— Совсем охуел? — Ваня опешил, весь его опыт ревел, что перед ним серьёзный противник.

— Тася?— мужчина смотрел прямо на Настю, больше не обращая внимание на Ваню, который морально готовился дать отпор, вот только исход поединка мог быть не в его пользу.

Одним плавным движением Настя вышла из-за его спины и без страха прянула дрожащие руки в огромному, пышущему злобой мужику. На её глазах дрожали непростые слёзы, а хрупкая фигура тряслась.

— Богдан, это мой брат-Ваня!

Лицо мужика дёрнулось, он приходил в себя. Жажда крови, горевшая в его тёмных глазах, отступала внутрь. Он молча протянул огромную ладонь в сторону Вани. Тот, так же молча, крепко пожал её, с облегчением поняв, что драки не будет. Настя внимательно следила за немой сценой не вмешиваясь. Потом соскочила с последней ступеньки и бросилась на мужика, хаотично ударяя маленькими кулачками по широкой груди.

— Нельзя так, нельзя так со мной!!! Ты пропал, бросил меня там одну!!! Как же обещание поддержать?— Она захлёбывалась словами, а злые слёзы градом катились из распахнутых глаз.

Богдан на мгновение прикрыл свои глаза и обнял её, прижав к груди.

— Тише, тише, Тася…— Он зарылся носом в её волосы и жадно дышал, пытаясь успокоить.

Ваня с изумлением наблюдал, как его хрупкая сестра расслабляется в медвежьих объятиях.

— Тася, иди в квартиру, холодно, я приду через минуту. Только перекинусь парой слов с твоим братом.

— Не трогай его! Он же почти ребёнок!

Богдан скептически глянул на опять набычившегося Ваню. Который сейчас меньше всего походил на ребёнка. Молодой мужчина, полный сил и адреналина, лёгкая щетина на красивом лице, внимательный цепкий взгляд.

— Обижаешь, мелкая, это ещё кто кого тронет!— В хриплом голосе звучал вызов.

— Всё хорошо, Тася, иди, мы просто поговорим…

Настя судорожно всхлипнула и, схватив ворот рубашки, потянула голову Богдана вниз. Быстро чмокнув в губы, вырвалась из объятий и бросилась к Ване.

Коротко обняв брата, забежала в подъезд.

Дверь подъезда захлопнулась с тихим стуком. От его тела шёл лёгкий пар, никогда ещё в своей жизни он не испытывал такую дикую ревность, как несколько минут назад. Зверь ворчал, но уже без злобы, ночью он хорошо перебесился, человек взял его под контроль.

Взглянув на Ваню, который задумчиво разглядывал его, потирая ушибленные рёбра. Богдан решил, что достаточно успокоился для предстоящего разговора.

— Извиняться не буду. Как рёбра, не сломаны?

— Нормально, но синяк будет знатный. У тебя тяжёлая рука.— Ваня сразу обозначил себя, как равного.

— У тебя хорошие рефлексы.— Они опять замолчали, изучая друг друга.

— Если обидишь её — порву!

— Вот это вряд ли.

— Вряд ли обидишь или вряд ли порву?— Ваня нагло ухмыльнулся, глядя в нахмуренное лицо. Он был на полголовы ниже и легче килограммов на двадцать.

Огромная лапища пудовой гирей легла на плечо. Ушибленные рёбра свело судорогой, но на лице не дрогнул ни один мускул.

— А сам, как думаешь?— Богдан убрал руку.

— Ты её уже обидел…

— С этим мы разберёмся сами.

— Послушай, мужик, моя сестра не игрушка и не приз. Я знаю про условие. Ты понимаешь, насколько всё серьёзно для неё?

— Только потому, что ты для Таси много значишь — отвечу. Для нас обоих всё очень серьёзно.

— Она знает, кто ты?— Вопрос, заданный ровным голосом, камнем повис в воздухе. Ваня сузил глаза и очень внимательно следил за реакцией.

— А кто я?— Богдан старался, чтобы его голос звучал спокойно, но, зверь, почуяв опасность, поднял шерсть на загривке.

— Перевёртыш, оборотень, не человек.— Ваня говорил уверенно, но руки сжались в кулаки, ожидая удар.

— Интересная фантазия…

— Это факт, кто ты во второй ипостаси? Судя по размерам, медведь?

