Я обернулась. Кристина стояла в центре, скрестив руки на груди. Слева от неё — Милана, а справа — Яна.

— Что, Руднева, отмываешься? — голос Кристины сочился ядом. — Думаешь, если запрыгнула в постель к Игрунову, то теперь неприкасаемая?

— Кристина, уйди с дороги, — я постаралась, чтобы мой голос не дрожал, хотя сердце забилось где-то в горле. — У нас завтра олимпиада, нам не до твоих сцен.

— Олимпиада? — Милана сделала шаг вперед, сплевывая жвачку прямо в раковину. — Ты на неё не попадешь. Нам надоело смотреть на твою кислую мину «святой невинности».

— Ты забрала то, что принадлежит Кристине по праву, — прошипела Яна. — Ян всегда был её. А ты просто заноза, которую пора вытащить.

Прежде чем я успела среагировать, Яна резко схватила меня за плечо и толкнула к стене. Затылок отозвался тупой болью от удара о плитку.

— Эй! Вы что творите?! — крикнула я, пытаясь вырваться, но Милана перехватила мои руки, заламывая их за спину.

— Мы просто учим тебя манерам, паинька, — Кристина подошла вплотную. — Посмотрим, как Ян будет целовать тебя, когда на твоем лице не останется живого места.

Первый удар пришелся в живот. Дыхание перехватило, мир на секунду почернел.

— Пожалуйста... — выдохнула я, соскальзывая по стене на пол.

— «Пожалуйста» будешь говорить коменданту, когда мы скажем, что ты сама на нас набросилась в припадке истерики, — Кристина замахнулась для следующего удара.

***

Я попыталась вдохнуть, но ребра отозвались острой, колючей вспышкой. Во рту был густой привкус железа. Я подняла руку к лицу и увидела на пальцах свежую кровь. Толстовка Яна... Боже, его светлая толстовка теперь была в грязных пятнах и разводах.

— Лера! Снежинка, ты там заснула?!

Лика дергала ручку, кричала,угрожала позвать Марка. Я хотела ответить, но из горла вырвался только слабый хрип. Когда замок наконец щелкнул и Лика ворвалась внутрь, я увидела, как её лицо побелело за доли секунды.

— Боже мой... Снежинка... — она рухнула передо мной на колени, и её руки, обычно такие уверенные, задрожали, не решаясь коснуться меня. — Эти суки... я их убью! Я сейчас же зову медсестру, я звоню Яну...

Она уже выхватила телефон, и экран вспыхнул, готовый набрать его номер. Я поняла: если он сейчас ответит, если услышит голос Лики и поймет, что произошло — всё закончится. Его хрупкое спокойствие, его попытка стать «нормальным» ради меня — всё сгорит в его ярости.

— Нет, Лика... стой, — я рванулась вперед, перехватывая её запястье.

Боль в животе скрутила меня, но я не разжала пальцы.

— Не надо медсестру. И Яна... Пожалуйста.

— Ты с ума сошла?! У тебя лицо в кашу! — Лика почти плакала, пытаясь вырваться.

— Лик, послушай меня, — я заставила её посмотреть мне в глаза, игнорируя то, как пульсирует скула. — Если он увидит меня такой... он сорвется. Он пойдет к отцу, он снова станет тем монстром, которым его воспитывали. Он только начал верить, что может быть счастливым. Я не позволю Кристине отнять это у него через меня. Понимаешь? Это будет её победа.

Я с трудом поднялась, опираясь на плечо Лики. Мир качнулся, перед глазами поплыли черные круги, но я устояла.

— Мне нужно спрятаться, Лик. Помоги мне дойти до общаги через черный ход, пока парни не вышли из зала. Умой меня... Я запрусь в комнате. Ян не должен видеть меня такой. Пожалуйста...

— Ладно, Снежинка. Но если ты упадешь в обморок, я вызываю вертолет. Поняла?

Я кивнула, хотя каждое движение отдавалось вспышкой боли. Мы медленно двинулись к выходу. Я знала: это начало самой трудной игры. Скрыть правду от человека, который знает каждый мой вздох.

***

Лика суетилась вокруг меня, прикладывая холодную банку газировки к моей вспухшей скуле. Каждый вдох отдавался резью в ребрах, но я сидела неподвижно, зажмурившись, пока она пыталась стереть следы крови с моего лица.

— Снежинка, это капец... — шептала она, и её руки заметно дрожали. — Если он узнает, он же этот унитаз, об который тебя приложили, Кристине на голову наденет.

