Самое сложное было держатся с Тасей отстраненно, но договорённости надо соблюдать. Богдан постарался выкинуть все лишние мысли из головы и сосредоточится на рабочих вопросах. Тася держалась отлично, вежливо, но слегка отстраненно.

На сегодня было назначено несколько приемов в консультационно-диагностическом отделении. Планерка закончилась, но Кирилл не торопился начинать обход.

— Коллеги! Маленькое объявление, Вера Павловна, прошу вас направить всех медсестер, включаю дежурившую сегодня, кроме Алины, ко мне в кабинет, Вас это тоже касается. Через двадцать минут, прошу подойти ординаторов, так же в полном составе, кроме Анастасии. Спасибо!

Богдан смотрел в сторону Таси, она удивленно вскинула брови, но ничего не сказала. Он подошел к ней поближе:

— Анастасия, в одиннадцать нам надо в диагностическое отделение. У меня назначено несколько консультаций по будущим госпитализациям, составите мне компанию, это будет полезно, рамках обучения.

Тася послушно кивнула.

Кирилл сделал знак рукой и вся толпа двинулась за ним на обход. По окончанию, Кирилл подошел на пост и кивнул Вере Павловне:

— Я жду, собирайте медсестер.

Богдан двинулся за Кириллом. Зайдя в кабинет, он сел за свой стол, а Богдан отошел к окну, без спроса приоткрыл его и глотнул свежий воздух.

— Дан, у меня нет шкуры, а на улице не май месяц. Давай ты не будешь выстужать помещение?

— Да, прости, задумался.—Прикрыв окно, он присел на край подоконника.

Через минуту в кабинет, под предводительством Веры Павловны, гуськом зашли Мария и Вероника.

— Проходите, дамы. У сожалению, у меня не найдется стульев, придется постоять, не возражаете?

— Кирилл Дмитриевич—Вера Павловна заведующего уважала, но очень не любила, когда возникали ситуации, выходящий за рамки привычной рутины, а вызов всем составом младшего персонала был именно такой ситуацией—Прости меня великодушно, что стряслось то?

— Терпение, ВерПална! Сейчас Давыдов вам все расскажет! Прошу, Богдан Тахирович!

— Дамы, недавно в нашем отделении произошел неприятный инцидент.—Богдан следил за реакциями. Ни одно, даже самая незначительная эмоция не ускользала от него.—кто-то из персонала, имеющего доступ к медицинским назначениям, передал персональную информацию нашего вип-пациента журналистам.

Вера Павловна удивленно вскинула брови.

— Это серьезное обвинение, Богдан Тахирович!—девушки опасливо жались за ее внушительной фигурой.

— Я никого не обвиняю, пока, ВераПална, просто констатирую факт! Родственница пациента крайне расстроенна вопиющим фактом огласки личных данных, сами понимаете, больнице грозит судебный иск на круглую сумму и репутационные потери…Пациент пошел мне на встречу и согласился не писать заявление в полицию…все-таки я спас его сердце…Во избежание повторения ситуации, надо найти виновного, для этого требуется помощь каждой из вас!

— И что же от нас требуется?—Вера Павловна вела разговор за всех. Мария стояла бледная, нервные, тонкие пальцы непроизвольно теребили край формы. Вероника же наоборот смотрела с вызовом, явно готовая дать отпор.

— Вспомните, расспрашивал ли кто-то не из нашего отделения о пациенте из вип-палаты? Может кто-то из тех, кто посещал других больных проявлял интерес?

— Я ничего такого не заметила, Богдан Тахирович. Девушки?—Старшая медсестра обернулась и строго смотрела на своих подчиненных.

— В мою смену точно никто не интересовался випом.—Мария смотрела большими глазами то на непосредственную начальницу, то на Заведующего, Богдана она всегда боялась, а сейчас так и вообще он вызывал у нее панику.

Он чувствовал ее страх, но он не имел ничего общего с интересующим его вопросом. Его многие боялись, он уже привык. Ординаторы боялись его острого языка, провокационных вопросов и гнева на их тупые ошибки, медсестры боялись его осуждения, когда забывали или путали назначения, коллеги боялись и завидовали его профессиональным успехам.

