— Но Игорь... и все остальные...

— Лика, — я повернулась к ней. — Если я сейчас начну оправдываться, я проиграю. Если я заплачу — они победили. Сейчас мы просто будем учиться. Как ни в чем не бывало.

Аудитория начала заполняться. Люди заходили, косились на меня, перешептывались, прикрывая рты ладонями. Ян сел через два ряда от меня. Я чувствовала его взгляд. Он не понимал. Он ждал жертву, а увидел стену.

Весь чертов час проектирования я не поднимала головы от листа. Я вычерчивала идеальные линии, такие острые, что ими можно было порезаться.

— Руднева, — препод подошел к моему столу, рассматривая эскиз. — Сегодня на редкость чистая работа. Хороший ритм.

— Спасибо, — ответила я, не глядя на него.

Я видела периферийным зрением, как Дэн нервно крутит ручку. Его идеальный план дал осечку. Они рассчитывали, что я сломаюсь прямо сейчас, устрою сцену, и тогда мой позор станет окончательным. Но я сидела здесь, идеальная, холодная и недосягаемая.

Глава 7

Вчерашний день закончился в тишине общаги под шокированный шепот Лики: «Лер, ты уверена?». Уверена ли я? О да. Я никогда не была так уверена.

Утром я достала из самого дна чемодана свой «боевой» комплект. Когда-то я купила его для йоги, но так и не решилась надеть — слишком вызывающе. Тёмно-графитовые шорты, которые больше напоминали вторую кожу и едва доходили до середины бедра, и такой же ультра-короткий топ.

Я накинула сверху длинный оверсайз-кардиган, застегнув его на одну пуговицу, чтобы до поры до времени никто ничего не понял.

— Пошли, Волкова. Шоу должно продолжаться, — бросила я, глядя в зеркало.

В институте всё было по классике: шепотки, смешки за спиной и сальные взгляды. «Троица» уже сидела в холле у фонтана, как короли на именинах. Ян выглядел донельзя довольным собой, обсуждая что-то с Марком.

Я глубоко вздохнула и вошла в самый центр холла. Лика шла сбоку, держа телефон наготове — она знала, что этот момент должен быть запечатлен.

— Эй, Игрунов! — звонко крикнула я на весь холл.

Ян медленно повернулся, его бровь взлетела вверх.

— О, Снежинка созрела для разговора? Решила поблагодарить за популярность?

— Нет, — я подошла к нему почти вплотную. — Решила указать твоему «мозгу» на одну досадную ошибку в рендере. Дэн, ты же у нас профи в Фотошопе?

Дэн подозрительно прищурился, поправляя очки.

— О чем ты, Руднева?

Я не стала отвечать словами. Одним резким движением я скинула кардиган прямо на руки опешившей Лике. По холлу пронесся коллективный вздох, переходящий в свист. Парни повскакивали с мест. Но я смотрела только на Яна.

— Смотри внимательно, Ян. Прямо сюда.

Я чуть повернулась боком, выставляя левое бедро вперед. Там, на белоснежной коже, которую никогда не видел никто в этом вузе, красовалась четкая, изящная черная татуировка: змея, обвивающая кинжал. Крупная, детальная, она начиналась у самого края шорт и уходила вниз к колену.

— Моей татуировке два года, — громко произнесла я, оглядывая затихшую толпу. — А теперь достаньте свои телефоны и посмотрите на то «фото», которое вам разослали эти никчемные сказочники.

Я ткнула пальцем в сторону Дэна, чье лицо начало стремительно бледнеть.

— Видите там змею? Нет? Странно. Может, она испарилась при экспорте файла? Или, может, кто-то настолько бездарен, что даже подделать моё тело нормально не смог?

— Блин, реально... — послышалось из толпы. — На фотке бедро чистое.

— Фу, Дэн, ну ты и лажанул!

Ян смотрел на моё бедро, и его челюсть, казалось, сейчас встретится с полом. Он не мог оторвать взгляда от татуировки.

— Игрунов, — я подошла к нему на шаг ближе. — В следующий раз, когда захочешь снять с меня одежду, наберись смелости сделать это лично, а не через кривой Фотошоп своего друга. Хотя... — я окинула его презрительным взглядом. — Тебе всё равно не светит.

Я выхватила свой кардиган из рук сияющей Лики и, не оборачиваясь, направилась к лестнице.

