— Не сомневался, и нечего меня просвечивать, как на рентгене.

— Не злись. Как я понимаю, прошлая ночь вышла сложной?

— И ночь и день, Кир. Сейчас не спокойно…меня могут вызвать в любой момент. Подстрахуешь, Настю, если что?

— Настю? Прости, что лезу не в свое дело…Между вами что-то есть?

— Знал, что рано или поздно ты спросишь…

— А как же Маргарита Сергеевна? Вас видел кто-то из сотрудников, не наш, но все же, слухи ползают по больнице. Тебя это не волнует, я знаю, но будь осторожен с Анастасией, молодая же девчонка. По ней это больно ударит, когда узнает…

— С Марго я поговорил пару дней назад…слухи утихнут, рано или поздно.

— Даже так? Значит все серьезно, Дан?

— Ты себе не представляешь как, Кир!

— А что Анастасия?

— Это наше с ней дело, не советую лезть!

— Да тише, ты, мужик! Втяни когти, я на твоей стороне, просто хотел понять, что ты понимаешь, что делаешь. Если нужна будет помощь, всегда можешь рассчитывать на меня.

— Ты, блядь, за словами следи…

— Мужик, спокойно, я не о том…Ай, ладно…мое дело предложить.

— Пойдем, Кир, в отделение. Хватит на сегодня откровений…

— Пойдем. Кстати, что там с расследованием? Мне вызывать медсестер?

— Да, давай сразу после планерки. И затем ординаторов. Кто сегодня из них дежурит? Предупреди, что бы не сразу сваливал домой, после смены.

— Ок!

Мужчины быстро пересекли двор и вошли главный вестибюль. Народу было мало, в лифте они ехали вдвоем. Отделение встретило их тишиной. На посту никого не было, зато из процедурной доносились негромкие звуки. Сегодня дежурила Вероника, значит уже начала готовить утренние назначения.

Богдан с Кириллом молча зашли в раздевалку и переоделись в медицинскую форму, накинув поверх белые халаты. Выйдя в коридор, разошлись по кабинетам. Богдан погрузился в рутину, изучая карты пациентов, мониторинг состояний и подготавливая документы для плановых госпитализаций. Его отвлек негромкий стук в дверь. Сердце пропустило удар. Тася! Он ощущал ее волнение и нерешительность даже через дверь, но больше ничего понять не мог.

— Войди!

Дверь медленно открылась, Богдану хотелось сорваться с места и рывком убрать преграду. Только усилием воли он удержал свое тело неподвижно.

Наконец он увидел Тасю. Она застыла на пороге, не решаясь войти. Огромные голубые глаза застыли на нем, изучая, как будто видят впервые. Она уже тоже переоделась в форму. Значит специально пришла по-раньше. Сегодня ее волосы были убраны в высокий тугой пучок, как при первой встрече, мелькнуло в памяти.

— Тася, проходи!—Богда говорил очень тихо, боясь спугнуть. Но она услышала и отмерла. Зашла в кабинет и прикрыла дверь.

— Богдан Тахирович…я подумала…

Богдан не выдержал, сорвался с места, взяв ее за руки, подвел к дивану.

— Сядь, пожалуйста.—сам же опять пристроился на углу стола.—Тась, говори, я тебя внимательно слушаю.

Настя смотрела на него, но не как обычно, а как будто пытаясь запомнить перед долгой разлукой. Богдану это не нравилось совершенно, про зверя лучше молчать. Он приготовился к прыжку. Черт, если она сейчас скажет, что уходит, он не удержит его. Идиот, какой же он идиот! Какой он выбор ей обещал? Нет его у нее…

— Богдан…я согласна попробовать.—Настя все так же смотрела ему прямо в глаза, а руки судорожно сжимали колени. Он видел, каких усилий ей стоило признание, видел и наслаждался ее ответом. Зверь расслабился…Он подождет, черт с вами, людишки, играйте в свои игры, все равно добыча его и он ее не упустит.

Богдан оттолкнулся от стола и единым плавным движением сел рядом и, подхватив Тасю, усадил боком к себе на колени. Он некрепко сжал ее в объятиях и уткнулся носом в макушку.

— Тасечка, ты не пожалеешь.— Он осторожно гладил ее по спине, успокаивая волнение и свое и ее.

