— В машину!

Вечерние пробки уже рассосались, до её квартиры они долетели за двадцать минут.

Сумев воткнуть машину почти у самого подъезда, Богдан подхватил Тасю, помогая выйти. Она счастливо засмеялась и звонко чмокнула его в нос.

— Богдан, я пока ничего не сказала Зинаиде Петровне…Только вещи собрала.

— Не страшно, если тебе будет спокойнее, можем оплатить ещё один месяц аренды.

— Спасибо, я подумаю…

Рука об руку они поднялись на нужный этаж и зашли в квартиру. Судя по тишине, Зинаида Петровна уже спала. Тихо пройдя в комнату, Богдан подхватил небольшой чемодан и спортивную сумку.

— Это всё? Так мало?

— Ещё остались разные мелочи…заберу в следующий раз, всё равно надо будет приехать, для разговора.

— Как скажешь, родная. Главное, что ты будешь со мной.

Настя осмотрелась. Она прожила в этой комнате два с половиной года. Пришло время двигаться дальше. Начинается новый этап, в который она вступает не одна. Порывисто обняв Богдана, она прошептала:

— Поехали, любимый. Я готова.

Они ехали по ночным, пустым дорогам и молчали. Тишина, наполненная сладким предвкушением, заставляла ускоряться их сердца, которые бились в едином ритме. Богдан периодически касался Настиного колена, как будто проверяя, её присутствие рядом.

— Волнуешься?— Он затормозил на красном светофоре и внимательно посмотрел на Тасю.

— Нет…— Просто задумалась.

— О чём?

— Как круто поменялась моя жизнь…Несколько месяцев назад я и подумать не могла о таком…

— Тася, больше мы не будем скрывать наши отношения…Я не хочу забирать тебя тайком с остановки…

— Я понимаю, Богдан, правда…Просто, немного страшно…

Они въехали на территорию посёлка, Богдан медленно полз по тёмной, узкой дороге. Вот и дом. Ворота неторопливо отъехали в сторону, открывая вид на красивый сад. Вдоль пешеходной дорожки к дому светились маленькие огоньки, заполняя пространство тёплым, уютным светом. Небольшой, тёмный дом ожидал их.

— Как красиво!— Тася пыталась представить, что увидит внутри, она никогда не задумывалась, как Богдан мог обустроить своё жильё.

— Это съёмный дом, Тася — Он как будто читал её мысли.— Мне одному хватало места, но если тебе не понравится, мы можем найти что-то другое…

— Волнуешься?— Тася вернула вопрос.

— Немного…— Богдан открыто улыбнулся и, отстегнув их ремни, притянул Тасю к себе.— Я никого и никогда не приводил на свою территорию. Ты первая!

Их губы соединились в ласковом поцелуе. Это была не страсть-принятие. Постепенно поцелуй углублялся, разгоняя взаимное возбуждение.

— Пойдём в дом…— Богдан с трудом оторвался.

Вынув чемодан и сумку из багажника, он открыл дверь и помог Тасе спуститься с высокой подножки. Ключ в замке провернулся с громким щелчком. Она с трепетом перешагнула порог. Свет плавно зажёгся, освещая просторную прихожую. Выкрашены белой краской стены, на полу терракотовая плитка, от неё шло ровное нежаркое тепло. По правую руку огромный встроенный шкаф, по левую-дверь в гостевой санузел и больше ничего. Никаких разбросанных вещей или мелочей, создающих уют. Безлико.

— Прямо гостиная, объединённая с кухней, на втором две спальни и большая ванная. Изучай пока, я отнесу вещи наверх.

Тася плавно ступала по тёплому полу. Зайдя в большую гостиную, ахнула, через огромное панорамное окно был виден внутренний двор, освещённый холодным светом луны. Она замерла по центру комнаты. Потолок двухсветного пространства терялся во мраке. Мебели по минимуму: огромный диван по центру напротив окна, дальше виднелась кухня, там же расположился круглый обеденный стол и три удобных стула. Лестница на второй этаж, где скрылся Богдан, начиналась от кухонной зоны. Просто и лаконично. Тася спиной ощутила тепло, Богдан, тихо спустившись, встал позади. Они молча стояли и смотрели в огромное окно. Лес по границе участка создавал иллюзию стены.

— Невероятно, Богдан! Очень красиво!

— Да, поэтому я и выбрал этот дом.— Горячие, сильные руки захватили Тасю в плен. Она откинула голову на широкую спину, ощущая ровное биение сердца.