— Лика, удали этот мусор из чата потока, — бросила я через плечо. — Слишком много чести — хранить в телефонах подделки, когда оригинал стоит гораздо дороже.

***

Я чувствовала себя так, будто сбросила старую кожу. На мне всё еще были те самые облегающие шорты и топ, только кардиган я теперь не застегивала. Пусть смотрят. Пусть знают, что их обманули.

Мы с Ликой заняли свои мольберты в последнем ряду. Преподобъявил тему: «Пластика и динамика линий».

Ян сел чуть впереди и левее. Я видела его затылок и напряженные плечи. Он не оборачивался, не язвил, даже с Марком не разговаривал. Он просто взял карандаш и впился в лист бумаги.

— Глянь, — шепнула Лика, кивнув в сторону Игрунова. — Наш принц сегодня подозрительно притих. Творит шедевр.

Я прищурилась, пытаясь рассмотреть, что он там чертит. С моего ракурса было видно, как его рука двигается по ватману — уверенно, резко, но с какой-то несвойственной ему тщательностью.

Я набрасывала эскиз колонны, но взгляд постоянно соскальзывал на Яна. В какой-то момент он чуть отодвинулся, чтобы оценить работу, и я похолодела.

На его листе не было ни колонн, ни натюрмортов. Там было моё бедро.

Он рисовал ту самую змею. Каждый чешуйчатый изгиб, каждый виток вокруг кинжала. Он воссоздавал татуировку по памяти, и, черт возьми, он делал это слишком хорошо. Он передал даже тень на коже, даже ту самую точку, где змеиный хвост уходил под край моих шорт.

— Ого... — выдохнула Лика, тоже заметив его рисунок.

Я почувствовала, как по спине пробежал странный холодок. Это не было похоже на издевательство. Это было похоже на одержимость. Ян Игрунов, который еще утром хотел меня уничтожить, теперь тратил целую пару на то, чтобы запечатлеть символ моего непокорства.

В какой-то момент он замер, словно почувствовал мой взгляд. Ян повернул голову. Его глаза встретились с моими.

Он не отвернулся. Напротив, он медленно приподнял свой рисунок, показывая его мне. На идеально прорисованном кинжале он добавил одну деталь, которой не было на моей тату — каплю крови, стекающую с острия.

Это был вызов. Но уже не войной, а чем-то другим.

— Руднева, — негромко произнес он. — Ты ведь знаешь, что змеи никогда не кусают просто так? Они всегда ждут, когда жертва подойдет поближе.

Я сжала карандаш так, что грифель хрустнул и сломался.

— Смотри не отравись своим же ядом, Игрунов, — ответила я, не отводя глаз. — Моя змея не любит, когда её пытаются приручить.

Он усмехнулся — на этот раз как-то иначе, почти искренне — и снова вернулся к рисунку, с силой заштриховывая фон вокруг кинжала.

Я всё ещё чувствовала на себе взгляд Яна, когда в затылок мне прилетело что-то легкое. Бумажный комок глухо ударился о мой затылок и упал на пол рядом с ножкой мольберта.

Я резко обернулась. Сзади, на три ряда выше, сидели те самые девицы из «фан-клуба» Яна — во главе с главной мегерой курса, Кристиной. Все трое синхронно уткнулись в свои планшеты, усиленно делая вид, что изучают светотень. Даже бровью не повели. Чистая работа.

— Крысы, — процедила Лика, проследив за моим взглядом. — Поднять?

Я сама наклонилась и подобрала скомканный листок. Развернула его под столом, стараясь не привлекать внимания препода. Почерк был размашистый, агрессивный, с сильным нажимом — явно писали в ярости.

«Сегодня в семь вечера за общагой. Не придешь — разобью голову. Одна. Без своей синей шавки».

Внутри всё похолодело, но не от страха, а от брезгливости. Значит, Ян рисует змей, а его «свита» готовит засаду?

Я мельком взглянула на Игрунова. Он продолжал что-то увлеченно штриховать, его плечо мерно двигалось. Знал ли он об этой записке? Или это была личная инициатива Кристины, которая не могла простить мне то, как Ян смотрел на моё бедро десять минут назад?

— Что там? — Лика выхватила бумажку. — Охренеть... «Разобью голову»? Лер, это уже статья. Мы никуда не пойдем. Или пойдем, но я возьму с собой газовый баллончик и позову пацанов с третьего курса.