С самого утра Настя ощущала гнетущую тревогу, готовую в любой момент пролиться горькими слезами. Никогда не беспокоивший её ПМС уже второй раз проявлялся в полную силу. Настя, по причине отсутствия опыта, пока не нашла действенного средства для облегчения состояния в такие дни. Осмотр больного Миши, внезапный звонок мамы, ещё больше усугубили симптомы. Только невероятным усилием воли, она сдерживалась, чтобы не устроить безобразную истерику. К гинекологу, что ли, записаться? Может, выпишет какие-нибудь таблетки, чтобы приглушить симптоматику. Хирургу нужна ясная голова и твёрдые руки! Погруженная в невесёлые мысли, Настя зашла в ординаторскую. Как ни странно, комната была пуста.

Обзвонив всех специалистов, кроме Маргариты Сергеевны, Настя согласовала время консилиума на девять тридцать. Отправив Богдану информацию сообщением на телефон, решила, что надо набрать Ване.

— Привет!

— Здорово, сеструха!

— Ваня, мне мать звонила только что…Данила Сергеевич бунтует…таблетки принимать отказывается, всё больше пьёт…опять приступ был, приехала скорая, что-то вколола, но он был пьяный, они толком ничего не могли сделать. Мать просит с ним поговорить…

— Знаю, мне отец сам звонил, бухой в дымину, орал…Не бери в голову, разберусь. Тебя он всё равно слушать не станет…

— Вань, я обещала уже…

— Как знаешь, но приготовься к тому, что он тебя на хуй пошлёт.

— Не ругайся, а? Рот с мылом вымою!

— Прости, мелкая! Постараюсь следить за речью, по крайней мере, с тобой!

— Когда турнир?

— Мы прилетаем через три дня. Два дня на тренировку и потом первый бой. Ты как, сможешь присутствовать?

— Я постараюсь, ты мне накануне набери…В любом случае я рассчитываю тебя увидеть, Вань!

— А то, не отвертишься!

Они попрощались, и Настя ещё несколько минут сидела, просто глядя в стенку. От разговора с Ваней полегчало, он заряжал энергией даже через телефон.

День незаметно подошёл к концу, Настя собиралась домой, когда упало сообщение от Богдана. «Через двадцать минут на остановке». Она лаконично ответила «ок» и поспешила на выход.

Как всегда, Богдан подхватил её, выпрыгнув из машины, едва колёса остановились. Усадив на пассажирское сиденье, быстро поцеловал и прошептал на ухо:

— Сюрприз!

— Какой?— Настя радостно улыбалась, настроение, которое улучшилось от разговора с Ваней, сейчас стремительно взлетало в облака. Предвкушение хорошего вечера с Богданом, покалывало в кончиках пальцев и приятно щекотало нос, как пузырьки шампанского в новогоднюю ночь.

Он занял своё место и резко встретился в поток.

— Всё увидишь, надеюсь, ты ничего на вечер не планировала?

— Это ты, конечно, вовремя спрашиваешь!— Засмеялась Настя, она привыкла, что Богдан, всегда очень занятой, как мог, выкраивал время, да ещё и придумывал нестандартные развлечения.

Уже несколько раз их свидания прервал телефонный звонок, после которого Богдан извинялся, отвозил её домой и сразу уезжал в неизвестном направлении. По косвенным признакам Настя понимала, что его вызывают на операцию. Но кто и куда? Звонки были явно не из их больницы. Она пыталась аккуратно уточнить, но он всегда обтекаемо отвечал, что помогает в одном благотворительном центре и просил не распространяться об этом. Однажды Настя предложила свою помощь, но получила мягкий отказ. С одной стороны её обижало недоверие, а с другой, Богдан имел полное право не рассказывать. Они постепенно изучили друг друга, черты характера, вкус, привычки. Откровенно обсуждали прошлое, но тем не менее Настя ощущала, что Богдан недоговаривает. Не скрывает, не стесняется, просто обходит стороной, как со срочными вызовами. Вроде и ответил, но понятнее не стало. Что за благотворительный фонд? Кому он помогает?

