— Молодец, Расул. Степан?

— Это что получается, какой то придурок немного заработал, а нам теперь писать кучу объяснительных?

— Не о том думаете, коллега. Максим?

— Я не знаю…—Он настолько волновался, что сильно вспотел, Богдан чуял кислый запах, с которым уже не справлялся дезодорант. Но это был простое волнение неопытного юноши. Он не понимал, что происходит и чем это грозит лично ему.

Екатерине надоело молчать.

— Кирилл Дмитриевич, а почему у нас Анастасия на особом положении? Чем она это заслужила, какими стараниями?

— Это вас совершенно не касается Екатерина!

— Богдан Тахирович, может отпустим коллег, если вы узнали, что хотели?—Кирилл видел состояние Богдана и пытался нейтрализовать грядущую бурю.

— Свободны!—рыкнул Богдан.

Первым сорвался Максим, он вылетел из кабинета, как пробка из бутылки, за ним последовал Степан. Екатерина изящно поднялась со стула, поправила форму, засунула пальцы за край карманов и неспешно выплыла из кабинета активно виляя бедрами. Расул, что внешне, что внутренне был абсолютно спокоен.

— До завтра! Если будут вопросы, я на телефоне.—он развернулся и с достоинством удалился, закрыв за собой дверь.

Богдан пытался перестать злится, Екатерина умудрилась испортить такое шикарное утро, что он был готов немедленно настоять на ее переводе в любое другое отделение, лишь бы она не мозолила ему глаза. Бывают же такие женщины—стервы до мозга костей. Была бы еще талантливой, куда не шло, так нет же посредственность с завышенным самомнением.

— Что скажешь, Дан?

— Никто из них!

— Что думаешь дальше?

— Расширю круг подозреваемых.

— Леша или Дима? Да ну, нет… ну не может быть. Может ты что-то упустил или кто-то отличный актер?

— Кир, не беси еще ты меня, а? Я блядский полиграф, что бы меня обмануть, надо иметь подготовку не ниже уровня внешней разведки. Вряд ли наши сотрудники могут похвастаться такими умениями.

— Остынь, мужик, я тебе доверяю.

— Прикину варианты, а пока, пора в диагностику.

— Лады, держи в курсе!

Богдан кивнул, и оторвавшись, наконец от окна, вышел в коридор искать Тасю.

В ординаторской было тихо, все, кроме Насти и врачей, отправились к Заведующему. Она не подозревала, что послужило причиной внеочередного собрания, но внутри зрело неясное волнение, почему не позвали ее?

— Анастасия, вы сегодня задумчивая. Что-то случилось?—Дмитрий Борисович лихо развернулся на стуле в ее сторону. Мужчина вальяжно развалился в офисном кресле, положив руки на подлокотники.

— У меня все хорошо, Дмитрий Борисович! Просто задумалась, почему вызвали всех, кроме меня. Что-то случилось?

— Разве Вам Богдан не рассказывал?

— Нет…А должен был?

— Странно, конечно, касается вашего пациента. Не простой вип-клиент лежит у нас, Вы же наверняка должны знать?

— Конечно, но с ним все хорошо. Операция прошла успешно, он идет на поправку, швы заживают отлично. Показатели стабильные.

— Все, что касается медицинской части, имеет положительную динамику, У Богдана по другому не бывает.—Дмитрий Борисович лукаво подмигнул, как будто они обсуждали что-то секретное.—Или вы сомневались в нашем местном боженьке?

— Я присутствовала на операции, Дмитрий Борисович, и своими глазами видела, как Богдан Тахирович буквально заставил сердце забиться вновь! Это невероятно!

— Ваше восхищение понятно, но Богдан не всесильный маг и волшебник, как может показаться, у него, как и у всех нас, бывают неудачи…

— Безусловно, Дмитрий Борисович.

— По медицинской части проблем нет, а вот со с этическая сторона вызывает опасения. Кто-то передал журналистам фотографии карты пациента. Не безвозмездно, естественно…Понимаете теперь, как Добронравов взбешен? За Богданом и так следует скандальный шлейф многочисленных разборок, а теперь еще добавиться и иск за халатность…

— Не может быть! Мы соблюдали анонимность!

