Последнее, что Тася услышала, был голос загадочного генерала.
— Богдан, даю вам сутки. Потом приходите оба в центральный отдел. У вас двое суток выходных, одни отдохнёте, а вторые на решение административных вопросов. А тебе ещё отчёт писать по нападению…Хорошо хоть дорога пустая была, никого из людей не задело…Ты тут устроил бойню…Бери свой ценный груз и в вертушку, мне ещё за тобой подчищать…и задержанных хорошо бы допросить сразу, пока адвокаты не налетели…Как я понимаю, ты не выяснял подробности, кому понадобился?
— Хорошо, Дмитрий Яковлевич. Спасибо…Времени на расспросы не было…
— Пожалуйста…И, Богдан, попроси одежду у парней, вас добросят ближе к Москве, но до дома вы сами. Негоже в одеяле разгуливать. Машину в сервис где-то поблизости пристроим, контакты помощник сбросит. Всё что выясню, скажу, когда придёте в отдел! Будь аккуратнее…за домом, будут приглядывать мои люди…
Окончание разговора Тася не слышала, провалившись в глубокий сон. Ни короткий полёт на вертолёте, ни поездку на такси Тася не запомнила. Она ощущала заботливые руки и крепкое тело, дающее спокойствие и защиту.
Она проснулась, когда опять оказалась на холоде. Богдан бережно вытащил её из такси и нёс к дому.
— Кажется, я потерял свои ключи…— Богдан поставил Тасю на землю и растерянно хлопал себя по карманам чужих штанов.
И тут её прорвало.
На них напали, чуть не убили, они остались без машины и ключей. Тася начала смеяться. Сначала нервными отдельными смешками, а потом взахлёб, громко и искренне. Отдельно смешил растерянный вид Богдана, который, глядя на неё, тоже засмеялся. Так они и стояли перед закрытой дверью, громко смеясь, выпуская остатки напряжения и пережитого страха.
— Что делать будем?
— Пошли к задней двери…её проще «вскрыть».
Богдан уже хотел выбить стекло, как Тася крикнула, «Погоди» и резко откинула коврик у двери. В лунном свете ключ блеснул серебряным боком.
— Бабушка всегда оставляла запасной ключ под ковриком…
— Хах…я живу здесь много лет и не знал, что ключ лежал вот так просто…
— Ты не можешь знать всего, Богдан.
Они зашли на кухню, свет зажигать не хотелось. Сейчас нужно поговорить, открыто и честно. Свиридов, в нарушение всех правил, пошёл ему навстречу и дал время…Хороший он всё-таки мужик, правильный!
— Тася, нам надо поговорить обо всём, что случилось…Мне надо тебе всё рассказать…
— Давай я заварю чай, хорошо…? Мне страшно…Расскажи сначала про генерала…Кто он?
— А ты не поняла?
— Нет…но голос смутно знакомый…
— Свиридов Дмитрий Яковлевич, отец нашего доблестного Заведующего.
— Отец Кирилла? Не знала, что он из семьи военных…
— Не совсем…давай я лучше начну по порядку?
Тася разлила ароматный чай по кружкам и села.
— Хорошо…
— Что ты видела из произошедшего сегодня?
— Видела, как тебя ранило, как та собака большая на тебя бросилась, потом как в тумане, я потеряла сознание, мне чудилось странное. Медведи, сначала один, потом второй…Ещё две собаки откуда-то появились…Ну откуда в Подмосковье медведи? Видимо, подсознание опять подкидывало образы…
— Опять?
— Как мы с тобой познакомились, мне несколько раз снился медведь…Представляешь, у него были твои глаза…Видимо, подсознательно я боюсь медведей…вот и мерещится они, когда страшно…
— А ты во сне боялась медведя?
— Нет, что ты! Он хороший был…я боялась его потерять.
— Тася, я — медведь…
— Богдан, что за шутки?
— Никаких шуток, ты сама видела, как я из человека перекинулся в медведя…просто объясняешь себе это по-другому, вписывая в привычную картину мира.
— Ага, и собаки были не собаки, а волки-оборотни!
— Именно. На нас напали четыре оборотня, трое волков и один, как я, медведь.
— Ты сейчас серьёзно?
— Серьёзнее некуда. Посмотри на меня!— Богдан стянул толстовку, одолжённую у прибывшего подкрепления.— Ты видишь царапины? Они выглядят свежими?
— Нет, им как будто пара дней…
— Ты помнишь моё тело утром? Разве они были?
