— Если ты продолжишь так смотреть, боюсь, па́рение закончится, так и не начавшись, Тася. Я более, чем не против, но план был немного другой.

Настя жадно наблюдала, как на её глазах, бугор увеличивается, беспрепятственно поднимая простыню. По ноге потекла смазка, напряжение Богдана, выраженное хищным трепетом крыльев носа, прерывистым дыханием и членом, в полной боевой готовности, многократно усиливали ее собственное возбуждение.

— На живот! Быстро!

Она распустила узел на груди, раскрыла простынь и подложив один край под себя аккуратно легла, накинув на попу оставшийся край. Богдан рыкнул и откинул ненужную преграду.

— Ты охуенно выглядишь!

Он подошёл вплотную, поправил свою простыню и аккуратно провёл веником по Настенной спине, постепенно переходя к похлопыванию. Ускоряя темп, он сосредотачивался то на одной области, то на другой, расславляя несильными ударами уставшие за день мышцы. Немыслимое сочетание неги и сексуального возбуждения, которые усиливали друг друга. Лёжа на животе, Настя сгорала от желания, пульсировавшее в груди, напряжённых внутренних мышцах и клиторе, залитом обильно смазкой.

— Перевернись — сухой приказ ударил по оголённым нервам.

Настя со вздохом перекатилась набок, а потом и на спину, услышав, как Богдан опять рыкнул, но это был одобрительный рык. Слегка пройдясь веником от шеи до пальцев ног, он тихо добавил:

— Разведи ноги!

Настя послушно выполнила приказ, и в то же мгновение ощутила, как мягкие листья веника задели половые губы и чувствительную точку между. Стон вырвался сам собой, а тело непроизвольно дёрнулось. Дальнейшие лёгкие удары сыпались один за другим, попадаю по нерным центрам: соски, грудь, половые губы, клитор, выбивая искры и заставляя тело сотрясаться от дрожи невероятного удовольствия.

Внезапно всё прекратилось. Только тяжелое дыхание Богдана разрывало плотную тишину.

— На выход!— Богдан торопливо помог спуститься с полога, её ноги плохо слушались. Залитая потом, с липкими подтёками на внутренней стороне бёдер, Настя ничего не соображала, только тело требовало разрядки, изнывая от неудовлетворенного желания. Забытая простыня так и осталась лежать на пологе, из парилки в предбанник Настя вывалилась абсолютно обнажённой и полностью дезориентированной. Не теряя ни минуты, Богдан подхватил её и усадил на деревянный консольный стол, широко разведя ноги. Внутренней, нежной кожей бёдер она ощутила колючую щетину, а потом умелые мужские пальцы слегка раскрыли нижние губы, а жадный рот впился, втягивая набухший желанием клитор. Она схватила его за голову, сжимая руками волосы, — это невероятно. Консольный стол неглубокий, Настя, уперевшись в стену спиной, согнула ноги в коленях и поставил пятки на край, бесстыдно раскрываясь по максимуму. Влажные звуки, громкие стоны, которые она даже не пытался заглушить, и тяжёлое дыхание Богдана — всё это сплеталось с ярчайшим удовольствием, волнами расходившимся по её телу. Богдан подхватил её обеими руками под попу, большие пальцы мягко ввёл внутрь, добавляя к внешней стимуляции необходимое трение. Настя бешено двигала бёдрами, насаживаясь на пальцы, мокрые от смазки. Сердце колотилось с безумной скоростью, внутри до предела закрутилась спираль, угрожая лопнуть в любой момент, мышцы влагалища сжались от напряжения так, что большие пальцы с трудом проникали, каждый раз задевая внутри невидимую точку, стократно усиливая ощущения.

Она задержала дыхание, чувствую, как мир сужается до размеров молекулы. Ещё миг и затянутая до предела спираль разлетелась, наполняя тело энергией взрыва сверхновой, топя его в эйфории финальной разрядки.

Богдан поднялся и, опять подхватив Настю, вышел в комнату отдыха. Она плавала по границе яви и дремы. Тело было настолько расслабленным, что стоять она бы сейчас не смогла. Яркие всполохи удовольствия хаотично гуляли по телу. Постепенно к Насте возвращался слух и зрение. Она поняла, что лежит в объятиях Богдане, который успел разместиться в удобном глубоком кресле. Его руки обхватывали безвольное тело, а голова уютно устроилась на широкой груди. Тёмные волоски щекотали нос, а лёгкие поцелуй, которыми Богдан покрывал её шею и область за ухом, возвращали в реальность.

