— Это высокая мода, Игрунов! — вынырнула она из-под кровати с клоком пыли на лбу.

— Так вот, твоя «мода» застряла между спинкой кровати и стеной. Я видел, как она туда спикировала, когда ты вчера открыла окно, — Ян протянул мне мой кофе и притянул к себе, целуя в висок. — Привет, Снежинка.

Лика с победным воплем выудила эскиз и тут же прижала его к груди, как святыню.

— Спаситель! Игрунов, я официально прощаю тебе то, что ты съел мой йогурт в прошлый четверг.

— Я его не ел, его Марк приговорил, — усмехнулся Ян, но тут же посерьезнел, глядя на экран своего ноутбука, который стоял на столе. — Ребята, подойдите сюда. Кое-что странное.

Мы с Ликой переглянулись.

— Что там? — я подошла ближе.

— Дима, — коротко бросил Ян. — Помните, Дэн говорил, что он забрал документы и исчез? Так вот, сегодня утром мне на почту пришло уведомление. Кто-то зашел в мой старый облачный архив, которым я не пользовался года три. Айпи-адрес скрыт, но локация...

Ян развернул экран. Карта показывала точку в пригороде, где находился заброшенный санаторий, о котором ходили не самые приятные слухи.

— И это еще не всё, — Ян открыл единственную папку в архиве. — Там была только одна фотография. Свежая.

На фото была изображена наша дверь в 412-ю комнату. На ручке висела маленькая, сплетенная из сухой травы петля. А внизу подпись: «Весна — время пробуждения старых долгов».

— Опять... — прошептала Лика, и её эскиз снова выпал из рук. — Опять начинается?

***

Весь путь до института я чувствовала себя так, будто у меня между лопатками прицел. Ян шел рядом, внешне спокойный, но я видела, как он то и дело сжимал кулак. Мы не поехали по адресу из облака — Ян решил, что это слишком очевидная ловушка.

— Лер, ты сейчас шею свернешь, — тихо сказал он, когда я в десятый раз обернулась на проезжающий мимо черный тонированный джип. — Если Дима здесь, он не будет махать нам ручкой из окна.

— Я просто... чувствую, что он где-то рядом, Ян, — прошептала я, поправляя сумку. — Эта петля на двери... это же было не просто так. Он знает, где мы спим, знает, когда уходим на пары.

Мы зашли в холл института. Лика, прижимая к себе спасенный эскиз, то и дело подозрительно косилась на каждого парня в темной куртке.

— Внимание всем бортам, — пробормотала она. — На горизонте куча неопознанных объектов, но все они выглядят слишком тупыми для Димы. Хотя... вон тот у автомата с кофе как-то странно на нас посмотрел.

Я проследила за её взглядом. Обычный первокурсник, судорожно пытающийся выбить из автомата свой латте.

— Паранойя — это наш новый стиль жизни, — вздохнул Ян. — Идите на лекцию. Я буду в библиотеке, нужно покопаться в коде того архива. Дэн поможет.

Он поцеловал меня в лоб, но в этом жесте было больше тревоги, чем нежности. Мы разошлись, но стоило мне подняться на второй этаж и взглянуть в окно, выходящее на парковку, как сердце пропустило удар.

Там, у самого края дороги, стоял человек. В сером худи, с капюшоном, натянутым на глаза. Он не двигался. Он просто смотрел вверх, прямо на окна нашего потока.

Я моргнула, протирая глаза, но когда посмотрела снова — место было пусто. Только грязный весенний снег и одинокий голубь, клюющий корку хлеба.

— Снежинка, ты идешь? — окликнула меня Лика.

— Да... иду, — я заставила себя отвернуться от окна.

Если это Дима, то он играет в кошки-мышки. И, кажется, роль мышки мне совсем не нравится.

В библиотеке пахло старой бумагой, пылью и тем самым академическим спокойствием, которое я сейчас ненавидела. Ян сидел в самом дальнем углу, заваленный распечатками кодов, и его пальцы быстро летали по клавиатуре.

— Проект, блять, забыла доделать! — я почти выкрикнула это, врываясь в его личное пространство.

Пара отличниц за соседним столом испуганно втянули головы в плечи, а седая библиотекарша зашипела, как потревоженная кобра. Но мне было плевать. Я одним резким движением выхватила ноутбук прямо из-под носа ошарашенного Яна.

