В какой-то момент я поняла, что больше не чувствую пола под ногами. Были только его руки, его губы и этот безумный ритм, в котором наши души сплетались теснее, чем тела. Я прижалась к нему, пряча лицо в изгибе его шеи, и когда финал накрыл нас обоих яркой вспышкой, я почувствовала, как Ян крепко сжал меня, будто боясь, что я сейчас растворюсь в этом свете.

Мы сидели в тишине еще долго, пытаясь выровнять дыхание. Ян бережно кутал меня в свою толстовку, целуя мои покрасневшие плечи.

— Теперь ты точно моя, — тихо сказал он, поправляя выбившийся локон моих волос. — Каждая твоя частичка. И я клянусь, Снежинка... я больше никогда не позволю тебе бояться.

Я только успела натянуть на себя безразмерную толстовку Яна, которая пахла его парфюмом и морозным утром, как дверь подсобки с грохотом распахнулась. В проеме, застыв как статуя из дорогого пластика, стояла Кристина. В руках она сжимала стопку планшетов, а её идеальный макияж медленно «поплыл» от увиденного.

— Ой... — она картинно прикрыла рот ладонью, но в её глазах вспыхнула чистая, концентрированная ярость. — А меня староста попросил принести старые макеты для пары... Я не знала, что библиотека теперь — филиал дешевого отеля.

Ян медленно выпрямился, заслоняя меня собой. Его взгляд стал таким холодным, что, казалось, воздух в подсобке замерз. Он уже хотел что-то сказать своим фирменным ледяным тоном, но я положила руку ему на предплечье.

Хватит прятаться за его спиной. Пора показать когти.

Я спрыгнула со стола и сделала шаг вперед, прямо к Кристине. На мне была его одежда, я была босой, с припухшими губами, но в этот момент я чувствовала себя сильнее её в тысячу раз.

— Дешевого отеля, Кристин? — я усмехнулась, скрестив руки на груди. — Странно слышать это от девушки, которая полгода караулила Яна у входа, надеясь на хотя бы один его взгляд. Но, как видишь, он предпочитает оригиналы, а не... копии.

Кристина побледнела, её пальцы судорожно вцепились в планшеты.

— Да ты... ты хоть понимаешь, Руднева, как ты выглядишь? Паинька с обложки, а на деле — обычная...

— Договаривай, — я перебила её, подходя вплотную. — Скажи это слово. И тогда я лично позабочусь о том, чтобы твой «идеальный» проект, который ты сейчас несешь, случайно встретился с моим кофе.

Я видела, как её уверенность тает. Она знала, что я не шучу. Ян сзади меня чуть заметно улыбнулся — он явно не ожидал такой прыти от своей Снежинки.

— Уходи, Кристина, — голос Яна прозвучал низко и угрожающе. — И если я услышу хоть один слух об этом дне... вспомни, кто мой отец. Даже если я с ним в ссоре, его адвокаты всё еще очень любят судебные иски о клевете.

Кристина фыркнула, пытаясь сохранить лицо, резко развернулась на своих 12-сантиметровых шпильках и вылетела из архива, едва не снеся стеллаж с книгами.

Я выдохнула, чувствуя, как адреналин медленно отпускает. Ян подошел сзади, обнимая меня за плечи и целуя в макушку.

— Вау, Руднева... — прошептал он. — Кажется, я влюбился в тебя еще раз. Моя защитница.

Глава 26

Мы зашли в актовый зал, стараясь выглядеть максимально невозмутимо, хотя я до сих пор чувствовала на губах вкус Яна, а его толстовка на мне висела как знамя нашей маленькой победы.

В центре сцены бушевал ураган по имени Лика.

— Нет, Дэн! Ты не понимаешь! — орала она, размахивая тем самым злополучным эскизом. — Этот манекен должен стоять под углом сорок пять градусов, чтобы свет от софитов подчеркивал фактуру ткани, а не делал из него кусок хозяйственного мыла!

Дэн, сохраняя олимпийское спокойствие, поправлял очки.

— Лика, законы физики и преломления света неумолимы. Если мы поставим его так, зрители первого ряда ослепнут.

— Значит, пусть смотрят в солнцезащитных очках! Это концептуально! — отрезала она, упирая руки в бока. На ней были рваные джинсы, в волосах застрял карандаш, а глаза горели таким неистовым огнем, что можно было прикуривать.

