Белка еще раз фыркнула на Яна, махнула хвостом, задев его по носу, и в одно мгновение перепрыгнула на ближайшую сосну, скрывшись в густой хвое.

— Кажется, лесная инспекция одобрила наш союз, — Ян рассмеялся, притягивая меня к себе и целуя в лоб. — Даже белка поняла, что ты тут главная.

— Она просто хотела проверить, не баклан ли ты, как сказал Марк, — улыбнулась я, прижимаясь к нему.

Голос Лики прорезал лесную тишину, как сирена скорой помощи. Она стояла у края поляны, подбоченясь и сверля нас взглядом.

— Игрунова! Я тебя зову-зову! До тебя хрен докричишься! — возмущенно прокричала она.

Я замерла, и в голове на секунду возник короткий сбой. Фамилия Яна, приклеенная ко мне, отозвалась странным теплом в груди, но я по привычке вскинула брови.

— Как ты меня назвала? — я округлила глаза, стараясь скрыть улыбку. — Я Руднева!

— Игрунова тебе больше идет! — раздался из-за густых кустов басовитый крик Марка, сопровождаемый каким-то подозрительным шорохом.

Я почувствовала, как Ян рядом довольно усмехнулся и покрепче прижал меня к себе, мол, «слышала? Народ врать не будет». Я покачала головой, смеясь.

— Ладно, Игрунова так Игрунова... — я повернулась к Лике. — Что звала-то?

Лика сделала скорбное лицо и указала пальцем в сторону кустов, откуда только что вещал Марк.

— Там Макаров с твоей Пинки Пай обнимается. Я пыталась его остановить, призывала к мужскому достоинству, но не вышло. Он сказал, что она единственная, кто его по-настоящему понимает!

Мои глаза стали размером с блюдца. Моя розовая пони! Мой последний оплот спокойствия после панической атаки!

— МАРК! — я резко подпрыгнула на месте, едва не сбив Яна с ног. — ОТДАЙ ЛОШАДЬ!

Я рванула к кустам, забыв про усталость и больное сердце. Ян с хохотом бросился за мной. Мы влетели на «базу» и застали эпичную картину: Марк сидел на бревне, нежно прижимая к своей широкой груди розовую плюшевую пони, и что-то доверительно шептал ей в ухо, пока Дэн с глубоким вздохом записывал что-то в блокноте , наверное, новый диагноз для Марка.

— Отдай, животное! — я вцепилась в хвост Пинки Пай, пытаясь вырвать её из лап этого лесного медведя.

— Не отдам! — Марк вцепился в неё мертвой хваткой. — Она мягкая, она не обзывается «бакланом» и у неё нет панических атак на ровном месте! Пинки, скажи им, что мы уходим в закат!

— Марк, — Ян подошел сзади и положил руку ему на плечо, стараясь не упасть от смеха. — Если ты сейчас не отпустишь лошадь моей невесты, я расскажу Лике, что ты тайком смотришь мультики про поняшек.

— Предатель! — Марк театрально всхлипнул, но хватку ослабил.

Я выхватила Пинки Пай, прижимая её к себе. Пони выглядела слегка помятой, но живой.

Эпилог

Я лежала на шезлонге, подставив кожу ласковому июньскому солнцу. Рядом Лика, в своих неизменных модных очках, увлеченно рассказывала о том, какой ремонт она планирует в своей новой студии. На моем пальце поблескивало кольцо — теперь оно не казалось мне тяжелым. Оно было частью меня.

— Слушай, Игрунова, — Лика лениво потянулась, — я вот думаю, а не заставить ли нам парней сегодня приготовить ужин? Мы так эффектно загораем, что грех портить маникюр об овощерезку.

— Поддерживаю, — улыбнулась я, закрывая глаза. — Ян обещал фирменный стейк, пусть...

Договорить я не успела. Тишину пляжа прорезал дикий вопль, похожий на боевой клич индейцев.

— ПОЛУНДРА-А-А!

В следующую секунду на нас обрушился настоящий ледяной водопад. Ян и Марк, подкравшись со стороны речки, впадавшей в море, выплеснули на нас два огромных ведра воды.