— Эй, Снежинка! Ты чего? — он попытался перехватить компьютер, но я уже захлопнула крышку, отсекая его от Димы, архивов и всего этого цифрового кошмара. — Там важные данные, Дэн ждет ответа...

— Данные подождут! — я тяжело дышала, глядя ему в глаза. — Я больше не могу, Ян. Я вижу его в каждом капюшоне, я слышу эту петлю на двери... Мне нужно... мне нужно переключиться. Прямо сейчас.

Ян замер. Его взгляд медленно скользнул по моему лицу, задержался на прикушенной губе, а потом опустился ниже. В библиотеке стало невыносимо жарко. Он медленно поднялся со стула, сокращая расстояние между нами до нескольких сантиметров. Его рука легла мне на талию, и я почувствовала холод золотого браслета сквозь тонкую ткань моей кофты.

— Переключиться, значит? — его голос стал низким, бархатным, от него по спине побежали мурашки, которые не имели ничего общего со страхом. — А я тут это... как раз сижу и думаю о том, как сильно я тебя хочу.

Он произнес это так невзначай, будто говорил о погоде, но в его глазах вспыхнуло такое пламя, что у меня подкосились ноги.

— Ян... — выдохнула я, чувствуя, как его вторая рука зарывается в мои волосы на затылке. — Тут же... люди. Библиотекарь.

— Плевать, — шепнул он, склоняясь к самому моему уху. — В подсобке архива нет камер. И там есть замок. Пойдем, доделаем твой «проект», Снежинка.

Он переплел свои пальцы с моими и потянул меня за собой, вглубь книжных стеллажей, туда, где за рядами тяжелых томов по сопромату скрывалась старая дверь.

Дверь архивной подсобки захлопнулась с глухим щелчком. Здесь было тесно, пыльно и полумрачно — только узкая полоска света из высокого окна под потолком разрезала темноту. Ян не отпускал мою руку, и я чувствовала, как его пальцы слегка подрагивают.

— Лера... — он произнес моё имя так, будто это была самая хрупкая тайна в мире. — Ты уверена? Я не хочу, чтобы ты делала это из страха перед Димой или чтобы просто «переключиться».

Я шагнула к нему, сокращая те жалкие сантиметры, что нас разделяли. Мои ладони легли на его плечи, ощущая твердые мышцы под тонкой тканью толстовки.

— Я уверена, Ян. Я хочу принадлежать тебе. По-настоящему.

Он больше не колебался. Его губы накрыли мои — сначала осторожно, почти невесомо, пробуя на вкус моё согласие, а затем всё более властно. Это был не тот поцелуй, к которому я привыкла. В нем была жажда, накопленная за месяцы ожидания, и нежность, от которой кружилась голова.

Ян медленно стянул с меня кофту, и прохладный воздух архива коснулся моей кожи, заставляя вздрогнуть. Его руки — горячие, сухие — легли на мою талию, притягивая вплотную. Золотой браслет на его запястье приятно холодил мою спину, оставляя невидимые дорожки.

Он опустился на колени передо мной, медленно избавляя меня от остатков одежды. Его взгляд... в нем не было похоти, там было обожание. Он смотрел на меня так, будто я была самым ценным чертежом в его жизни, идеальной симметрией, которую он боялся испортить.

— Ты такая красивая, Снежинка... — выдохнул он, целуя внутреннюю сторону моего бедра.

Я запуталась пальцами в его волосах, подавляя стон. Моё тело отзывалось на каждое его движение незнакомой, тягучей сладостью. Когда он поднял меня и усадил на старый деревянный стол, заваленный какими-то чертежами, я почувствовала, как по позвоночнику пробежала искра.

Ян вошел в меня медленно, давая моему телу привыкнуть, принять его. Я вскрикнула, впиваясь ногтями в его плечи — резкая, колючая боль на мгновение ослепила, но Ян тут же замер, осыпая моё лицо, шею и ключицы короткими, успокаивающими поцелуями.

— Тише... маленькая моя, дыши... — шептал он, прижимаясь своим лбом к моему. — Я здесь. Я с тобой.

Боль медленно таяла, сменяясь чувством невероятной полноты и единства. Ян начал двигаться — сначала плавно, почти ритмично, а затем всё быстрее, увлекая меня за собой в этот водоворот. Каждый его толчок отзывался во мне новой волной удовольствия, которая накрывала с головой, заставляя забыть о библиотеке, о Диме, о всем мире за этой дверью.