— А почему это вы не допрашивает Алину, она что, вне подозрений?—Вероника не изменяла своему характеру, лучшая защита это нападение. Богдана она не боялась, скорее он вызывал в ней отторжение тем, что всегда ловил ее на малейшей халтуре и заставлял исправлять свои же недочеты. С ним не прокатывало «И так сойдет». Если повязка была повязана не аккуратно, или пластырь наклеен не правильно, Богдан никогда не пропускал такую небрежность. Работа должна быть выполнена идеально, точка.

— Вероника, во первых, допрашивают в полиции, у нас просто диалог между коллегами, во вторых, с Алиной я уже переговорил и получил все ответы, в третьих, порошу ответить на вопрос, а не пререкаться со мной!

— Ничего я не видела!—Зло ответила девушка.

— Спасибо, за уделенное время, коллеги, можете идти!—Богдан отвернулся к окну, теряя интерес к происходящему.

— Спасибо, коллеги! Вера Павловна, пригласите ординаторов, пожалуйста!—Кирилл первый раз, после вступительной речи вклинился в диалог.

Женщина кивнула и поторопила девушек на выход.

— Ну как? Твое мнение? Вероника? Она больше всех подходит…

— Нет, Кир, никто из них, если честно, я тоже изначально предполагал ее, но нет. Посмотрим, что скажут младшие коллеги…

Из ординаторов первой зашла Екатерина, она без спроса уселась на стул для посетителей перед столом Кирилла и уверенно закинула ногу на ногу. За ней пришел Степан и молча встал рядом с ней. Дверь стала открываться сново, только очень не решительно.

— Смелее, коллега!—Кирилл подбодрил Максима, который застыл на пороге красный как мак.—Мы не кусаемся, Максим, проходите, вставайте рядом со Степаном, к сожалению стульев на все нет, придется постоять, но мы не отнимем у вас много времени.

Последним зашел Расул, он уже переоделся, на нем были черные широкие джинсы и черная водолазка, поверх накинут белый халат.

— Итак, коллеги, передаю слово Богдану Тахировичу.—Кирилл махнул рукой в его сторону.

— Как вы все знаете, наша зарплата зависит не только от государственного финансирования больницы но и от платных пациентов. Больница лечит всех, но платные пациенты являются еще и существенной статьей дохода. А еще, есть особая категория пациентов, от которых зависит репутация больницы. Обычно, это весьма не простые люди, имеющие влияние в высших кругах власти, чье мнение может негативно сказаться не только на репутации медицинского персонала но и на финансировании комплекса в целом. В нашем отделении лежит действующий генерал Российской Армии, чья медицинская карта попала в распоряжение журналистов. Как вы думаете, каковы будут последствия данного происшествия?

— Богдан Тахирович, надо трясти младший медперсонал, наверняка кто-то из них продал за копейки фотографии карты.—Екатерина, кокетливо правила прическу, стреляя глазами в Богдана. Его всегда раздражало наигранное кокетство, в исполнении Екатерины особенно. Он устал отбиваться от ее настырных попыток привлечь к себе внимание. Она и раньше не привлекала его, а сейчас вызывала скорее отторжение, своей необоснованной самоуверенностью.

— Екатерина, я разве спросил кто это сделал? Будте любезны, отвечать на поставленный вопрос, а не выдвигать голословные обвинения!

— Насколько я знаю, информация о здоровье генерала не является гостайной. Обидно, конечно, что кто-то так подставил больницу, но юротдел отобьется, не впервой! В конце, концов они за это зарплату получают.

Остальные ординаторы молча наблюдали за странным диалогом, боясь прервать дискуссию и навлечь на себя гнев Горыныча. Богдан закипал, Екатерина откровенно бесила своей странной логикой и абсолютным отсутсвие профессиональной этики.

— С вами я поговорю позже, подключайтесь, молодые люди! Напомню вопрос: какие последствия для нашего центра будут всвязи с произошедшим?

Расул, до этого внимательно изучавший Богдана, оттолкнулся от стены, к которой прислонился в начале разговора, и совершенно спокойно произнес:

— По-мимо очевидного, такое происшествие может вызвать внеплановую проверку всех сотрудников.