Сама Настя была как открытая книга, скрывать ей нечего, да и событий в её короткой жизни было не так уж и много. Пожалуй, время, которое они провели вместе, и было самым ярким за всю её жизнь. В профессиональных взаимоотношениях Богдан оставался верным себе, жёсткий руководитель, мастер своего дела, требующий максимальной самоотдачи, бескомпромиссный в вопросах качества, нетерпимый к ошибкам и лени. Однако, когда рабочий день заканчивался и они оставались наедине, Богдан раскрывался совсем с другой стороны, нежный, чуткий и очень заботливый. Он расслаблялся от её ласк, отпуская усталость и раздражение от тяжёлых рабочих дней. Настя не могла даже мечтать, о таких отношениях, но внутренний иррациональный страх не отпускал, ей казалось, что как только она сделает последний шаг, всё испарится как дым. Она останется одна, и только воспоминания станут отдушиной в её серых, одиноких буднях. Ожидая, когда интрига с сюрпризом прояснится, Настя открыто любовалась профилем Богдана. Его суровая красота, на ровне с остальными достоинствами, завораживала Настю. Высокий лоб, прямой, породистый нос, с хищными крыльями, чётко очерченные, чувственные губы, чёрные глаза с пушистыми ресницами и неизменная лёгкая небритость. Настя получала истинное удовольствие, изучая руками его лицо.

— Приехали, Тася.

Выглянув в окна, с удивлением обнаружила, что не заметила, как они выехали за город. Покинув машину, Настя прочитала вывеску — Банный комплекс «Сила природы».

— Баня?

— Не просто баня, Тася. Пойдём, всё тебе покажу.

Они зашли на территорию, вокруг сосновый лес, а в глубине виднелись стильные деревянные домики, не имеющие ничего общего с кособокой избой, которая представлялась при слове «баня». Их встретил суровый мужчина, габаритами не уступающий Богдану, только менее спортивный. Просто крупный, с явным пивным брюшком. Он молча проводил их в зону индивидуальных парилок и, показав, где что лежит, ушёл, оставив наедине.

— Так удивительно, Богдан! Я даже представить не могла, что ты любишь баню!

— Люблю, а ты?

— У бабушки на даче была отличная баня! Дед её сам построил из сибирского кедра. Там необыкновенно пахло, деревом, травами, душистыми настоями! Поход в баню целый ритуал! Это было так давно…мама продала дачу, после смерти бабушки…как и её квартиру.

— Удивительно, знаешь, древние люди верили в то, что баня — пограничное место между мирами, требующее уважения?

— Да, конечно, мне бабушка любила рассказываться старинные предания! Дед был из традиционной крестьянской семьи, а бабушка городская. Он, выросший на земле, тосковал в городской квартире, поэтому появилась дача, а потом и баня. Дед научил бабушку премудростям па́рения, а она уже передала науку нам с Ваней. Иногда мне так обидно, что я не познакомилась с дедом, он умер до моего рождения…

— Действительно, очень жаль…

По очереди раздевшись и завернувшись в чистые простыни, они зашли в парилку. Настю затопила ностальгия, густые ароматные запахи, как в детстве. Казалось, она закроет глаза и услышит бабушкин голос, тихо рассказывающий сказку.

— Ложись, Тася, буду тебя парить!— Говоря это, Богдан похлопал по пологу.

С одной стороны, было стеснительно, а с другой стороны, она открыто любовалась обнажённым мужским торсом. После невольного стриптиза на парковке Настя больше не видела его без рубашки. И сейчас откровенно наслаждалось видом красиво прокаченного мужского тела. Но одно дело наблюдать, а другое полностью обнажится само́й. Никогда раньше, она не была в бане со взрослым мужчиной, только с Ваней, когда он был совсем маленьким. Намокшая от пота простыня, которую Богдан низко закрепил на бёдрах, скорее подчёркивала, чем скрывала нижнюю часть тела. Ярко выраженные паховые складки, разделённые дорожкой чёрных волос, убегали за край простыни и сходились в области внушительного бугра. Настя сглотнула, вспоминая, как выглядела большая, налитая кровью головка члена, когда единственный раз она осмелилась на откровенные ласки. Рот наполнился слюной, а грудь тянуло. Возбуждение охватывало тело постепенно, опускаясь всё ниже. Соски напряглись и чётко обозначались под тонкой тканью, низ живота скрутило, первая жаркая волна заставила непроизвольно сжаться стенки влагалища. Настя почувствовала, как между ног становится влажно.