Марк стоял чуть поодаль, прислонившись к тяжелой бархатной кулисе. Он должен был помогать с декорациями, но его молоток сиротливо лежал на полу. Он смотрел на Лику. Просто смотрел.

В его взгляде больше не было привычного стёба или желания подколоть «сумасшедшего диспетчера». Его зрачки расширились, а губы чуть приоткрылись. Он видел перед собой не просто соседку по общаге, а стихию. Неукротимую, яркую девчонку, которая была готова разнести этот зал ради своей мечты.

Ян легонько подтолкнул меня локтем, кивая на Марка.

— Смотри, — шепнул он мне на ухо. — Кажется, наш борт 02 окончательно потерял ориентацию в пространстве. Попал в зону турбулентности Лики.

— Марк! Ты чего застыл, как памятник самому себе?! — гаркнулаЛика, не оборачиваясь. — Хватай тумбу и тащи её влево! Завтра олимпиада, а у нас конь не валялся!

Марк вздрогнул, тряхнул головой и, неожиданно послушно, подхватил тяжелую тумбу, будто она была пушинкой.

— Слушаюсь, командир, — пробормотал он, что даже Лика на секунду замерла и подозрительно прищурилась.

— Ты чего это... не огрызаешься? — она подошла к нему вплотную, заглядывая в лицо. — Перегрелся? Или тушенка из сухпайка несвежая была?

Марк посмотрел на неё сверху вниз. Его рука, державшая край тумбы, напряглась, вены проступили под кожей.

— Просто ты сегодня... — он замялся, подбирая слова, пока мы с Яном затаили дыхание. — Очень громкая. Иди воды попей, а то связки сорвешь, а мне потом твое шипение слушать.

Он резко развернулся и потащил декорацию, но я видела, как покраснели его уши. Лика осталась стоять посреди сцены, в недоумении почесывая нос карандашом.

— Что это с ним? — спросила она нас, когда мы подошли.

— Весна, Лик, — улыбнулся Ян, притягивая меня к себе. — Пробуждение природы.

Лика вдруг замерла посреди сцены, обвела нас всех безумным взглядом и кинулась к своей огромной колонке, которую она притащила из общаги «на всякий случай».

— Внимание всем бортам! — заорала она, перекрывая гул вентиляции. — Диспетчер объявляет пятиминутку психологической разгрузки! Иначе я сейчас кого-нибудь придушу этим эскизом!

Секундная тишина — и зал взорвался первыми аккордами.

«Крошка моя, я по тебе скучаю...» — Серьезно, Лик? — Дэн поправил очки, но его нога уже начала непроизвольно отбивать ритм по паркету. — У нас завтра защита проекта перед комиссией...

— Плевать! Танцуют все! Марк, не стой как вкопанный, а то в слоника превратишься!

Марк сначала опешил, глядя на это безумие, но потом его губы расплылись в широкой улыбке. Он подхватил Лику за талию, снимая её с тумбы, и закружил в каком-то диком, абсолютно нелепом танце.

— Ну давай, покажи класс! — смеялся он, и в его глазах снова плясали те самые чертики, которых я так давно не видела.

Я почувствовала, как Ян прижался ко мне со спины, обхватывая мои плечи.

— Кажется, нас приглашают, Снежинка, — прошептал парень.

Он развернул меня к себе, и мы начали медленно двигаться в такт, пока Лика и Марк устроили настоящий баттл в центре сцены. Лика выдавала такие па, что её карандаш вылетел из волос и улетел куда-то за кулисы, а Марк пытался за ней повторять, постоянно спотыкаясь о свои длинные ноги.

— «Я от тебя письма не получаю-ю-ю!» — орала Лика во все горло, используя рулон ватмана как микрофон.

Глава 27

Смех ребят всё еще доносился из актового зала приглушенным эхом. Я зашла в туалет, чтобы смыть с пальцев ярко-синюю краску — Лика так махала кисточкой, что заляпала всех в радиусе трех метров.

Холодная вода приятно остужала кожу. Я посмотрела на себя в зеркало: растрепанная, в огромной толстовке Яна, с горящими щеками. Я выглядела счастливой. И, видимо, именно это стало для них последней каплей.

Дверь за спиной захлопнулась с тяжелым, характерным щелчком. Послышался поворот ключа.