— Это фуксия, — я коснулась пальцем порошка и растерла его. — Сухой пигмент. Поздравляю, Лик, у тебя теперь вся задница как у бешеного фламинго.

— Да в жопу задницу! — Лика попыталась извернуться, чтобы рассмотреть ущерб. — Лера, этот урод залез в нашу комнату. Пока нас не было. Это уже не приколы в коридоре, это… это пиздец!

Я медленно поднялась, глядя на нашу дверь. Замок выглядел абсолютно целым.

Игрунов не просто хотел нас напугать. Он хотел показать, что в этом городе для меня нет безопасного места. Даже за закрытой дверью.

— Он не сам заходил, — я сложила руки на груди, стараясь унять дрожь в пальцах. — Ян слишком ценит свои холеные руки, чтобы ковыряться в замках общаги. Наверняка подкупил кого-то из девчонок или шестерок своих заставил. Но посыл ясен.

Лика со злостью сорвала испорченное покрывало и швырнула его в угол.

— Знаешь что, Лера? Я завтра хотела просто забиться в угол на шрифтах и не отсвечивать. Но теперь… Клянусь, я хочу видеть, как Игрунов будет жрать свои чертежи без соли и перца.

Глава 4

Будильник прозвенел в шесть утра, но я уже не спала. Всю ночь мне снились розовые взрывы и насмешливые глаза Яна. Лика подорвалась следом, потирая заспанные глаза, но как только увидела пятно на кровати, мигом пришла в тонус.

— Лера, баллончики у меня есть. Остались с прошлого проекта по граффити, — шепнула она, заталкивая в рюкзак два металлических цилиндра. — Розовый «неон» и ядовито-зеленый. Как раз в тему.

Физра первой парой в восемь утра — это само по себе преступление против человечества. Мы прилетели в спорткомплекс одними из первых.

— Давай быстрее, пока Марк не приперся штангу тискать, — прошипела Лика, когда мы шмыгнули в мужскую раздевалку.

Внутри никого не было. Ряды серых, облезлых металлических шкафчиков выглядели уныло, пока я не нашла «тот самый». На нем даже наклейка была какая-то дизайнерская — Игрунов не мог без пафоса даже здесь.

— Погнали, — я кивнула Лике.

Мы действовали как профессиональные налетчики.

Шипение краски заполнило тишину. Через две минуты серый металл скрылся под слоем кричащей, вырвиглазной розовой фуксии.

— Теперь цветочки! — я выхватила у неё второй баллон и начала рисовать кривые, максимально девчачьи ромашки по всему периметру.

— Лера, это шедевр! — Лика едва сдерживала смех, прикрывая рот ладонью. — Он когда это увидит, у него глаз дергаться начнет.

Напоследок я аккуратно вывела зеленым цветом на дверце: «Для самого нежного архитектора».

— Шухер! Слышишь? — Лика замерла, прислушиваясь к звуку открывающейся входной двери в спорткомплекс.

— Валим!

Мы пулей вылетели через запасной выход, ведущий на стадион, и едва успели скрыться за углом, как в раздевалку кто-то вошел. Мы неслись по дорожке, задыхаясь от холодного утреннего воздуха и распирающего изнутри хохота.

— Видела бы ты свои руки, — Лика ткнула в мои пальцы, испачканные розовым.

— Плевать. Отмоем, — я вытерла руки о влажную траву, чувствуя, как внутри разливается сладкое чувство триумфа. — Пошли на трибуны. Хочу видеть его лицо, когда он пойдет переодеваться.

Я стаскивала с себя толстовку, оставшись в облегающих лосинах и коротком топе. Знаю, что выгляжу эффектно — блонд, спортивная фигура, — но сейчас мне было не до этого.

Я крутила головой по сторонам, выискивая в толпе черную макушку Игрунова. Пусто. Марк здесь, угрюмо качает шею, Дэн о чем-то переговаривается с девчонками у шведской стенки, а Яна нет.

— Эй, Руднева, ты кого-то потеряла? — Лика подтолкнула меня плечом, начиная делать махи ногами. — Неужели скучаешь по нашему розовому принцу?

— Еще чего, — буркнула я, начиная растяжку. — Просто странно.

Я наклонилась к носкам кроссовок, чувствуя, как ткань лосин натянулась, и в этот момент рядом кто-то кашлянул.

— Привет. Валерия, верно?

Я выпрямилась и наткнулась взглядом на парня с нашего потока. Кажется, Игорь. Типичный «хороший мальчик»: аккуратная стрижка, белозубая улыбка и слишком уверенный вид для человека, который со мной до этого даже не здоровался.

