Но то, что разворачивалось снаружи, не укладывалось в её голове. На раненого Богдана мчался огромный пёс. Тасе казалось, что она слышит надсадное дыхание зверя и чувствует горячее дыхание из ощеренной пасти с острыми клыками, которые через секунду вопьются в человеческое тело.

Как в замедленной съёмке она наблюдала как, Богдан стал внезапно увеличиваться, разрывая одежду в лоскуты. Но вместо человеческой кожи в разрывах проступал густой бурый мех. Через мгновение перед машиной стоял на задних лапах огромный медведь. Пёс не успел, его тело с клыкастой пастью прямо в полёте сбила огромная когтистая лапа.

Раздался жалобный скулёж и тройной выстрел. Что было дальше, Тася не знала. Спасительный обморок оборвал истошный крик и неконтролируемую истерику, готовую поглотить женское сознание.

Зверь был в ярости!

Шавка, посмевшая напасть на него, валялась поскуливая, из разодранного бока толчками вытекала кровь. Из оставшихся двоих опасность представлял только переговорщик. Тоже медведь. Пули не особо страшны толстой шкуре, но они страшны Тасе, запертой в железной коробке.

Огромным прыжком Зверь пересёк больше половины расстояния между собой и противниками. И в этот момент переговорщик перекинулся. Такой же огромный медведь, но белее светлой масти, бросился наперерез.

Несмотря на ярость, Зверь старался сохранять хладнокровие, не битва, ради битвы, а защита самого ценного! Основная задача не дать приблизится к машине.

Он бросился вбок, уходя от столкновения с медведем, зато снося своим весом одного из подельников. Выстрел, почти в упор, пуля застряла в рёбрах, у стрелявшего сломана нога. Значит, сейчас перекинется, минус один ствол. Хорошо!

Второй подельник, поняв, что вооружён только он, бросился в сторону машины. Зверь взревел! В него врезалась огромная медвежья туша. Когтистая лапа полоснула по морде, рассекая прочную шкуру.

И он отпустил контроль.

Зверя больше не сдерживался! Хаос безумия захватил его без остатка.

Дикая ярость Альфы, чью женщину посмели напугать.

Зверю было за что биться и умереть, если понадобиться, а те, кто служит хозяину, просто выполняли приказ.

Над дорогой завис вертолёт, высвечивая кровавую картину.

Большой чёрный джип с вырванной водительской дверью, перед ним огромная туша медведя, из-под которой растекается огромная лужа крови. Вокруг грязно-красный снег со множеством звериных следов. Три раненых волка разбросаны по периметру, истекающие кровью, они жалобно поскуливали, пытались уползти из светового круга. Прямо напротив медведя, в неестественной позе лежал голый мужчина. Его светлые волосы заляпаны кровью, а лица практически нет.

Тася очнулась от шумного звука, как будто рядом работает огромный вентилятор. Странные стоп-кадры мелькали перед глазами. Раненый Богдан, на которого напал огромный пёс, откуда-то взявшийся медведь. Потом второй медведь и собаки. Какие медведи в такой близости от Москвы?Бред! Богдан был ранен, Тася рванулась вперёд, почти вывалившись из открытого провала вместо водительской двери.

Темно, какие-то голоса и запах крови. Надо найти Богдана! Перевязать рану!

— Помогите!— Тасе казалось, что она орёт, но из сорванного горло вырвался только тихий сип. Проём перегородила фигура мужчины в военной форме.

— Волкова Анастасия Игоревна?

— Да…кто вы? Где Богдан?

— Капитан Громов. Давыдовым занимается врач, с ним всё хорошо. Лёгкое ранение.

— Лёгкое⁇ Вы шутите! Я видела, как он истекал кровью, пока на него не напал огромный пёс! Проводите к нему!

— Нет, сначала вас тоже осмотрит врач!

Где-то за спиной внезапно раздался рык, потом отборный мат и странный разговор на повышенных тонах.

— Уйди, блядь, с дороги!

— Богдан, спокойно, с ней всё хорошо, сейчас ещё врач посмотрит, но она не ранена.

— Иди на хуй. Я врач! Руки убрал, если они тебе нужны!

— Давыдов! Выдыхай, а то распоряжусь, чтобы успокоили принудительно!— Голос сухой, строгий, с какими-то неуловимо знакомыми нотками.

— Генерал, МНЕ НАДО К МОЕЙ ЖЕНЕ!

— Насколько я знаю, официально вы пока не расписаны.

