— Лик, побойся бога, у неё еще пульс после Марка не восстановился! — засмеялся Ян, но послушно пошел за нами к машине.

— В гробу я видела этот пульс! — отмахнулась она. — В день рождения надо чувствовать, что ты живешь, а лучше всего это чувствуется, когда ты летишь вниз головой со скоростью сто километров в час!

Через тридцать минут мы стояли у подножия гигантской оранжевой конструкции. «Квантовый скачок». Самая высокая и быстрая горка. Она возвышалась над парком как памятник человеческому безумию.

— Я туда не пойду, — я попятилась, глядя, как состав с людьми взлетает вертикально вверх, а потом с грохотом проносится через мертвую петлю.

— Пойдешь, Снежинка, — Ян обнял меня за талию, прижимая к себе. — Я буду держать тебя за руку. Если вылетим — то вместе. Это же романтично, нет?

— Это клиника, Ян! — взвизгнула я, когда нас уже усаживали в кресла и опускали тяжелые страховочные поручни.

Марк и Лика сидели впереди нас. Лика оборачивалась и показывала мне большие пальцы, а Марк орал: «Диспетчер, взлет разрешаю!». Дэн сзади судорожно пересчитывал вслух болты на конструкции, что оптимизма не добавляло.

Щелчок. Резкий рывок.

Мир перевернулся. Сначала нас затащило на безумную высоту, где на секунду замерло всё: и море, и горы, и моё сердце. А потом... падение.

Я орала так, что, кажется, сорвала голос в первую же секунду.

Ветер бил в лицо, щеки вибрировали, а желудок решил, что ему лучше остаться где-то в районе стратосферы. Я чувствовала, как ладонь Яна до боли сжимает мою руку. Его спокойствие испарилось — он орал вместе со мной, и это был самый честный, самый дикий дуэт в истории этого парка.

Мертвая петля, штопор, резкое торможение... Когда нас наконец выпустили, я вышла на ватных ногах, пошатываясь как моряк после шторма. Мои волосы напоминали гнездо кукушки, а тушь, кажется, всё-таки чуть-чуть поплыла.

— Еще раз? — бодро спросила Лика, поправляя кепку.

— Только через мой труп! — выдохнула я, опираясь на Яна. — Где мой торт? Мне нужно заесть этот стресс чем-то калорийным.

— Это было только начало, именинница, — прошептал Ян, целуя меня в растрепанную макушку. — Вечер обещает быть куда более... насыщенным.

Закат окрасил небо в цвета спелого граната и золота. Сочи Парк внизу превратился в россыпь драгоценных камней, а музыка аттракционов доносилась до нас лишь приглушенным эхом.

Лика и Марк с Дэном запрыгнули в кабинку перед нами. Лика успела подмигнуть мне так выразительно, что у неё чуть глаз не задергался, а Марк показал Яну большой палец. Они явно что-то знали.

Мы с Яном зашли в нашу кабинку колеса обозрения. Двери мягко сомкнулись, отрезая нас от остального мира.

— Ну что, Снежинка, — Ян сел напротив, внимательно наблюдая за тем, как мы медленно поднимаемся всё выше и выше. — Как тебе первые часы твоего двадцатилетия? Инфаркт от Марка, полет со Змеем Горынычем... Жива?

— Едва-едва, — я улыбнулась, прижимаясь лбом к прохладному стеклу. — Знаешь, это самый сумасшедший день в моей жизни. Но я... никогда не чувствовала себя такой живой.

Кабинка плавно скользила вверх. Под нами расстилалось Черное море, которое в сумерках казалось бесконечным черным шелком. Ян вдруг замолчал. Его расслабленность исчезла, уступив место какому-то странному, почти торжественному напряжению. Он встал и сел рядом со мной на узкую скамью.

— Лера, посмотри на меня.

Я повернулась. Мы были на самой вершине. Кабинка на секунду замерла, будто давая нам время осознать высоту. Весь мир лежал у наших ног, а в небе зажглись первые, робкие звезды.

— Мы через многое прошли за этот год, — его голос стал низким. — Авария, Дима, Кристина... Весь этот хаос пытался нас разлучить. Но каждый раз, когда я смотрел на тебя, я понимал, что ты — мой единственный чертеж, в котором нет ни одной ошибки. Ты — мой дом, Снежинка. Где бы мы ни были.

