— Нет, — я медленно скомкала записку обратно. — Она написала «одна». Если я приду с охраной, они просто затихарятся и будут гадитьисподтишка до конца года.

— Ты с ума сошла?! Кристина — КМС по какому-то там мордобою, она невменяемая, когда дело касается Яна!

— Пусть попробует, — тихо сказала я.

Весь остаток пары я чувствовала на себе три пары сверлящих глаз со спины и одну — тяжелую, непонятную — спереди. Ян так и не обернулся больше, но когда прозвенел звонок, он собрал свои вещи удивительно быстро. Проходя мимо моего стола, он на секунду задержался и бросил свой рисунок змеи прямо поверх моего ватмана.

— Дорисуй ей глаза, Руднева, — бросил он, не глядя на меня. — А то она у тебя выглядит слепой.

Он ушел, а я осталась сидеть с запиской в одной руке и его рисунком в другой.

Семь вечера. За общагой.

Глава 8

Они ждали меня за старым гаражным кооперативом, примыкающим к забору вуза.

В центре стояла Кристина. Высокая, с идеально прямой спиной, её каштановые волосы были стянуты в тугой хвост, открывая острые скулы. На ней была дорогая кожаная куртка и тяжелые ботинки — она явно пришла не на прогулку. Слева — Мила, миниатюрная куколка с платиновым каре, которая всегда хихикала над шутками Яна. Справа — Яна, крупная девица.

— Пришла всё-таки, — Кристина сделала шаг навстречу. — Я думала, ты только на публику смелая, Руднева.

— Ты просила — я пришла. Что тебе нужно, Кристина? — я остановилась в паре метров, не сводя с них глаз.

— Мне нужно, чтобы ты поняла свое место, — Кристина двигалась плавно, почти незаметно сокращая дистанцию. — Ты здесь без году неделя. Приперлась со своим красным аттестатом из какой-то дыры и решила, что можешь диктовать правила?

— Я никому ничего не диктую. Я просто учусь.

— Ты вертишь хвостом перед Игруновым! — вдруг сорвалась на крик Мила, её кукольное личико исказилось. — Рисуночки, татуировочки... Ты думаешь, мы не видим, как ты его провоцируешь?

Я не успела ответить. Кристина сделала резкий выпад. Она была быстрее, чем я ожидала.

Её кулак впечатался мне в живот. Дыхание мгновенно выбило из легких, перед глазами поплыли черные круги. Я охнула, сгибаясь пополам, и в этот момент Кристина схватила меня за воротник куртки и с силой впечатала в шершавую бетонную стену гаража.

— Слушай меня сюда, новенькая, — прошипела она мне в самое ухо. — Ты ведешь себя как последняя шавкаЯна. Хвостиком за ним ходишь, внимание привлекаешь... Ты для него — игрушка на вечер. Развлечение, чтобы нос почесать.

Я пыталась вдохнуть, но в груди будто застрял раскаленный ком.

— Если я еще раз увижу, как ты на него смотришь, или если ты еще хоть раз выставишь его дураком перед всеми... — Кристина еще сильнее вжала меня в бетон, так что камни впились в лопатки. — Я сделаю так, что твое липовое фото покажется тебе детской сказкой. Я тебя по частям разберу. Поняла?

Я подняла голову. По лицу катился холодный пот, но внутри, за болью в животе, начинало разгораться нечто более опасное.

— Поняла... — прохрипела я, выдавливая из себя кривую усмешку. — Поняла, что ты... просто боишься.

Кристина занесла руку для второго удара, её глаза расширились от бешенства.

Резкий, оглушительный хлопок разорвал тишину гаражей.

— Твою мать! — взвизгнула Мила, приседая на корточки и закрывая голову руками.

Ещё два выстрела — один за другим. В темноте кустов сверкнули яркие вспышки, и запах пороха мгновенно заполнил пространство.

— Это что, пули?! — заорала Яна. — В нас стреляют! Бежим!

Кристина, которая секунду назад была воплощением крутизны, резко отпрянула от меня. Её руки задрожали, она затравленно оглянулась на кусты, откуда продолжало валить серое облако дыма. Страх перед «пулей» оказался сильнее любви к Яну и желания побить новенькую.

— Сваливаем! — скомандовала Кристина, и вся их «банда» с позорным топотом рванула в сторону освещенной части улицы, спотыкаясь и толкая друг друга.

