— Вопросов нет!

— Тогда для закрепления эффекта — никакая информация, касающаяся нашего пациента, не подлежит разглашению или обсуждению!

— Так врачебная тайна же, с любым пациентом так? — Настя удивленно подняла брови.

— Не любой пациент возбуждает интерес прессы, Анастасия! Для центра существуют реальные репутационные риски, в случае, утечки информации. Если все понятно — изучайте!—Богдан протянул Насте папку в непрозрачной обложке. — Я пока к Свиридову, решить вопрос с операционной бригадой.

Кирилл подперев голову руками, обреченно слушал собеседника, прижав к уху трубку стационарного телефона. Судя по всему, на голову бедному заведующему сыпались разъяснения по новым распоряжениям МинЗдрава. Богдан с сочувствием посмотрел на друга. Любая бюрократическая волокита вызывала у него отвращение. Кирилл повесил трубку и тяжко вздохнул:

— Именно в такие моменты, задаю себе вопрос: зачем я занял эту должность?..Ладно, ты ж не жалеть меня пришел?

— С жалостью ты и сам прекрасно справляешься.—Усмехнулся Богдан.—Я по поводу Ковалёва. Надо утверждать операционную бригаду и как можно быстрее оперировать. Анастасия Игоревна проследит за подготовкой. Я прошу тебя выступить в качестве второго хирурга. Еще нужен будет УЗИст и перфузиолог. Девяносто процентов, что мы не справимся и пациенту будет грозить замена сердца. Перед операцией пациент подпишет согласие на трансплантацию.

— Так все плохо?

— Мужик прожил с осколками сорок лет, здоровье, дай бог каждому в его возрасте, я не считаю, что это плохо. Но если нам повезет, я буду считать, что у него лучший ангел-хранитель, из возможных.

— Понял, Дан. У тебя завтра плановая назначена, оставишь? Или переносим?

— Замена клапана, эндоваскулярная процедура. Ее запускаем первой. Потом сразу Ковалёва. И предупреди в Шумакова*, завтра пусть будут готовы прислать бригаду для транспортировки с системой искусственного кровообращения.

— Ок. Кстати, звонила дочь Ковалёва, уточняла про отца. Она сегодня придет вечером. Пообщайся с ней, успокой, она про тебя наслышана, оказывается.

Богдан не любил общаться с родными перед операцией. Вот после, когда можно сообщить хорошие новости, тогда да. Плохие новости сообщать не любит никто, но это неизбежная часть профессии и большая ответственность. Надо Анастасию Игоревну захватить, пусть учится общаться с родственниками…

Так, пора зайти к Ковалёву. Захватив Настю из своего кабинета, Богдан направился в вип-палате.

— Капитан, знакомьтесь Анастасия Игоревна Воронова, моя правая рука. Медсестер, кто так же имеет доступ в палату, должна была представить Вера Павловна.

— Здравствуйте, Анастасия.—мужчина оглядел Настю, как будто сфотографировал на встроенную в мозгу камеру.—Так точно, представила!

— Здравствуйте!—Настя кивнула и застенчиво улыбнулась.

Богдан прижал раскрытую ладонь чуть пониже лопаток девушки и подтолкнул ее к двери в палату. Богдан не смог отказать себе в удовольствии задержать руку чуть дольше, чем того следовала. Уж больно «вкусные» ощущения были в теле. Так они и зашли: Настя впереди, а за ней возвышался Богдан, хорошо, что с кровати, в которой поверх покрывала расположился Ярослав Андреевич не было видно, где лежит ладонь Богдана.

— Как самочувствие, Ярослав Андреевич? — Начал расспрос Богдан.—Познакомьтесь, мой ординатор Анастасия Игоревна, она будет часто бывать у вас.

— Здравствуйте!—Голос Насти немного плыл, то ли от волнения, то ли от страха перед настоящим генералом, который хоть и был в спортивном костюме, вызывал невольное желание стать на втяжку и отдать честь.

— Здравствуйте, юная барышня!—На лице генерала мелькнула скупая улыбка, немного смягчив суровое выражение лица.—Самочувствие средне, Богдан. Я попусту жаловаться не люблю, сам знаешь.

Богдан с тревогой изучил лист с жизненными показателями, который заполнила утром дежурная медсестра.

— Анастасия Игоревна, надо повторить измерения. Позволите?—Богдан подошел в плотную к кровати и надел фанендоскон.