— Не узнает, — выдохнула я, сжимая край одеяла. — Лик, просто выпроводи их. Скажи, что я отравилась... или что у меня мигрень.

В этот момент в коридоре раздались тяжелые, уверенные шаги. Те самые, которые я узнаю из тысячи. Сердце забилось о ребра, как раненая птица.

— Лера? — голос Яна за дверью прозвучал низко и встревоженно. — Лика, открывай. Почему вы ушли, не дождавшись нас? Марк сказал, вы проскочили через черный ход.

Лика подпрыгнула на месте, едва не выронив ватный диск. Она сделала глубокий вдох, приняла свой фирменный боевой вид и подошла к двери, приоткрыв её лишь на узкую щелочку.

— Стоять! — гаркнула она так натурально, что даже я вздрогнула. — Вход воспрещен! У Леры голова болит просто раскалывается, она пластом лежит. Переутомилась ваша Снежинка. Дайте ей поспать!

— Голова? — послышался голос Марка за спиной Яна. — Она же пять минут назад скакала как заведенная. Может, таблетку дать? У меня есть...

— Свои таблетки сам ешь, Марк! — отбрила Лика. — Ей нужен покой. У неё мигрень, свет режет глаза. Игрунов, не сверли дверь взглядом, она от этого не откроется!

Наступила тишина. Такая долгая, что я перестала дышать. Я видела в щелку двери только край плеча Яна. Он не уходил. Он стоял там, и я кожей чувствовала, как он хмурится, как его интуиция кричит ему, что за этой дверью что-то не так.

— Лера? — позвал он снова, тише. — Ты меня слышишь? Просто скажи, что всё нормально, и я уйду.

Я зажала рот рукой, чтобы не всхлипнуть. Если я заговорю, он почует фальшь в моем голосе. Он поймет, что я плачу.

— Она спит уже! — Лика почти выпихнула его локтем. — Идите в свою комнату, завтра олимпиада, выспитесь хоть раз в жизни. Завтра утром увидитесь. Всё, отбой!

Она захлопнула дверь и провернула ключ. Мы обе замерли, слушая, как за дверью всё еще стоят двое.

— Что-то тут не чисто, Марк, — негромко произнес Ян. — У неё никогда не болела голова так, чтобы она не захотела меня видеть.

Шаги медленно удалились. Лика сползла по двери на пол, вытирая пот со лба.

— Кажется... пронесло. Но завтра на олимпиаде, Снежинка, нам понадобится либо чудо, либо очень много грима.

Глава 28

— Спокойно, Снежинка, — Лика лихорадочно орудовала спонжем. — Мы сейчас из тебя сделаем «Загадочную гостью из Венеции». Никто и глазом не моргнет.

Она нанесла плотный слой театрального грима, скрывая синяки, а сверху закрепила тяжелую, расшитую серебром и речным жемчугом маску. Она закрывала верхнюю часть лица, оставляя открытыми только подбородок и глаза.

Я надела платье из коллекции Лики — летящий шифон синего цвета, расшитый металлическими нитями. Я выглядела... нереально. Как призрак.

— Всё, — Лика выдохнула, поправляя мне воротник. — Иди. Ян в первом ряду, он глаз с подиума не сводит.

Я вышла за кулисы. В зале гремела музыка, вспышки камер слепили, а голоса судей сливались в неразборчивый гул. Кристина стояла неподалеку в своем золотом платье, сияя от уверенности. Увидев меня в маске, она на мгновение замерла, её губы искривились в презрительной усмешке. Вот же тварь.

«Выход модели номер семь!» — прошептал распорядитель.

Подиум казался бесконечной дорожкой над пропастью. Я шла, чеканя шаг, стараясь не хромать и держать спину ровно, несмотря на ноющую боль в ребрах.

И тут я увидела его. Ян сидел прямо по центру. Его лицо было бледным, челюсти сжаты. Он не хлопал, не улыбался. Он подался вперед, впиваясь взглядом в мою фигуру в маске. Я чувствовала, как его внимание буквально прожигает меня насквозь.

Я дошла до края подиума. Повернулась. И на секунду наши взгляды встретились. Я увидела, как его зрачки расширились. Он узнал.

Его взгляд упал на край моей шеи, где из-под грима предательски проступила полоска синевы, которую Лика не успела закрыть.

Мир вокруг перестал существовать.