— Допустим, — я вытерла лоб ладонью. — Что-то нужно?

— Да нет, просто заметил, что ты сегодня какая-то... заряженная, — он подошел ближе, вторгаясь в мое личное пространство. — Круто ты вчера Игрунова на место поставила. Весь универ только об этом и говорит. Может, после пар сходим куда-нибудь? Обсудим дизайн... или что-нибудь более интересное.

Я замерла, глядя на него снизу вверх. Игорь улыбался так слащаво, что у меня зубы засвербело. С чего бы это вдруг такая резкая смена погоды? Вчера я была для всех «серой мышкой» с красным аттестатом, а сегодня ко мне подкатывает местный активист?

— Игорь, кажется? — я прищурилась. — Слушай, у меня сейчас «ритм и статика» в голове, а не свидания. Давай в другой раз.

— Ну чего ты такая колючая? — он попытался коснуться моего плеча, но я технично увернулась, делая вид, что разминаю суставы. — Я просто хотел поддержать новенькую.

Я покосилась на Лику. Та замерла с поднятой ногой, внимательно наблюдая за нами. В её глазах читалось: «Тут что-то нечисто, подруга».

Где-то на задворках сознания замигал тревожный красный огонек. Яна нет, его лучший друг Дэн подозрительно поглядывает в нашу сторону, а Игорь вдруг решил стать моим лучшим другом.

— Поддержать? — я усмехнулась, продолжая тренировку. — Спасибо, я справлюсь. А где твой дружок Игрунов? Неужели краску в раздевалке оттирает?

Игорь замялся, и в этой заминке я прочитала всё, что мне было нужно.

— Не знаю, я его сегодня не видел... — быстро проговорил он, но глаза выдавали его с потрохами.

Горло пересохло то ли от бега, то ли от липкого ощущения, что за мной следят. Игорь всё еще что-то вещал за спиной, рассыпаясь в комплиментах, которые звучали как дешевая реклама зубной пасты.

— Игорь, притормози, — бросила я через плечо. — Мне нужно умыться.

Я почти бегом направилась к выходу из зала. Лика хотела пойти за мной, но препод свистнул, подзывая её к матам. Я махнула ей рукой — мол, я быстро — и скрылась в коридоре.

Я подошла к раковине, плеснула в лицо холодной водой, пытаясь смыть это странное предчувствие.

Вдруг дверь за моей спиной глухо щелкнула.

Я резко обернулась, вытирая воду с лица.

В дверях стоял Ян. Без спортивной формы, в своей обычной черной толстовке. В его руке покачивался баллончик с краской — тем самым ядовито-розовым неоном, которым мы утром «украсили» его жизнь.

— Ты че здесь забыл, Игрунов? — я попятилась назад, пока не уперлась поясницей в холодный край раковины. — Это женский туалет, если ты еще не заметил по отсутствию писсуаров.

— Я заметил, что ты очень любишь рисовать, Руднева, — он сделал шаг вперед. — Но у тебя хромает композиция. Тебе не кажется, что на этом чистом, бледном холсте чего-то не хватает?

— Попробуй только подойди, — я схватила стоящий рядом флакон с жидким мылом, понимая, насколько это жалкое оружие.

Ян усмехнулся. В один рывок он преодолел расстояние между нами и прижал меня к раковине. Его ладонь железной хваткой впилась в мое плечо, блокируя движения. Он был намного сильнее, чем казался.

— Игорь отлично справился, — прошептал он мне прямо в губы. — Пока ты строила глазки этому дебилу, я ждал здесь.

— Пусти, урод! — я дернулась, но он навалился всем весом, вдавливая меня в фаянс.

— Тсс... Тише, Снежинка. Сейчас мы добавим тебе немного красок. А то ты слишком бледная.

Он встряхнул баллончик.

— Нет... Ян, не смей! — выдохнула я, зажмурившись.

Я почувствовала первое холодное прикосновение струи на своей шее. Шипение краски заполнило комнату. Он медленно вел баллончиком по моей ключице, спускаясь ниже, к краю облегающего топа.

— Тебе идет розовый, Валерия. Теперь каждый в этом зале будет знать, чья ты сегодня добыча.

Он не просто брызгал краской. Он рисовал на моей коже что-то похожее на метку, и я чувствовала, как липкая жидкость въедается в поры, оставляя за собой едкий запах и чувство полного бессилия.