жительства и место работы. Даже уезжать далеко от города и то не могу. У меня вживлён чип слежения, именно по нему наше положение выяснили без дополнительных координат. И последнее, Тася…теперь ты переходишь под юрисдикцию межвидового контроля…Когда мы завтра приедем в отдел, с тобой пообщается психолог, на предмет принятия ситуации. Будет несколько медосвидетельствований, также тебе надо будет встать на учёт по беременности к нашим врачам. Тебя обяжут подписать бумагу о неразглашении, это обязательное условие, никто из твоих родных не должен знать правды. Кроме Вани…

— Почему, кроме Вани?

— Он знает про меня, Тася. Скорее всего, Ваня уже подписал аналогичные бумаги. Помнишь его друга Лёшу?

— Да, симпатичный молодой человек, только всегда очень серьёзный…

— Симпатичный, говоришь?— Богдан подозрительно сощурил глаза. А Тася, проказливо хихикнув, погладила его по руке:

— Богдан, ну нельзя так…Я просто дразню тебя!

— Не надо так, Тася… Зверь, он шуток не понимает…Лёша тоже оборотень, Ваня давно об этом знает, но молчит…Когда мы с ним столкнулись, тогда утром, он сразу меня раскусил…

— А Лёша он как ты, медведь?

— Нет, он волк. Медведей мало…

— Скажи, Богдан, а твои неожиданные телефонные вызовы, также связаны с тем, кто ты есть?

— Да. Оборотни сильно здоровее обычных людей, но есть исключения. В основном это ранения в области сердца…Много наших работает в военных и полицейских структурах, иногда что-то идёт не по плану, тогда вызывают меня. Последнее время в городе неспокойно…Сейчас идёт передел власти, много жертв с каждой стороны.

— А обычный человек, хирург-кардиолог, не может помогать оборотням?

— Нет, Тася, таких специалистов просто нет. Обучать человека нашим особенностям долго, дорого и не рентабельно. Есть я, и меня пока хватает.

— Надеюсь, это всё, что мне нужно знать, Богдан?

— Всё, родная…

— У меня миллион вопросов, но я не готова сейчас к ответам…лучше буду задавать их постепенно.

— Как хочешь, Тася…Я всегда рядом…

— Богдан, а нападение на тебя больше не повторится?

— Не знаю…такого раньше не было…я не агент, не боец…Завтра Свиридов нам расскажет, что это было…если, конечно, узнаёт.

Они провели ленивый день. Занимались неспешным сексом, ели, спали и разговаривали. Обо всём на свете. Тася постепенно задавали свои вопросы, а Богдан очень обстоятельно на них отвечал. Уже, когда они собирались лечь спать, Богдану пришло сообщение: «Жду вас завтра к десяти, пропуска заказаны». Тася вздрогнула и неуверенно повела плечами.

— Тася, ты боишься?

— Немного.

— Не надо…ты со мной, тебя никто не посмеет обидеть!

— Я знаю…

Утром, вызвав такси, они приехали в отдел точно к назначенному времени. Кабинет Свиридова, большая светлая комната с длинным столом для посетителей, и столом поменьше, за которым сидел генерал.

— Рад вас видеть, Анастасия, Богдан! Присаживайтесь. Богдан, ты поянил основное, я надеюсь?— генерал смотрел прямо в глаза, препарируя собеседника острым, как лезвие взглядом.

— Да, всё, что надо мы обсудили…

— Анастасия, вы все поняли?

— Да, конечно.— Она испуганно схватилась за руку Богдана, неосознанно прячась за ним.

— Хорошо. Тогда вас сейчас проводят к психологу, а мы пока с Богданом обсудим произошедшее.

Тасю увела красивая девушка-секретарь. Богдан непроизвольно дёрнулся за ней, но вовремя остановил себя, стараясь расслабить тело.

— Не дёргайся, ничего с ней не сделают, Богдан!— Свиридов устало провёл рукой по лицу и незаметно зевнул в кулак.— Прости, я ещё не спал…С вами закончу и поеду отсыпаться. Староват я уже не спать по двое суток…

— Удалось что-то выяснить, Дмитрий Яковлевич?

— Удалось, конечно…Вопрос, что теперь с этим делать…

— Поделитесь?

— А как же, Богдан. Ниточки тянутся на самый верх…тот, кому ты понадобился, не остановиться. У него власть, сила и влияние…причём по обе стороны закона…Имён называть не буду, это не имеет особого значения. Значение имеет следующее: его сын умирает, а помочь можешь только ты.