Ярослав Андреевич расстегнул спортивную кофту, под ней оказалась майка, в народе прозванная «алкоголичкой», но на подтянутом торсе она смотрелась очень даже неплохо. Богдан помог с майкой, отметив, что движения правой рукой скованные.

Сердце генерала билось не ровно, в легких прослушивались хрипы. Плохо, очень плохо.

Настя надела на руку манжету тонометра, исподтишка разглядывая торс мужчины. Ярослав Андреевич не был генералом, который отсиживается в безопасности тыла. Его тело— история военных конфликтов, пройденных на передовой линии.

Богдан заметил, что мужчина начал бледнеть, а на лбу заблестела испарина. Настя подтвердила его опасения.

— Давление растет, Богдан Тахирович.

— Подключаем реанимационный монитор, быстро— зови медсестер.

Богдан поставил руку под спину генерала и помог ему аккуратно лечь. Забегали медсестры, Настя помогала подключать монитор, надеть кислородную маску.

— Вазодилататоры и инотропы внутривенно…—Богдан отрывисто отдавал указания. По венам Ковалёва потекли спасительные растворы, аппараты пикали метрономами, медсестры суетились вокруг.

— Купируем приступ, в таком состоянии на стол нельзя, ЭКГ и УЗИ сердца срочно!

В коридоре уже слышался шум от переносных аппаратов.

— Настя, вызывай Михал Олегача! Пусть шаманит, как хочет, но до утра надо стабилизировать, анастезиолога тоже зови, вероятна экстренная ситуация. Продолжаем подготовку к плановой на 10:00.

Богдан мысленно просчитывал варианты развития событий и ни один ему не нравился. Время играет против него. Начало острой сердечной недостаточности они поймали, но остается риск развития ишемии, да и осколок опять может начать движение. Плохо, плохо, плохо!!! Со всеми вводными—экстренная операция гарантированная остановка сердца, но за день и ночь состояние может ухудшится, а не стабилизироваться.

— Давление выравнивается, сатурация повышается, Богдан Тахирович.—Настя, как ни странно была спокойной и собранной. Это радовало, молодец, не теряется. Ужасно хотелось подойти и уткнуться лицом ей в макушку. Казалось, что именно так он получит суперсилу, способную помочь в любой ситуации.

— Хорошо, наблюдаем, Анастасия Игоревна, сегодня дежурит Алексей Иванович, а из ординаторов Екатерина Владимировна, найдите их, попросите зайти ко мне в кабинет. Надо обсудить ситуацию, да, и если Свиридова встретишь—предупреди.

Богдан остался наедине с Ковалёвым. Мужчина лежал, прикрыв глаза, весь опутанный проводами. Было заметно, что цвет лица постепенно начал выравниваться, это обнадеживало.

— Прорвемся, товарищ Генерал…

День стремительно заканчивался. В суете бесконечных дел, часы летели незаметно. Ковалёва стабилизировали, теперь главное ночь пережить. Операционную команду известили о возможной экстренной готовности. Все на телефонах. Заполнение бумажек, незаметно, почти полностью, взяла на себя Настя. За что Богдан был ей безмерно благодарен. Настя заполняла бумаги аккуратно, а главное, внимательно и с первого раза.

С поста заглянула медсестра.

— Богдан Тахирович, там дочь пациента из випки пришла, хочет с вами пообщаться.—Сегодня дежурила Вероника.

Богдан ее не очень жаловал, как и пациенты. Веронике было двадцать восемь лет. Невзрачная, полноватая, она все время была чем-то недовольна. Погодой, зарплатой, коллективом, пациентами. Веронике все мешали жить. Формально, свою работу она выполняла хорошо, поводов к увольнению не давала. А по факту, где можно было схалтурить-халтурила, где можно было уклониться от обязанностей или переложить их на других, так и делала.

— Нет, ну почему я должна напрягаться за такую зарплату?

Как-то в досужем разговоре в сестринской она проговорилась, что медсестрой становится не собиралась, но мать, которая ее растила одна, настояла. Вероника была из маленького периферийного городка в трех часах езды от Москвы на восток. Ее мать работала санитаркой в единственной больнице города. Вероника училась плохо, ей больше нравилось гулять и тусоваться в сомнительной компании за гаражами. Выбор рабочих мест в городе был сильно ограничен, нужен был либо блат, либо образование. А чаще и то и то. Минимальный блат был только в больнице. Вот мать и решила, что медицинский колледж обеспечит ее непутевую дочь профессией. Но учиться Вероника не хотела, промежуточные тесты в восьмом классе провалила.