Ян тяжело вздохнул, так выразительно закатив глаза, что проходящая мимо пара хихикнула. Он вытащил кошелёк и направился к кассе. Через минуту он вышел, держа пони за хвост двумя пальцами, как будто это была радиоактивная деталь.

— Держи свою лошадь, — он буквально впихнул её мне в руки. — Но если Марк увидит это и начнёт ржать, я скажу, что мы её нашли на помойке.

— О, Марк обязательно это увидит! — я радостно прижала пони к себе. — Лика будет в восторге!

Мы догнали ребят у фонтанов. Лика, увидев у меня в руках Пинки Пай, замерла, а потом её визг перекрыл шум воды.

— Игрунов сдался! Белый флаг выброшен! Розовая кавалерия наступает!

Марк чуть не подавился своим рожком с мороженым.

— Ян, старик… Ты ли это? Ты же говорил, что скорее прыгнешь в бетономешалку, чем коснёшься этой пони.

— Закрой рот, Марк, — буркнул Ян, но я видела, как уголки его губ предательски дрогнули. Он обхватил меня за талию, и мы пошли дальше, под аккомпанемент хохота друзей и победное попискивание моей новой игрушки.

***

Мы вернулись на виллу, когда луна уже высоко стояла над морем. В доме было тихо, только Лика и Марк о чем-то приглушенно спорили на кухне, шурша упаковками от чипсов.

Я зашла в нашу спальню, не выпуская из рук Пинки Пай. Ян шел следом, стягивая через голову футболку.

— Ну всё, Лера, ты её спасла, выгуляла, теперь положи эту розовую катастрофу на кресло и иди ко мне, — проворчал он, подходя к кровати. — Я начинаю ревновать к плюшевой лошади, а это уже диагноз.

— Подожди, она такая классная! — я села на край кровати, обнимая пони и утыкаясь носом в её кудрявую гриву. — Посмотри, какие у неё добрые глаза. Не то что у некоторых архитекторов, когда они видят чертежи первокурсников.

Я посильнее прижала игрушку к груди, и в этот момент...

— ДАВАЙ ПОИГРАЕМ! — пронзительный, мультяшный и неестественно громкий голос разорвал тишину спальни.

Я подскочила так, будто меня ударило током.

От неожиданности я буквально отшвырнула пони от себя. Бедная Пинки Пай пролетела через полкомнаты и с глухим стуком врезалась в шкаф, продолжая жизнерадостно хихикать из угла. Сердце ушло в пятки и забилось где-то в районе колен.

— Твою мать! — Ян отпрыгнул в сторону, едва не снеся торшер.

Я стояла посреди комнаты, прижав руки к лицу, и чувствовала, как по спине бежит холодный пот.

— Она... она заговорила! Ян!

Ян замер, глядя на лежащую у шкафа игрушку, которая всё еще издавала какие-то механические звуки. Потом он медленно перевел взгляд на меня — взъерошенную, напуганную до смерти говорящей лошадью — и его лицо начало странно дергаться.

— Снежинка... — выдохнул он, и в его голосе послышались первые нотки сдерживаемого хохота. — Ты... испугалась игрушки? Серьезно?

— Она заорала, Ян! — я всё еще тяжело дышала, глядя на Пинки Пай как на порождение ада.

— О боже... — Ян не выдержал. Он рухнул на кровать, закрывая лицо подушкой, и его плечи затряслись от дикого смеха.

— Не смешно! — я схватила подушку и запустила в него, но сама уже начала улыбаться сквозь остатки испуга. — Она реально жуткая!

— Иди сюда, героиня, — Ян сквозь смех притянул меня к себе, обнимая. — Я защищу тебя от всех говорящих лошадей мира. Но завтра я вытащу из неё батарейки. Клянусь, если она еще раз заговорит, я сам выпрыгну в окно без парашюта.

Глава 32

— С днём рождения, Лера... — прошептала я сама себе, глядя в потолок.

Восемнадцатое мая. Дата, которую я задвинула в самый дальний угол сознания. В этом году мне не хотелось свечей, тортов и дежурных поздравлений. Мне хотелось просто быть здесь, с Яном, в безопасности.

Я прислушалась. В доме было пугающе тихо. Обычно в это время из кухни уже доносились крики Лики или грохот посуды, которую Марк ронял в попытках приготовить завтрак. Но сейчас... только мерный гул кондиционера.

Я накинула халат и вышла в коридор.

— Ян? — мой голос прозвучал слишком громко в этой пустоте. — Лика? Ребята, вы где?