Богдан наклонил голову и начал осыпать тонкую шею лёгкими поцелуями. Тася наслаждалась контрастом мягких губ и жёсткой щетины, коловшей нежную кожу. Этого мало, она хочет ощутить под руками тугие мышцы, без одежды, без преград, без стеснения. Дыхание разгонялось нарастающей страстью, тишину комнаты заполнили их частые вздохи.

Развернувшись, Тася стала медленно расстёгивать пуговицы рубашки, покрывая поцелуями обнажавшиеся участки кожи. Она с силой потянула ткань вверх, вытаскивая заправленные в брюки края. Победив последнюю пуговицу, Тася спустила рубашку с широченных плеч. Положив раскрытые ладони на грудные мышцы, покрытые чёрными волосами, Тася провела языком по напряжённому бицепсу. Солоноватый, терпкий вкус вызвал бурю. Она хотела увидеть Богдана целиком. Он не сопротивлялся, позволяя задавать ритм. Только ладони, сжавшиеся в огромные кулаки, выдавали напряжение, с которым Богдан сдерживал себя. Чёрные глаза неотрывно следили за каждым движением женских ладошек.

Рубашка, белой кляксой лежала у ног. Богдан не выдержал, запустив горячие руки под кофту, коснулся тонкой талии. Резко дёрнув вверх, одним движением избавился от неё, открывая доступ к аккуратной груди в простом белом лифе. Через хлопок проступали, сжавшиеся в тугие горошины, соски. С рычанием он подхватил Тасю, прямо через ткань, хватая губами вожделенные ягоды. Протяжный женский стол разрезал тишину. Гибкое тело выгнулось, принимая ласку. Женские ноги обвили узкую талию, прижимаясь горячей сердцевиной к внушительному бугру. Тася хотела большего, внутри тела бушевал ураган, требуя немедленно заполнить невыносимую пустоту внизу. Трусы давно промокли насквозь, промежность пульсировала, ритмично сжимаясь.

Богдан отступил к лестнице: надо подняться наверх. Осторожно ступая, он превращал подъём в изощрённую пытку. Одной рукой держась за поручень, второй прижимал Тасю к себе, то усиливая, то ослабляя давление на её сердцевину.

Толкнув дверь спальни, Богдан поставил её на пол. С высокой стороны скошенного потолка стояла большая двухспальная кровать. Напротив входа — фасадная стена с треугольным окном, через которое проникал серебристый лунный свет. Его было достаточно. Тася мельком осмотрелась и сосредоточила взгляд на кровати. Осторожно ступая по пушистому ковру, она подошла к ней и провела рукой по мягкому покрывалу. Богдан не дал ей время на размышления, подойдя сзади, спустил лямки лифа, захватывая в плен мягкие полушария. Большим и указательным пальцем, слегка оттягивая, сжал горошины сосков. Тася выгнулась, тело пронзило раскалённой стрелой, которая ударила в тугой узел внизу, заставляя отчаянно сжиматься внутренние мышцы. Оставшаяся одежда раздражала, она не давала в полной мере соприкоснуться жаждущим телам. Подчиняясь мысленному приказу, Богдан выпустил грудь и, опустив руки на талию, расстегнул молнию на джинсах. Одно плавное движение и они улетели в угол комнаты. Тася осталась в белых хлопковых трусиках, ощущая, как воздух холодит мокрую ткань между ног. Тело, как оголённый провод, искрило от малейшего прикосновения.

Развернувшись, Тася подняла голову и утонула в чёрных омутах. Не разрывая зрительный контакт, расстегнула брюки, под весом ремня они сразу упали. Удар тяжёлой пряжки заглушил мягкий ковёр. Переступив через них, Богдан наступал на Тасю. Большой, напряжённый, в чёрных боксерах, которые не скрывали его возбуждения. Он подавлял собой, окружая их тела коконом жара. Тася упёрлась в край кровати и медленно опустилась на спину, отползая на середину большой кровати. Богдан протянул руки и резко стянул мешающие, трусики. Белый хлопок в его руках выглядел как флаг безоговорочной капитуляции. Зверь дурел, его лёгкие до отказа заполнились одуряющим запахом возбуждённой самки. Терпение кончилось, желанная, необходимая, как воздух, добыча прямо перед ним. Открытая, истекающая ароматными соками, лучшим свидетельством готовности полностью принять его.