— Только у меня тоже есть одно условие, Богдан…—Она осторожно провела по его лицу кончиками пальцев, слегка коснувшись указательным пальцем его плотно сжатых губ. Он не выдержал, зубами осторожно задержал движение пальца. Они смотрели друг на друга, Богдан провел языком по коже и разжал зубы, сжав палец губами. Тася потянула руку на себя и коснулась своих губ, пальцем, мокрым от его слюны. Богдан сгорал…его член упирался с мягкую женскую попку, разрывая тонкую ткань формы.

Если сейчас кто-то постучится, это будет пиздец…

Настя заерзала, усиливая давление.

— Тася, замри, богом прошу, не двигайся…—У оборотней нет богов…что он несет? Но если она пошевелится, он за себя не отвечает.—Какое условие?

— О нас никто не должен знать в больнице.

— Ахххррр—Зверь недоволен.

— Богдан, я не хочу никаких сплетен и пересудов за спиной. Ты понимаешь, что все решат, если узнаю?

— Да похеру, Тась.

— Нет, Богдан, я так не смогу, если через полгода у нас ничего не получится, мне придется искать другое место, я не хочу, что бы за мной тянулся шлейф грязных подозрений. На твоей репутации это никак не отразится, а мне будет тяжело…Я уже проходила через похожую ситуацию, больше не хочу.

— Я понял тебя, Тась…и соглашусь с твои условием…Я жуткий собственник, не надо испытывать мою стойкость принимая внимание других мужчин, ладно?

— О чем ты, Богдан? Я никогда не стремилась и не стремлюсь к повышенному внимаю со стороны мужчин…

— Просто не надо что бы около тебя кто-то «терся» из ординаторов или бывших сокурсников…Ладно?

— Богдан, ну я же не могу шарахаться ото всех?

— Просто помни, что я тебе сказал, хорошо?

Настя вырвалась из объятий в поднялась с колен.

— Дружеская взаимопомощь тоже считается ' трением'?

— Тась, не злись, я хочу что бы ты меня узнавала, поэтому прямо предупреждаю о своих недостатках…я собственник и этого не изменится, но я постараюсь контролировать реакцию. Единственная просьба, не провоцировать специально.

— А как мне понять, что может спровоцировать?—Настя заводилась все сильнее.—Как же доверие? Ты не доверяешь мне?

— Тебя я как раз доверяю, а вот другим—нет!

— Вот, раз доверяешь, то не надо рычать на всех вокруг…

— Тась, поцелуй меня?

— Не поцелую! У тебя щетина колючая, по мне сразу будет видно, чем мы тут занимались, Богдан.—Настя стояла, подбоченившись, а в глазах прыгали озорные чертики.

Богдан залюбовался, так и хотелось схватить и затискать, такая Тася сладкая!

— Тебе раздражает щетина? Тась, с ней ничего не сделать, только бриться два раза в день. Там уж я уродился, с повышенной волосатостью.

— Что ты, не раздражит, это часть тебя…—Настя подошла и опять ласково провела руками по щекам Богдана, и потом запустила руку в волосы и слегка взъерошила.—Мне нравится твоя повышенная волосатость.

Богдан прикрыл глаза и потерся, как большой кот, о ее руку, требуя еще ласки.

— Тась, у тебя очень нежные руки…

— А у вас «золотые», Богдан Тахирович. Пойду я в ординаторскую…надо подготовится и настроится на рабочий лад, наедине с тобой мне сложно думать о работе.

Богдан широко расставил ноги и притянул Тасю к себе, стараясь надышаться ей на весь оставшийся рабочий день.

— Създим вечером поужинать?

— Богдан, ну нельзя же каждый день по ресторанам ходить, дорого!

— Не думай о деньгах!

— Нет, я хочу просто погулять. Давай съездим в Мещерский парк?

— Куда хочешь, Тась.

— Только ты заберешь меня не на территорией больнице.

— Что за фигня???

— Мы договорились, Богдан!

— Ладно… я уже согласился на твое условие.

Тася ушла, а Богдан откинулся на спинку дивана и выдохнул, ему было так хорошо и спокойно, что он не помнил, когда такое было в последний раз. Да и было ли вообще?

Он решил, что самое время проведать Ковалёва, его как раз должны были перевести из палаты интенсивной терапии. Генерала он нашел в удовлетворительном состоянии. Посмотрев шов, он послушан сердце, ради правдоподобности надев фонендоскоп. Особой необходимости в этом не было, его слух, сам по себе был более чувствительный и улавливал любые возможные нарушения в ритме сердца. Поболтав с генералом минут десять, Богдан покинул палату и направился в ординаторскую, через пять минут планерка и обход.