— Живая?— Мягкий шёпот Богдана окончательно привёл её в сознание.

— Да…это было невероятно…спасибо…

— Не сто́ит, я получил не меньшее наслаждение.— Он потёрся носом о её висок.

Настю топила нежность, она гладила его грудь, руки и всё, до чего могла дотянуться, пытаясь через прикосновение передать свою благодарность.

— Надеюсь, что мой маленький перформанс помог восстановить твоё спокойствие. Ты сама не своя последнее время, что происходит, Тася?

Несмотря на то что Настя лежала совсем обнажённая, не было ни стеснения, ни неловкости. Её нагота воспринималась естественной и даже необходимой, как будто обнажилось не только тело, но и сама душа. Слова — просто более привычная форма общения между людьми, телам это было не нужно. Они безмолвно обменивались эмоциями, через прикосновения, оставляя друг на друге свой запах и вкус.

— Даже не знаю, как объяснить, Богдан, это связано с женским здоровьем…— Настя ни с кем и никогда, кроме гинеколога, не обсуждала такие темы. Она надеялась, что Богдан, не будет углубляться в столь не романтическую область, но ошиблась.

— Что конкретно? Тася, мы же врачи, для нас нет ничего более нормального, чем обсуждение проблем человеческого тела!

— Хм…Я это понимаю, но всё равно, странно обсуждать с тобой менструальный цикл…

— Почему?— Насте не надо было смотреть, чтобы понять, — Богдан удивлённо выгнул брови домиком.

— Так не принято…

— Ерунда! Неважно, что принято, а что нет. Важно, готова ли ты обсуждать со мной то, что тебя действительно беспокоит.

— Наверное, готова, Богдан…У меня всегда был стабильный гормональный фон. Регулярный цикл, без болевого синдрома, перепадов настроения или других проявлений, свойственных определённым фазам. Но, последни раза, меня накрывает гормональный шторм…Это ужасно непривычно и крайне неудобно. Я не могу управлять этим…Хочу записаться к гинекологу, сдать анализы, возможно какие-то нарушения…

Богдан молчал, Настя решила, что зря углубилась в тему, всё-таки обсуждение особенностей месячных не самая подходящая тема, для совместного вечера. Она опять ошиблась. Богдан подхватил чистое полотенце, лежавшее на столике рядом с креслом, завернул в него и усадил её в кресло напротив. Поправив простыню, он очень внимательно смотрел в её глаза. Абсолютно серьёзный, сосредоточенный, Настя испугалась, пожалев о своей откровенности.

— Тася, то, что я сейчас скажу, может показаться фантастикой, тем не менее это правда. Процесс, происходящий в твоём организме абсолютно нормальный, анализы не покажут отклонений, кроме снижения уровня эстрадиола и роста прогестерона. Твоё состояние объясняется просто, но в человеческой медицине нет подходящего термина. Если проводить аналогию с животными, то его можно обозначить как эструс*.

Настя вскинула руки к мгновенно покрасневшим щеками. Хотелось спрятаться от внимательного взгляда и наедине пережить стыд, который она испытала от столько откровенного определения.

— Посмотри на меня! Тебе нечего стыдиться, Тася! Мне не передать словами, какие чувства рождает у меня внутри осознание того, что твоё состояние связано исключительно со мной! Это настолько невероятно, что мне стоит огромных усилий сдерживать себя, не переходить границу. Твоё тело манит, отдавая ясные невербальные сигналы о готовности принять меня, как выбранного самца. Если бы мы были животными, я бы ни секунды не размышлял, но ты человек: красивая, умная и очень ранимая девушка, для которой половой контакт с мужчиной не сиюминутное удовольствие, а логическое завершение сближения, соединение не только тел, но и души. Ведь если бы это было не так, вряд ли бы ты, обладая столь отзывчивой сексуальностью, сохраняла девственность столь долго.

— До тебя всё было по-другому…от настойчивого внимания парней, ничего, кроме смущения и уязвимости я не испытывала…