— Дима, отстань от Анастасии!—Алексей Иванович вклинился в разговор, строго посмотрев на коллегу.—Богдан сам разберётся и со своим ординатором и с проблемой!

— Такое отношение к пациентам бросает тень на все отделение!—высокопарно заметил Дмитрий Борисович.

— Неприятности случаются, но в них разберутся, а вы сейчас только накручиваете нервы молодому сотруднику перед началом рабочего дня!—Алексей Иванович, поправил очки, которые опасно сползли на самый кончик его острого носа.—Анастасия, не переживайте, Кирилл Дмитриевич позовет вас, если в этом будет необходимость!

Его речь прервалась, когда в комнату поочередно зашли все ординаторы, кроме Расула. Взъерошенный Максим, Екатерина с надменным, недовольным лицом, слегка растерянный Степан. В ординаторской стразу стало шумно. Все заговорили почти одновременно, выплескивая эмоции, полученные у Заведующего. Над всем этим шумом отчетливо прозвучал вызывающий голос Екатерины, обращенный к Насте.

— Что, наслаждаешься своей уникальностью? Считаешь, что ты лучше нас, раз тебя не вызвали на ковер?

— Екатерина, вы переходите границы!—Алексей Иванович, который старался не вмешиваться во взаимоотношения младших коллег, считая это частью притирки между начинающими специалистами, поднялся со своего места и грозно посмотрел на нее.—В отделении часто случаются нештатные ситуации, но врачи не имеют права переходить на личные оскорбления! Это не профессионально! Ошибка любого из вас влечет за собой последствие для всех всех коллег. Запомните это на будущее! Безгрешных нет, все совершают ошибки, это не должно вносить раздор и склоки в коллективе! Для пациента без разницы, по чьей вине она произошла, все мы несем ответственность в равной мере. Наша прямая обязанность—делать все возможное, во благо тех, кто доверил нам свое здоровье!

Максим совсем сник, он, как самый молодой и неопытный, очень боялся совершить какую-нибудь оплошность. Произошедшее пугало последствиями, которых он не понимал. Степан, как более опытный и более уверенный в себе, молча прошел на свое место и уткнулся в бумаги. Екатерина злилась, но спорить с врачом не посмела. Алексей Иванович, в отличии от Дмитрия Борисовича, никогда не позволял себе фамильярного отношения к молодым, строго соблюдая дистанцию между начальником и подчиненным.

Настя, не любившая громких скандалов, сжалась на стуле. Ей и так было не комфортно от злых подколок Екатерины, но когда это вылилось в публичную разборку, стало противно и обидно. Она была ни в чем не виновата, но оправдываться и доказывать обратное, тем более прилюдно, считала ниже своего достоинства.

Она молча поднялась со стула и вышла из кабинета. Лучше пойти в процедурную и подготовится к перевязкам, так и время пролетит быстрее и не надо терпеть недовольство коллег. Она тормознула у поста. Там была только Вера Павловна, она сидела, упрямо поджав губы. Медсестер было не видно, зато из сестринской доносились звуки разговора на повышенных тонах. Слов разобрать было нельзя, но по общему напряжению, буквально витавшему в воздухе, становилось понятно, что внеплановый выход к Заведующему разворошил осиное гнездо.

— Вера Павловна, что происходит? Все как с цепи сорвались…

Старшая медсестра отличалась спокойствием и здравомыслием, с ее опытом это неудивительно, столько штормов она пережила в этой больнице, однако даже ее терпение имеет границы.

— Вы у нас недавно, Анастасия, привыкайте, начальство иногда гладит против шерсти, это никому не нравится. Не все могут справится с эмоциями…Надеюсь, к вечеру ситуация устаканиться, ну или Богдан Тахирович найдет виновного и извинится, это сгладит эффект. В противном случае, полетят чьи-то головы, это только усугубит ситуацию.

— Но кто мог так поступить?

— Кто-то, для кого минутная личная выгода, стоит выше элементарной человеческой порядочности, Настя.—Вера Павловна уткнулась в монитор, все так же поджимая губы. Ее раздражение было направлено не на кого-то конкретного, но подозрения ложились и на ее сотрудников и она чувствовала ответственность. Женщину, воспитанную еще советскими идеалами, возмущала сама мысль о нечистоплотном поведении неизвестного.