Я заглянула в комнату Лики и Марка. Кровать заправлена, вещей нет. В комнате Дэна — идеальный порядок, ноутбук закрыт, что само по себе было аномалией. На террасе — никого. Бассейн был идеально гладким, как зеркало, в котором отражалось равнодушное небо.

Сердце пропустило удар. Я бросилась к телефону.

Гудок... второй... третий... «Абонент временно недоступен».

Я набрала Яна. Снова и снова. Та же холодная фраза автоответчика. Лика, Марк, Дэн — все они будто провалились сквозь землю.

— Нет, нет, нет... — я начала мерить шагами гостиную. — Это не смешно. Ян, пожалуйста, только не сегодня.

В голову полезли самые жуткие мысли. Дима? Кристина? Авария? Неужели всё это время за нами следили и дождались момента, когда я расслаблюсь?

Я вернулась в спальню, чувствуя, как паника ледяными пальцами сжимает горло. Села на кровать, прижимая к себе Пинки Пай.

Я замерла, глядя на пони. В её стеклянных глазах отражалось моё растерянное лицо. Я одна. В чужом городе. В свой день рождения. И самое страшное — я не знаю, живы ли те, кто стал для меня дороже воздуха.

Не мой телефон резко пришел звонок. Я схватила его, прижимая трубку к уху. Это был Марк.

— Ребят! Вы где?

— Лера! Срочно! Яна сейчас заберут менты! Беги к набережной!

Телефон резко выпал из рук. Ну и отпраздновала я свой день рождения, конечно.

Я бежала так, что легкие горели огнем. В ушах всё еще звенел истошный крик Марка: «Ян в опасности! Менты! Беги!». Мир превратился в смазанное пятно из лиц прохожих, пальм и солнца. Я не видела ступенек, не чувствовала боли в ребрах — только ужас. Если его заберут, если Кристина или Дима всё-таки дотянулись до него через закон... я не выживу.

Я вылетела на набережную, задыхаясь, с растрепанными волосами и безумным взглядом.

— Ян! — закричала я, оглядываясь по сторонам. — Ян, где ты?!

И тут я замерла.

Прямо посреди главной аллеи, на фоне сверкающего моря, стоял огромный стол, накрытый белоснежной скатертью. Вся территория вокруг была украшена розовыми и серебристыми шарами. Лика в ярком сарафане подпрыгнула на месте, дуя в праздничный рожок.

— С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, СНЕЖИНКА!

Марк, Дэн и — самое главное — Ян стояли там же. Живые. Свободные. Ян держал в руках огромный букет белых пионов, а на его лице была такая виноватая и одновременно нежная улыбка, что мне захотелось его и поцеловать, и придушить одновременно.

— Марк... я тебя убью... — прохрипела я, сползая по стволу ближайшей пальмы. — У меня... инфаркт сейчас будет. Какие менты?!

— Прости, Снежинка! — Марк ржал в голос, давая «пять» Дэну. — Но иначе ты бы так быстро не прибежала! Нам нужен был эффект неожиданности!

Ян быстро подошел ко мне, подхватывая под локоть.

— С днем рождения, моя сумасшедшая девочка. Прости за этот хаос, но Лика сказала, что обычный завтрак — это скучно.

Он подвел меня к столу, и я дар речи потеряла. По центру стоял шедевр кондитерского искусства — огромный торт в виде... Пинки Пай. Она была точь-в-точь как та игрушка, только из крема и мастики, и смотрела на меня своими безумными сахарными глазами.

— Мы решили, что раз ты теперь с ней спишь, то должна её и съесть, — хихикнула Лика, обнимая меня. — Давай, задувай свечи, пока Марк не съел её ухо!

Я смотрела на них — на моих сумасшедших, преданных друзей, на Яна, который ради меня устроил этот спектакль на глазах у половины Сочи. Сердце всё еще колотилось в горле, но это был уже не страх. Это было счастье, от которого кружилась голова.

— Вы ненормальные, — выдохнула я, закрывая глаза и загадывая только одно: чтобы этот день никогда не заканчивался.

Я едва успела проглотить кусочек кремового уха Пинки Пай, как Лика железной хваткой вцепилась в мой локоть. Глаза её горели фанатичным огнем.

— Снежинка, ты думала, это всё? Нет, дорогая. Сейчас мы едем в Сочи Парк. Нас ждут «Змей Горыныч», «Квантовый скачок» и море твоих искренних, высокочастотных воплей!