— Так будет и впредь, со всеми, кроме меня…— Сквозь человеческий голос прорывались звериные нотки.— Вернее других не будет!

— Богдан, ты обещал выбор! Сначала я не совсем понимала, что ты имеешь в виду. Сейчас, узнав тебя поближе, начинаю постигать, что для тебя не существует полутонов, только чёрное или белое. И это страшит. Моё тело, как ты сам сказал, своё решение приняло, а вот мозг…Я боюсь, что однажды проснусь и пойму, что ничего не было, всё это плод моего воображения или я просто не так поняла тебя.

— Нет, Тася, всё именно так, как я тебе сказал. И, да, в отношении тебя не существует полумер, либо ты со мной до конца, либо нет. Я жду твоего решения, хотя мне это даётся всё труднее, и твоё тело, своими сигналами мне в этом не помогает…

— Ты очень честный, Богдан.— у неё навернулись непрошеные слёзы.— даже не представляешь, как это важно для меня!

*Эструс (течка, охота) — фаза полового цикла у самок млекопитающих, сопровождающаяся овуляцией и готовностью к оплодотворению. Это период максимального полового возбуждения, когда самка подпускает самца

Междисциплинарный консилиум завершился несколько минут назад. Настя вела протокол совещания, который потом разошлёт всем участникам, на подпись. Он был формальностью из-за совершеннолетия Миши, ничего нового врачи не обсуждали. Дальнейшая тактика лечения была определена ещё полгода назад. Из-за кахексии средней степени, одновременная операция на сердце и желудок, где локализовалась опухоль, была невозможно. Ослабленный организм не выдержит. В первую очередь, необходима замена клапана сердца малоинвазивным методом, срок первичной реабилитации около месяца, вторая операция-резекция повреждённой части желудка, а дальше будет несколько курсов химиотерапии и трудный процесс полной реабилитации.

Риски высокие, в юном возрасте развитие болезни происходит стремительно, но тем не менее все давали осторожные положительные прогнозы, один Богдан недовольно хмурил брови, рассматривая последние анализы.

— Настя, готовь документы на госпитализацию. Позвони Елизавете Осиповне, пусть приезжают завтра к восьми утра. Операцию ставим на одиннадцать. Только Мишу, больше никого, плановые перенеси. Тянуть дальше нельзя, время работает против нас!

— Сделаю, Богдан Тахирович…Ты…Вы что-то заметили в последних анализах?

— Ещё месяц назад, ни по исследованиям, ни по анализам метастазы не визуализировались. Они ухудшились, Тась…

— Но операция же необходима?

— В том то и дело, но я рассчитывал обойтись транскатеральной имплантацией, но сейчас это стало невозможным. Значит, будем проводить мини-торакотомию, но не исключаю экстренную открытую операцию. А это более длительная реабилитация…

— Всё надеяться на твой опыт и золотые руки!

— Не всё зависит от меня…

День пролетел быстро, плановые операции, документы, осмотры, перевязки, Настя не заметила, как за окнами стемнело. Она с удивлением узнала, что Мишу разместят в вип-палате, и порадовалась за парня. Основные пациенты у них были людьми в возрасте. Молодому пацану такая компания не лучший вариант. А так и мать, если что сможет остаться и никто не будет ворчать под ухом. Хотя Миша, с его позитивным отношением ко всему, даже не расстроился бы. Удивительно светлый юноша! Настино лицо тронула искренняя улыбка, он на всех так действовал. Раскрепощённость, самоирония и открытость удивительным образом отличали Мишу от большинства его сверстников. А природное обаяние и эрудированность располагали к общению. Через пару лет такая убойная комбинация обеспечит ему главенствующую позицию в женских сердцах. Несмотря на ужасную худобу, от его широкой улыбки на впалых щеках появлялись ямочки, способные растопить любое женское сердце.

Когда утром Настя вошла в отделение, она удивилась переполоху, который царил вокруг. Подойдя к стойке регистрации, окликнула Веру Павловну, которая, без сомнения, была в курсе происходящего.

— Доброе утро, что у нас? Опять какая-то внеплановая проверка?

— Хуже! Отец пациента из випки лютует!