— По нашим законам — жена! На человеческие мне сейчас плевать.

— Хочешь напугать девушку ещё больше? Валяй! Но помни, что ты нарушил межвидовой протокол, значит, я имею право задержать тебя до конца разбирательств!

— Попробуй, генерал!— Послышалась возня и опять мат. А потом невидимый пока генерал добавил.

— Ты хоть зад прикрой, герой!

Тася, замершая на время разговора, дёрнулась, в попытке оттолкнуть капитана Громова, но не успела. Он отлетел в сторону сам и она буквально влетела в родные объятия.

— Богдан…— Тася захлёбывалась слезами, целуя любимое лицо, гладя руками голые плечи.— Как ты? Ты ранен? Тебя перевязали? Почему ты голый, холодно же? Кто все эти люди?

— Шшшш, родная… не волнуйся, со мной всё хорошо. Рана не серьёзная.

— Но я видела кровь, много крови!

— Царапина, Тася.— Он держал на руках самое ценное, что у него было и адреналин в крови бурлил, разгоняя по телу жар. От его голой кожи поднимался пар, столько тепла сейчас вырабатывал организм, переваривая стресс.

— Хмм… Богдан Тахирович, разреши осмотреть жену.— К ним подошёл пожилой мужчина в синей форме фельдшера.

— Семёныч? Генерал постарался…— В голосе Богдана сквозили нотки невольного уважения и покорности ситуации, недавний бунт утих. Он опять стал тем невозмутимым профессионалом, которого знала Тася.

— Неси её в мою «карету»— Он кивнул в сторону реанимобиля, который был припаркован за машиной Богдана. — Дашь нам минутку поговорить?

— Нет, только в моём присутствии!

— Ну, если Анастасия Игоревна не против?— Семёныч, как его назвал Богдан, сканировал Тасю, пытаясь поймать малейшее невысказанное возражение.

— Нет, конечно!

— Дело ваше…Богдан Тахирович, садись рядом на кушетку и дверь прикрой. Не все к холоду равнодушны!— Он многозначительно посмотрел на Тасю, которая уже начало трястись от холода и пережитого.

Под ярким диодным светом Тася рассматривала Богдана. Он был покрыт поджившими ссадинами, на груди и боку следы от сквозных пулевых отверстий, но уже затянувшееся тонкой, ярко-розовой кожей. Вокруг бедер повязан флисовый плед, как банное полотенце. С босых ног стекает стремительно тающая снегокаша.

— Богдан, тебе нужна одежда, срочно!

— Потом, Тася, давай Семёныч тебя осмотрит, и мы поедем домой, похоже, отель отменяется…

— Но…

— Анастасия, давайте, вы без моего участия обсудите одежду. Здесь тепло, так что десять минут погоды не сделают.

— Да… да…

— Дайте руку — Семёныч ловко накинул манжету тонометра.— С учётом ситуации, давление в норме. Смотрите прямо!

Мужчина достал маленький фонарик и осмотрел сначала один глаз, потом второй.

— Я так понимаю, что физически вы не пострадали?

— Нет…

— Ну и хорошо…Я всё равно бы вколол вам успокоительное, всё-таки стресс сильный. Как переносите лекарство? Есть вероятность беременности?

— Нез…

— Есть! Беременность есть, срок две недели, док.— Богдан вклинился в разговор.

— Богдан!

— Это точно, док. Родная, завтра сделаешь тест, убедишься. Мы с тобой всё обсудим наедине, хорошо?— Богдан смотрел прямо в глаза, посылаю какой-то сигнал, но Тася ничего не воспринимала.

Беременность…Конечно, вероятность есть, они не предохранялись, но Богдан говорил очень уверенно, как будто знал на сто процентов.

— Богдан Тахирович, она не адаптирована?

— Семёныч, не лезь. Мы пойдём, вечер был тяжёлый…

— Как знаешь, Давыдов…успокоительное, в случае беременности, всё равно не поможет…

Тася молчала, усталость навалилась непомерным грузом, все вокруг говорили загадками, в которых сейчас разбираться сил всё равно не было. Хотелось домой, в кровать и спать, уткнувшись в тёплый, родной бок. Положив голову на грудь Богдану, она задремала, сквозь дрему доносились какие-то слова, но увязать их в цельное предложение не получалось. Какое-то психологическое освидетельствование, межвидовой контроль, странные словосочетания, звучавшие совершенно бессмысленно.