— А-а-а! Сволочи! — завизжала Лика, вскакивая и пытаясь спасти свои очки, которые съехали на кончик носа. — Марк, я тебя кастрирую этим самым маникюром!

Я закашлялась от неожиданности, чувствуя, как холодные струи стекают по разгоряченной коже. Мой купальник мгновенно промок, а волосы превратились в мочалку.

Ян стоял надо мной, держа пустое ведро и нагло ухмыляясь. Его торс на солнце казался отлитым из бронзы, а в глазах чертята плясали чечетку.

— Ну что, Снежинка? — рассмеялся он, протягивая мне руку, чтобы помочь встать. — Слишком сильно перегрелась на солнышке? Мы просто заботимся о твоем здоровье!

— Заботитесь?! — я схватила его за руку, но вместо того, чтобы встать, с силой дернула его на себя.

Ян, не ожидавший такого подвоха, потерял равновесие и с тяжелым всплеском рухнул прямо на меня.

— Получил, архитектор? — я смеялась так сильно, что в боку начало покалывать, пока мы барахтались в теплой воде у берега.

Ян перехватил мои запястья, прижимая их к песку под водой, и навис сверху. Его взгляд мгновенно изменился — из хулиганского стал нежным, тягучим, как расплавленный мед. Брызги воды на его ресницах сверкали, а я затаила дыхание.

— Получил, — прошептал он, касаясь своим носом моего. — И готов получать так каждый день. Лишь бы ты вот так смеялась.

Позади нас Марк уже убегал по пляжу от разъяренной Лики, Которая вооружилась ластом и обещала ему «небо в алмазах», а Дэн поодаль спокойно читал книгу, даже не подняв головы на этот хаос.

Мы сидели на мягком пледе, расстеленном прямо на песке, подальше от шумной компании. Лика и Марк о чем-то спорили у костра (который здесь было можно разводить!), а мы с Яном просто слушали тишину.

Ян сидел сзади, притягивая меня к себе. Его руки, такие сильные и надежные, обнимали меня за талию, а я откинула голову ему на плечо.

— Посмотри, какой горизонт, — прошептал Ян, касаясь губами моего виска. — Знаешь, я три года смотрел только в прошлое. Под ноги. А теперь я вижу будущее. И оно мне чертовскинравится.

Я переплела свои пальцы с его, чувствуя, как кольцо мягко давит на кожу.

— И какое оно? Наше будущее? — спросила я, прикрывая глаза от удовольствия.

— Яркое. Шумное. С твоими паническими атаками, которые я буду лечить поцелуями. Со свадьбой в сентябре, когда будет уже не так жарко, и ты будешь в самом красивом платье, которое я только смогу спроектировать... если бы я был модельером, а не архитектором.

Я тихо рассмеялась.

— Сентябрь? Ты уже всё решил?

— Я решил это еще в тот день в лесу, когда на тебя белка прыгнула, — Ян улыбнулся и прижал меня крепче. — А еще я думаю... я очень хочу, чтобы наш дом был полон смеха. И если у нас родится дочь... — он на секунду замолчал, и его голос стал удивительно мягким. — Я назову её Снежинкой. Буду баловать её так, что тебе придется быть «злым полицейским».

Я почувствовала, как к горлу подступил комок — на этот раз от счастья. Я вспомнила свои слова о том, что я «пустое место», и мне стало почти стыдно. Ян любил меня так, как умеет любить только человек, который однажды всё потерял и получил второй шанс.

— Снежинка Игрунова... — прошептала я, пробуя имя на вкус. — Звучит как начало очень красивой сказки.

— Это не сказка, — Ян развернул меня к себе, заставляя заглянуть в его серые глаза, которые в свете заката казались серебряными. — Это наша жизнь. И я обещаю тебе: больше никаких теней. Только мы.

Мы сидели так долго, пока первые звезды не начали прорезаться сквозь сумерки. На душе было так спокойно, что даже море, казалось, притихло, боясь спугнуть этот момент. Прошлое осталось там, на дне, заваленное камнями правды. А впереди был целый мир, который принадлежал только нам.