— Ну что? — он сделал шаг навстречу. — Здесь нет свидетелей, Лера. Только ты, я и эта чертова бутылочка, которая, кажется, сегодня на нашей стороне.

Я прижалась спиной к стене, чувствуя, как он сокращает расстояние.

— Ян... я... — слова застряли.

— Я знаю, — вдруг мягко сказал он, останавливаясь в паре сантиметров от моего лица. — Лика мне всё рассказала, пока ты «пудрила носик». О том, что ты ни разу... Не бойся. Я не буду торопиться.

— Знаешь, — я посмотрела ему прямо в глаза, стараясь, чтобы голос не дрожал, — я всё равно не понимаю. Почему ты с первых дней учебы так издевался над мной? Зачем были эти шпильки, этот холод?

Ян тяжело вздохнул и отвел взгляд на окно, где вдалеке мерцали огни города.

— Чтобы ты не привязывалась ко мне, — глухо признался он. — Я думал, ты такая же, как и все: увидишь фамилию Игрунов, тачку, шмотки — и полезешь мне на шею. Я хотел оттолкнуть тебя раньше, чем ты успеешь стать для меня кем-то важным. Ой, как я ошибся, Руднева... Ты оказалась крепким орешком.

Я фыркнула, скрестив руки на груди. Обида за прошлые недели всё еще колола где-то под сердцем.

— За Пинки Пай получишь отдельно, — буркнула я.

Ян вскинул бровь, и на его губах заиграла та самая полуулыбка.

— Твоя любимая пони? — подколол он.

— В зеркальности! — огрызнулась я. — И за краску на моем теле тоже получишь! Ты хоть представляешь, как долго я её отмывала?

Ян не выдержал и тихо рассмеялся. Этот смех был совсем не похож на его обычную издевательскую усмешку. Он был искренним.

— Давай весь список, — он сделал шаг ко мне, так что между нами не осталось и ладони пространства. — За что еще я получу?

— За всё! — выпалила я, задираяподбородок.

— Уже конкретнее... — прошептал он. — А за то, что я сейчас сделаю, я тоже получу?

Он осторожно, кончиками пальцев, коснулся моей талии. Я замерла. Вся моя бравада испарилась, как туман.

— Зависит от того... — я замолчала, чувствуя, как дыхание сбивается. — Насколько хорошо ты это сделаешь.

Ян склонился к моему лицу.

— Я постараюсь, чтобы в твоем списке штрафов этот пункт стоял под заголовком «не повторять, опасно для сердца», — выдохнул он мне в губы.

Ян стоял так близко, что я чувствовала, как его дыхание щекочет мои губы. Я замерла, вцепившись пальцами в края своей толстовки. В голове был полный вакуум — все советы из интернета и глупых фильмов испарились.

Он медленно, давая мне каждую секунду на то, чтобы оттолкнуть его, накрыл мои ладони своими. Пареньосторожно убрал мои пальцы с ткани и переплел их со своими, прижимая мои руки к стене по обе стороны от моей головы.

Я закрыла глаза.

Его губы коснулись моих так невесомо, что я сначала подумала — мне показалось. Это было похоже на касание лепестка или мимолетный удар тока. Осторожно, почти спрашивая разрешения.

Я судорожно выдохнула, и этот выдох стал моим ответом.

Тогда Ян перестал осторожничать. Его поцелуй стал глубже, увереннее. Для меня мир в этот момент просто перестал существовать. Не было общаги, не было безумной Лики за дверью, не было угроз отчиму и призраков прошлого. Был только вкус мятной жвачки, тепло его кожи и это странное, новое чувство в животе.

Я неумело ответила, повторяя его движения, и почувствовала, как Ян едва заметно улыбнулся прямо в поцелуй. Он отпустил одну мою руку и мягко перенес ладонь мне на шею, притягивая еще ближе, насколько позволяли его перебинтованные ребра.

В этом поцелуе не было пошлости — в нем была какая-то отчаянная жажда. Жажда найти покой после трех лет ада.

— Ну как? — его голос был хриплым. — Сильно накосячил? Какой штраф выпишешь за этот пункт?

Я сглотнула, пытаясь вернуть способность дышать.

— Кажется... — я запнулась, чувствуя, как лицо пылает. — Кажется, за этот пункт я готова объявить амнистию. Но только за этот!

Ян тихо рассмеялся и прижался своим лбом к моему.

— Значит, мне придется очень постараться, чтобы ты простила мне всё остальное.