— И откуда ты это взял?— Богдану внезапно стало очень любопытно, никогда ещё, он не слышал правды в лицо от непосвящённого. А то, что Ваня не посвящён в детали, он мог гарантировать.

Понимая, что удара не последует, Ваня опять расслабился, но смутился.

— Встречался…— туманно ответил на вопрос.

— И где же?

— Друг у меня…из ваших…волк. Настя знает?

— Нет. Не советую трепать языком.

— Значит, правда…— Ваня растерялся, сам до конца не веря, что угадал.

— Правда бывает разной. Твой друг, он не в системе?

— Система?

— Система, организация, называй как хочешь. Запиши мой номер, может, пригодится. И запомни, Тася всё узнает, но от меня и только тогда, когда это будет безопасно. Надеюсь, мы правильно поняли друг друга?— Богдан вскинул брови, ожидая ответ.

— Понял.

— Вот и хорошо, а теперь мне надо к ней.

Не прощаясь, Богдан скрылся в подъезде. Подойдя к двери в квартиру, он замер. От предстоящего разговора многое зависит. Выдохнув, Богдан легонько толкнул дверь рукой, она медленно распахнулась. На него обрушился запах Таси, погружая в пучину блаженства. Он ясно видел её хрупкую фигуру, застывшую во мраке коридора. А потом услышал протяжный вздох и не думая, шагнул вперёд, подхватывая на лету гибкое тело.

— Ты пришёл!

— Конечно, милая, я не мог по-другому! Пригласишь в гости?

— Богдан, Зинаида Петровна вот-вот проснётся, она ранняя пташка.

— Тебя волнует, что она подумает?

— Нет, что ты, просто неловко.

— Тогда угостишь меня чаем?

Тася кивнула, говорить не хотелось, тоска, глодавшая изнутри, отступила. Богдан нежно провёл губами от уха до скулы.

— Как же мне тебя не хватало. Безумие, какое же безумие…Тася, милая моя, хорошая.— Он осыпал лёгкими поцелуями лицо, шею, ключицы.— Прости меня, я не мог поступить по-другому.

Его качало на волнах нежности. Он физически не мог отпустить её сейчас. Но сладкая нежность и ощущения манящего тела, раздували огонь вожделения. Не здесь и не сейчас. Но как же сладко. Впитывая их взаимное возбуждение, Богдан пытался «прочитать» Тасю. Он ещё перед операцией уловил изменения. Тася избегала его и прятала глаза, думая, что хорошо замаскировалась. Она не понимала, что он смотрит не глазами, а тем, что нельзя обмануть, просто изменив внешность. Запах, вкус, голос — вот что для него важно!

Богдану было тесно и неуютно в крошечной квартире. Занеся Тасю на кухню, он поставил её на пол и пошёл мыть руки. Микроскопическая ванная, в которой он с трудом развернулся, стукнувшись бедром о стиральную машинку. Приходилось пригибаться, чтобы не задеть головой дверной проём.

Вернувшись на кухню, он прислонился к холодильнику, заняв собой практически всё свободное пространство. Наблюдая, как Тася в коротком халатике тянется к верхней полке, он любовался на стройные ноги. Край одежды задрался, обнажая шортики, обтягивающие аппетитную попку. Рот наполнился слюной, а руки сами потянулись к её талии. Он тесно прижал её, шумно дыша в затылок.

— Я помогу.— Но не сделал ни малейшего движения. Так они и стояли, наслаждаясь друг другом. Богдан был на гране. Его тело требовало большего, но чуткий слух улавливал присутствие постороннего человека за стенкой. Наконец, оторвав от неё одну руку, взял коробку, за которой тянулась Тася.

— Вот.

— Спасибо.

Вода закипела, чайник издал противный щелчок.

— Ты присядь, пока я готовлю.— Тасины рука заметно дрожали.

Богдан осмотрелся: крошечный стол, за ним кресло у окна и хлипкий табурет напротив. Кухонные шкафы старые, ещё советские, всё ветхое и хрупкое.

Аккуратно сев на, протестующе скрипнувший, табурет Богдан постарался убрать свои длинные ноги с прохода, но задел стол, который недовольно покачнулся.

Тася обернулась на звук и тихо засмеялась.

— Что?

— Вчера на этом месте сидел Ваня и знаешь, и я на секунду подумала, как было бы, если на его месте сидел ты.

— И как?

— Странно, ты не вписываешься в интерьер—Тася опять тихо засмеялась.

— Почему?

— Наша кухня жмёт тебе в плечах…