— Отец Миши?— Настя его никогда не видела, да и в разговорах мать никогда не упоминала о нём. Почему-то Настя думала, что в Машиной жизни отца нет. Не так, когда родители в разводе и есть воскресный папа, а вообще нет.

— Да, с утра шорох наводит. Сейчас у Богдана Тахировича в кабинете вымещает недовольство.

— Ну, Давыдов с ним справится.— Настя невесело усмехнулась.

— Мать жалко, она с Мишей в палате.

— Пойду поздороваюсь!

Заглянув в палату, Настя обнаружила, что рядом с Мишей не только Елизавета Осиповна, но и маленькая светловолосая девочка лет шести, которая заразительно смеялась и норовила дёрнуть его за волосы. Миша лежал на кровати поверх одеяла и делал вид, что уворачивается от цепких детских ладошек, на самом деле он с удовольствием поддавался, широко улыбаясь малышке.

Елизавета Осиповна наблюдала за ними с нескрываемой тревогой. Однако замечаний не делала.

— Доброе утро всем! Какая прелестная у тебя сестрёнка, Миша! Как тебя зовут, малыш?— Настя не смогла сдержать улыбку, глядя на светловолосого бесёнка.

— Маруся!— девочка раскатисто произнесла «р», видимо, только-только научилась произносить правильно.

— А я Настя! Будем знакомы!

— Анастасия Игоревна, Стас не выходил от Богдана Тахировича?— Женщина явно переживала.

— Насколько я знаю, нет, ваш муж всё ещё там.

— Бывший муж…— Голос Елизаветы дрогнул от нахлынувших эмоций.— Боюсь, как бы он не создал лишних проблем…

— Простите!— Насте было неловко за свою оплошность, но Миша шуткой, разрядил обстановку.

— Отец своим женщинам отлично умеет делать детей и проблемы! Да, Маруська?

— Миша!— Елизавета возмущённо посмотрела на сына.

— Да! У меня скоро будет ещё один братик, а с ним и куча проблем, как говорит мама.— Радостная улыбка озарила детское личико.

— Видете, устами младенца глаголит истина!

— Александра беременна?— Елизавета Осиповна растерянно посмотрела на девочку.

— Ой! Это пока секрет! Не говорите папе, что я проболталась…

— Мы тебя не сдадим, Маруся!— Миша заговорщически подмигнул сестре — Мам, расслабься, я — совершеннолетний, папа при всём желании, уже повлиять ни на что не сможет!

— Елизавета Осиповна, не переживайте, Миша прав, какие бы разногласия у вас с вашим мужем ни были, это ни на что не влияет.— Настя поняла, что бывшие супруги, возможно, по-разному смотрели на лечение их общего сына.— Богдан Тахирович сможет убедить отца Миши, что мы делаем всё возможное, для его здоровья…

— Вы не знаете Стаса…

— Я знаю Давыдова! Поверьте, ни повлиять на его решение, ни запугать не получится.

В палату влетел высокий худой мужчина, на его лице было написано возмущение.

— Лиза! Сколько раз я тебя просил обсуждать со мной все решения, касательно Миши! Почему я узнаю́ постфактум о выборе методов лечения?

— Стас, успокойся, пожалуйста, сейчас не место и не время ругаться!— Женщина нервно сцепила руки и извиняющееся посмотрела на Настю.

— Бардак! Кто решил, что моего сына будет оперировать этот хирург!— Слово «этот» мужчина особо выделил.— Я тебе уже говорил, что через знакомого из Департамента Здравоохранения нашёл отличный вариант! Уважаемый профессор, а не простой хирург без научной степени!

— Зря вы так!— Не выдержала Настя-Давыдов лучший кардиохирург из всех возможных!

— А вы кто? Ординатор? Что вы понимаете? Вы ещё не врач и не имеете права голоса!— Мужчина переключился на Настю, почуяв в ней слабого противника.

— Станислав! В этом отделении я решаю, кто имеет право голоса, а кто нет!— Грозный рык Богдана оборвал мужчину на полуслове.— Ваше поведение сейчас не поможет Мише!

Мужчина всем своим видом показывал недовольство ситуацией. Настя с опаской наблюдала, как он пытается сдержать гнев, сжимая кулаки и сверкая глазами. Но если в присутствии женщин и детей он вёл себя грубо, то мощная фигура хирурга сразу остужала излишнюю воинственность.