Я сползла по стенке на землю, всё ещё прижимая руку к ноющему животу. Сердце колотилось где-то в горле. В ушах звенело.

— Да, петарды реально как пули из пистолета, — Лика вышла на свет, небрежно обмахиваясь рукой от дыма. — Звонко, громко, и обосраться можно. Судя по запаху, который они после себя оставили, Кристина завтра пойдёт покупать новые леггинсы.

Она подошла ко мне и протянула руку.

— Лер, ты как? Сильно эта швабра тебя задела?

— Вдохнуть не могла секунд десять, — я приняла её руку и с трудом поднялась, отряхивая джинсы. — Но это того стоило. Лика, ты сумасшедшая. Где ты их взяла в семь вечера?

— Пф, у меня с китайского Нового года в рюкзаке заначка лежала. «Корсар-8», детка. Бьёт так, что у голубей инфаркт случается, а у наших фиф — полная перезагрузка системы ценностей.

Лика посмотрела в ту сторону, где скрылись девчонки, и сплюнула.

— «Шавка Яна», значит? Ну-ну. Завтра по универу пойдёт слушок, что Кристина испугалась пары хлопушек. Посмотрим, кто тут теперь будет хвостом вилять.

Я посмотрела на свои дрожащие пальцы. Живот всё ещё ныл, но внутри разливалось странное чувство триумфа.

— Пошли в общагу, — я слабо улыбнулась. — Надо приложить что-то холодное, а то завтра на физресиняк будет светиться ярче твоих волос.

***

Мы просочились в общагу мимо засыпающей вахтёрши. Лика всё ещё победно сжимала в кармане пустую упаковку от петард, а я шла, чуть согнувшись — живот ныл, напоминая о «дружеском» привете от Кристины.

— Так, Руднева, отставить страдания. Сейчас будем проводить реабилитацию по системе «Люкс», — Лика включила чайник, который тут же зашумел на всю комнату, как взлетающий боинг.

Она усадила меня на кровать, обложив подушками, и полезла в свои закрома под столом. Через минуту передо мной на тумбочке торжественно стояли две красные коробочки «Доширака» — элитная говядина, острая, как язык Кристины.

— Вот, держи, — Лика протянула мне пачку льда из морозилки, обмотанную моим же чистым полотенцем. — Приложи к животу. А я пока заварю наш праздничный ужин.

Я прижала холод к коже и зажмурилась. Боль потихоньку начала отступать, сменяясь приятным онемением. В комнате воцарился тот самый уют, который бывает только в общаге: когда за окном холодный город и враги, а здесь — желтый свет настольной лампы и лучшая подруга с вилкой в зубах.

— Ну что, ужастик? — Лика открыла крышки, и по комнате поплыл тот самый божественный аромат химии и глутамата. — Выбрала что-нибудь?

— Давай «Заклятие», — я открыла ноутбук. — Или что-нибудь пропризраков в заброшенных психушках. После сегодняшнего вечера никакие скримеры мне не страшны.

Мы устроились вдвоем на моей кровати, поставив ноутбук на гору учебников по архитектуре.

— Дура, не иди туда, — прошамкала Лика с полным ртом лапши. — Тебя там Кристина с петардами ждет.

Мы обе прыснули со смеху, едва не перевернув доширак.

— Слушай, Лер, — Лика вдруг стала серьезнее, не отрываясь от экрана, где как раз кто-то истошно закричал. — Ты же понимаешь, что завтра они просто так это не оставят? Кристина поднимет такой хай...

— Пусть поднимает, — я сделала глоток чая. — Она меня ударила первая. У меня синяк. А у неё — только подмоченная репутация. Если Ян хоть немного умнее, чем кажется, он поймет, что его «армия» — это сборище истеричек.

— Ян... — Лика хитро прищурилась. — Кстати, ты видела, как он ту змею рисовал? Он же её буквально вылизывал карандашом. Кажется, Снежинка, ты его не просто разозлила. Ты его заинтриговала.

Я промолчала, вспоминая тот его взгляд в аудитории. Капля крови на кинжале. Он дорисовал её не просто так. Это было обещание.

— Смотри, смотри! Сейчас её сожрут! — выкрикнула Лика, тыча вилкой в экран.

Я уткнулась в ноутбук, стараясь не думать о завтрашнем дне. Сейчас был только доширак, крики из колонок и холодный лед на животе. Истинная жизнь первокурсницы.