Через секунду подбежала запыхавшаяся Лика.

— Лер! Я его видела! Он промелькнул мимо касс и вышел на улицу! Ты успела рассмотреть лицо?!

Я медленно взяла в руки жвачку, которую он оставил. На упаковке черным маркером было написано два слова:

«НЕ ОГЛЯДЫВАЙСЯ».

— Нет, — я сжала упаковку в кулаке.

***

Мы вернулись в общагу на автопилоте. Я даже не помню, как мы оплатили покупки. В голове крутился этот низкий голос. Лика суетилась на кухне, разбирая пакеты, а я заперлась в комнате и достала ту самую пачку жвачки.

«НЕ ОГЛЯДЫВАЙСЯ». Ха. Как бы не так.

Я плюхнулась на кровать, схватила телефон и открыла чат с неизвестным. Пальцы летали по экрану — адреналин после встречи в «Перекрестке» требовал выхода.

Я: «Жвачка невкусная. Слишком много мяты, аж зубы сводит. В следующий раз попробуй что-то поинтереснее. Если, конечно, у тебя хватит фантазии».

Я: «И кстати... шрам над губой. Видно, целовался много? Иначе я не объясню, как можно так глупо подставиться. Или это тебя так жизнь за прогулы покусала?»

Я нажала «отправить» и откинула телефон на подушку, глядя в потолок. Сердце колотилось. Лика заглянула в комнату, держа в руках йогурт.

— Ну что, написала? — она присела на край моей кровати.

— Пусть знает, что я не боюсь его загадок, — я усмехнулась, чувствуя, как на губах играет азартная улыбка.

Телефон завибрировал. Один раз. Коротко.

Неизвестный: «Насчет поцелуев... проверка была бы интересной. Но шрам — это память о том, что бывает, когда лезешь не в свои дела. Тебе, кстати, этот совет тоже пригодится. Особенно завтра, когда Ян будет требовать свой "долг"».

Неизвестный: «И не ешь всю жвачку сразу. Она помогает не болтать лишнего, когда страшно».

— Вот же гад! — Лика выхватила телефон. — Он реально за тобой следит!

— Завтра понедельник…

Я посмотрела на свое отражение в темнеющем стекле.

— Знаешь, Лик... Мне кажется, этот учебный год будет самым веселым в моей жизни. Или последним спокойным.

Глава 12

— Готова? — Лика сжала мою ладонь перед дверью в аудиторию живописи. — Если он перегнет палку, я кину в него банкой с растворителем. Клянусь.

— Спокойно, Волкова. Я сама справлюсь, — я толкнула дверь.

Студенты расставляли мольберты, но стоило мне зайти, как наступила гробовая тишина. Ян сидел в самом центре, на высоком табурете, небрежно подбрасывая в руке угольный карандаш. Рядом с ним стоял пустой подиум для натурщиков.

— О, Руднева, — Ян лениво улыбнулся. — Ты как раз вовремя. Натурщица с третьего курса внезапно заболела. А у нас сегодня тема: «Анатомия и характерные детали».

Преподаватель, седой старик, который обожал Яна за его талант (и, честно говоря, за спонсорские взносы его отца), прокашлялся.

— Да, Валерия... Ян предложил, раз уж вы задолжали ему за испорченную работу... может, выручите группу?

— С натуры, значит? — я подошла к подиуму, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. — И какой «образ» ты для меня придумал, Игрунов?

— Никаких образов, Снежинка, — Ян встал и подошел ко мне вплотную. — Только правда. Сними худи. Оставь тот топ, в котором ты вчера «позировала» в мужской общаге. Группа должна видеть... змею. И синяк. Пусть посмотрят, как выглядит столкновение льда и камня.

По аудитории пронесся вздох. Девчонки из свиты Кристины, самой её не было — видимо, зализывала раны, злорадно переглянулись.

— Ты хочешь, чтобы я стала твоей моделью? — я посмотрела ему прямо в глаза. — Хорошо.

Я медленно стащила через голову объемную толстовку. Под ней остался тот самый ультра-короткийграфитовый топ. Я взошла на подиум, как на эшафот, и села, закинув ногу на ногу так, чтобы татуировка змеи была видна во всей красе. Синяк на животе к понедельнику стал темно-желтым с багровыми краями — живое свидетельство «гостеприимства» этого вуза.

— Начинайте, — бросила я, глядя поверх голов студентов.