— Нет…
— Через пару дней и этих следов не будет. Мы быстро регенерируем. При обороте раны затягиваются, именно поэтому я сейчас здесь, а не там, на поляне, остываю…
Тася сжалась на стуле и с ужасом смотрела на Богдана.
— Ты боишься меня?— Богдан протянул руки через стол, пытаясь поймать женские ладошки. Но они взметнулись вверх, зажимая губы, сдерживая рвущийся крик. Из голубых глаз сплошным потоком катились слёзы…
— Тася, родная, моя…не бойся…Если бы мог, я бы держал всё в секрете…но скоро у нас будет малыш…мальчик…он будет таким, как я… ты должна быть готовой к этому…
Тася вскочила, опрокинув стул. Богдан был в панике…что если она сейчас выбежит отсюда, что если бросит его…не захочет иметь с ним ничего общего… Зверь рвался вперёд…дыхание человека вырывалось с утробным рычанием…
— Я не смогу без тебя…Тася…не уходи…
В какой момент она оказалась перед ним, Богдан не помнил. Маленькие кулачки колотили по свежезатянувшимся ранам, оставляя ручейки крови из лопнувшей кожи.
— Дурак! Какой же, ты дурак!!! Медведь толстокожий
Богдан сейчас был согласен с любым утверждением.
— Дурак, но твой дурак! И да, толстокожий…
— Я так испугалась за тебя…Какое счастье, что ты оборотень, и не остался «остывать» на той поляне!!! Боже, ты хотя бы понимаешь, что я пережила?Тебя убивали на моих глазах…!!!
— Иди ко мне! Тише, моя родная! Сладкая моя, девочка!!!
— У тебя опять кровь… прости меня…
— Затянется, не переживай…
— Богдан, а что они хотели?
— Свиридов выясняет…Точно не ясно, Тася.
— А если кто-то опять нападёт?
— За домом приглядывают, мы в безопасности.
— Я правда беременна?— Руки сами собой легли на живот, защищая ещё совсем крохотную жизнь.
— Правда, Тася…
— Но как? Откуда ты знаешь наверняка?
— Чую…Родная…для меня запахи, как анализы для других врачей…
— Боже! А же ничего не знаю про оборотней! А у меня будет такой ребёнок…Что делать?
— Любить его, Тася. Просто любить…
— У меня столько вопросов…
— Давай уже завтра, ладно?
Богдан подхватил Тасю на руки.
— Пойдём в кровать, я что-то вымотался, сегодня был длинный день…
— Я люблю тебя, Богдан, как же я тебя люблю!!! Не смей больше так пугать…Я не справлюсь с нашим сыном одна!
Вместо ответа Богдан впился жадным поцелуем. Поднявшись на второй этаж, он занёс Тасю в ванную и быстро раздел и себя, и её. Душевой кабины, как таковой не было. С одной стороны, в уровне пола был вмонтирован трап и стеклянная перегородка, оделявшая «мокрую зону» от остальной ванной. Они шагнули туда вдвоём. Смывая друг с друга грязь, кровь и пот, наслаждались взаимными прикосновениями.
Постепенно касания перешли в ласку. Они дышали одинаково рвано, жадно вдыхая запах друг друга. Богдан опять подхватил её на руки и, укутав в пушистое полотенце, понёс в спальню. Они любили друг друга неспешно, размеренно, наслаждаясь соприкосновением кожи, подстраивая ритмы сердец. Уже после пика, когда волны удовольствия схлынули, Богдан сполз вниз и поцеловал пока ещё плоский живот.
— Спи, малыш, папа рядом!
Тася молчала, только глаза заволокло непрошеной влагой. Её выбрал самый невероятный мужчина…Вот сейчас в это мгновение, она отчётливо поняла, что должна Добронравному очень многое…Она бы прожила пустую, блёклую, жизнь, если бы не та единственная встреча, которая изменила всё.
Они заснули, а их сон охраняла огромная, полная луна. Двое одиноких сердец, случайно нашедших друг друга, спаялись в одно огромное сердце, которое своим равномерным стуком успокаивало новую жизнь.
У их ребёнка всё будет замечательно… он будет тем редким оборотнем, который вырастет в любви и гармонии.
Кто знает, может, это изменит ход истории?
Глава 37
Тася проснулась от чувства зверского голода. Богдана рядом не было, но снизу тянуло умопомрачительно вкусным запахом. Она потянулась и с удовольствием притянула к себе соседнюю подушку. Родной запах успокаивал. Тася лениво сползла с кровати и залезла в шкаф на половину Богдана. Ей очень захотелось надеть его рубашку.