За дверью в этот момент послышался приглушенный топот и голос Лики:

— Так, тишина в эфире! Я слышу подозрительное отсутствие звуков! Борт 01, прием! Вы там живы или вас засосало в черную дыру?!

Мы синхронно вздрогнули, и волшебство момента слегка рассеялось, сменившись уютным теплом. Лера Руднева, которая никогда не целовалась, только что совершила свой первый «полет». И, честно говоря, приземляться ей совсем не хотелось.

Глава 19

Когда мы с Яном вышли из пустой комнаты, вид у нас, должно быть, был крайне красноречивый: я с пылающими щеками и припухшими губами, и Ян — подозрительно довольный и растрёпанный.

Лика, которая всё это время дежурила под дверью, не теряла времени даром. Она где-то раздобыла старую общажную метлу и теперь стояла, опершись на неё, как суровый пограничник.

— Так, внимание всем бортам! Наблюдаю выход из зоны турбулентности! — она демонстративно перехватила метлу наперевес, как винтовку. — Докладывайте обстановку: целовались? Стыковка прошла успешно? Потому что если нет, у меня для вас есть очень заманчивая акция! Один удар метлой по мягкому месту — и смелость возвращается мгновенно. Скидки студентам, пенсионерам — по лицу!

Ян замер, глядя на это «чудо с помелом» с искренним недоумением. А во мне проснулась старая добрая вредность.

— За метлу по таблу? — я скрестила руки на груди, стараясь сдержать улыбку. — Знаешь, Лик, тут без Малахова не обойтись. «Пусть говорят: Спецвыпуск. Лика и её деревянный сожитель».

Парней просто разорвало. Марк, который в этот момент пытался допить газировку, поперхнулся и согнулся пополам, заливая ковёр.

— «Пусть говорят»! — прохрипел Марк сквозь кашель. — «Детектор лжи для метлы: был ли поцелуй или это всё происки мух?»

Минаев, именно такая у него фамилия, как оказалось, просто уткнулся лицом в подушку, и по его вздрагивающим плечам было понятно, что он в истерике.

— Смейтесь-смейтесь! — Лика попыталась сделать грозное лицо, но сама начала подхихикивать. — Я тут, понимаете ли, личную жизнь им устраиваю, логистику выстраиваю, а они меня к Малахову!

Ян, прислонившись к косяку, смеялся так искренне и открыто, что я на секунду снова засмотрелась. Вся тяжесть этого дня, кладбище, угрозы, страхи — всё это будто смыло этой волной общего, дурацкого, живого смеха.

— Ладно, диспетчер, отставить метлу, — Ян подошёл к Лике и аккуратно забрал у неё орудие труда. — Акция отменяется. Мы... договорились по всем пунктам.

— О-о-о! — завыли Марк и Дэн в один голос.

***

Три часа ночи. В комнате стоял мерный, заливистый храп Лики — наш «диспетчер» ушла в глубокий сон, кажется, видя во сне дядю Пашу с пирожками. Я ворочалась с боку на бок, глядя в потолок. Вкус поцелуя всё еще горел на губах, а сердце никак не хотело сбавлять ритм.

Вдруг экран телефона на тумбочке вспыхнул. Я вздрогнула. В такой час сообщения приносят либо очень хорошие новости, либо...

От: Дима.

«Красиво стоите. Почти как в кино. Жаль, финал смазали».

Под текстом загрузился файл. Я открыла его, и у меня перехватило дыхание. Это была фотография. Ракурс — чуть сверху, из угла коридора. Тот самый момент, когда Ян прижал меня к стене, и мы были в миллиметре от поцелуя. Свет падал так, что нас было видно идеально.

Меня затрясло. Дима был там? Или кто-то другой?

Я не стала отвечать. Сделав скриншот, я тут же переслала его Яну. Он не спал — уведомление о прочтении появилось мгновенно.

Я: «Он прислал это сейчас. Ян, кто нас снимал?»

Ян: «Тихо. Не паникуй. Я видел камеру в коридоре, но она должна была быть отключена на время ремонта».

Ян: «Помнишь, что я говорил про"цифрового призрака" и звонок твоему отчиму? Теперь всё сходится».

Я: «Думаешь, это Дима всё устроил?»

Ян: «Дима — просто исполнитель. Его отец, старший Володин, один из топовых шишек в сфере кибербезопасности и программирования. Если кому-то и под силу стереть номер из базы или подключиться к закрытой сети общаги — то это им».