Ян замер. Он взял планшет и начал быстро, рваными движениями набрасывать линии. В аудитории воцарилась такая тишина, что было слышно, как уголь шуршит по бумаге.

Я чувствовала на себе десятки взглядов. Кто-то смотрел с восхищением, кто-то с брезгливостью. Но взгляд Яна... он не просто рисовал. Он будто касался моей кожи кончиком карандаша. Он вырисовывал каждую чешуйку змеи, каждый контур синяка, каждую линию моих плеч.

— Замри, — прошептал он, не поднимая головы. — Не дыши. Ты сейчас идеальна.

Прошло сорок минут. Спина затекла, но я не шевелилась. Я смотрела на Яна и видела, как он меняется. Его маска высокомерия сползла, он был полностью поглощен процессом. Он видел не «врага», он видел искусство.

В какой-то момент дверь аудитории тихо приоткрылась. Я скользнула взглядом в щель и замерла. Там, в полумраке коридора, стоял парень в капюшоне. Тот самый аноним. Он смотрел прямо на меня, прислонившись к косяку. На его губах, там, где был шрам, заиграла та самая странная усмешка. Он приложил палец к губам — «тсс» — и подмигнул мне.

— Руднева, я сказал — не шевелись! — прикрикнул Ян, заметив, что я отвлеклась.

Он проследил за моим взглядом, резко обернулся к двери, но там уже никого не было. Только пустой коридор и эхо шагов.

— Кто там был? — Ян нахмурился.

— Твоя совесть, Игрунов, — ответила я, вставая с подиума. — Время вышло. Долг погашен?

Ян посмотрел на свой испорченный рисунок, потом на меня. В его глазах была растерянность, которую он не успел скрыть. Черная полоса угля перечеркнула моё лицо на бумаге, будто ставя крест на его плане унизить меня.

— Ты свободна, — буркнул он, отворачиваясь к окну. — Пока что.

Я натянула худи прямо на подиуме, игнорируя шепотки одногруппников.

Лика подлетела ко мне, протягивая влажные салфетки:

— Лер, ты была как статуя. Но тот парень в дверях... ты тоже его видела?

— Видела, — коротко бросила я.

В сумке коротко вибрировал телефон. Один раз. Второй. Я достала его, уже зная, что увижу.

Неизвестный: «Красивая поза, Снежинка. Ян неплохо рисует, но он видит только поверхность. Он видит змею на коже, но не видит яд в твоих глазах. А я вижу глубже».

Неизвестный: «Кстати, желтый цвет синяка тебе не идет. Тебе больше подходит красный. Цвет опасности. Не задерживайся в столовой, там сегодня слишком много лишних ушей».

Я замерла посреди коридора. Он был там. Он смотрел, как я стою перед всеми почти раздетая. И его это... забавляло? Или злило?

— Кто пишет? — Ян возник рядом со мной так внезапно, что я едва не выронила телефон.

Он всё ещё был в том самом «рабочем» состоянии: пальцы испачканы в угле, волосы взлохмачены. Он заглянул в мой экран, но я успела заблокировать его.

— Не твоё дело, Игрунов, — я убрала телефон в задний карман джинсов. — Ты получил свой «долг». Теперь мы в расчёте.

— В расчёте? — Ян усмехнулся, делая шаг ко мне и заставляя вжаться в стену рядом с расписанием. — Ты думаешь, сорока минут позирования достаточно, чтобы я забыл, как ты выставила меня идиотом в мужской общаге?

— Ты сам сказал: «Игра окончена».

— Для них — да, — он кивнул в сторону Дэна и Марка, которые о чем-то спорили у окна. — Но не для нас. Кто этот парень, на которого ты смотрела? Твой парень из «прошлой жизни»? Приехал защищать свою Снежинку из провинции?

В его голосе прорезалось что-то новое. Ревность? Нет, скорее собственнический инстинкт. Ян привык, что всё на этом факультете принадлежит ему — взгляды, внимание, страх. А тут кто-то чужой влез на его территорию.

— У него шрам над губой, Ян, — я решила пойти ва-банк, внимательно следя за его реакцией. — Тебе это о чем-то говорит?

Лицо Яна на мгновение окаменело. Его зрачки сузились, а пальцы, испачканные углём, сжались в кулаки. Он явно что-то знал. Или кого-то вспомнил.

— Не лезь туда, Руднева. Держись от него подальше. Поняла?

— А то что? — я вздернула подбородок. — Он тоже «скучный»?