Ян залез в карман своих шорт и достал маленькую бархатную коробочку. Мое сердце, и так измотанное горками, просто перестало биться.

— Я обещал твоему отцу в больнице, что буду беречь тебя. Но я хочу делать это не как твой парень или защитник. Я хочу, чтобы ты стала частью моей жизни официально.

Он открыл коробочку. В свете луны и огней парка сверкнул изящный бриллиант в обрамлении белого золота.

— Лера Руднева, ты выйдешь за меня? Пообещай, что мы будем бесить друг друга, подкидывать розовых пони в чертежи и убегать от маньяков вместе до конца наших дней.

Я смотрела на кольцо, потом на его лицо — серьезное, ждущее, полное любви. Слезы сами брызнули из глаз. Я не могла вымолвить ни слова, только часто закивала, бросаясь ему на шею.

— Да... Да, Ян! — выдохнула я ему в плечо.

Он надел кольцо на мой палец, и в этот момент из соседней кабинки, которая была чуть ниже, раздался дикий ор Марка и визг Лики:

— ОНА СКАЗАЛА «ДА»! У НАС СВАДЬБА!

Ян рассмеялся, прижимая меня к себе и целуя так, что кружилась голова сильнее, чем на американских горках. В свои двадцать лет я обрела не только кольцо на пальце, но и человека, который был готов ради меня остановить землю.

Глава 33

Мы спустились с колеса обозрения. Ян не выпускал мою руку, сияя так, будто он только что спроектировал восьмое чудо света.

— У нас помолвка века! — Лика уже доставала телефон, чтобы сделать селфи, но мой карман завибрировал.

Я достала телефон, ожидая поздравлений от родителей, но экран высветил неизвестный номер.

Неизвестный: «Будущая жена убийцы? Интересно. Но не думаешь ли ты, что это всё просто наигровка? Он хочет заглушить боль от Алины. Ты ему не нужна. Он убил её, убьёт и тебя».

Мир вокруг мгновенно потерял краски. Смех друзей стал глухим, как за стеной воды. Имя «Алина» ударило наотмашь.

Я отошла в сторону, скрывшись за ярким фасадом тира. Пальцы не слушались, когда я быстро набирала ответ.

Я: «Дима? Зачем ты всё это делаешь? Почему пишешь про Алину?»

Ответ пришел мгновенно. Слишком быстро.

Дима: «Он забрал у меня её. Я любил Алину, но он забрал и убил её».

Я: «Он не виноват в этом! Он любил её так же сильно, и ты не знаешь, что он пережил. Это была случайность!»

Я помнила, как Ян вздрагивал во сне, когда мы только начали встречаться. Как он ненавидел скорость. Он искупил ту вину каждой каплей своего пота и слез.

Дима: «Знаю, потому что я пережил хуже. Празднуй, пока можешь. Но учти, я не дам тебе разрушить свою жизнь и лежать через год в могиле, как и она».

Я прислонилась к холодной стене павильона. Дима считает, что «спасает» меня. В его безумном мире Ян — серийный разрушитель женских судеб. Он видит во мне лишь замену Алины, живой щит, которым Ян прикрывает свою совесть.

— Лера! Ты скоро? — голос Яна раздался совсем рядом.

Я быстро удалила переписку, заблокировала экран и глубоко вздохнула. Натянула на лицо улыбку, которая стоила мне огромных усилий.

Я вышла к ним. Ян обнял меня, и я прижалась к его груди. Мой жених. Убийца по неосторожности. Человек, которого я люблю больше жизни. И тень за его спиной, которая пообещала мне могилу через год.

Вилла гудела от смеха. Лика и Марк гремели посудой на кухне, открывая шампанское, Ян был в душе, напевая какой-то мотив — он был по-настоящему счастлив. А я сидела на краю нашей кровати.

Пальцы сами вбили имя в поисковую строку. Алина Закирова.

Её профиль был заброшен. Последний вход — три года назад. Тот самый день. Я пролистала её подписчиков. Ян Игрунов. Я зашла в их общие отметки, и экран телефона расплылся перед глазами.

На фотографиях была девушка. Светлая, воздушная, с такой искренней улыбкой, что становилось больно. Но страшнее всего был Ян.

Я никогда не видела его таким. На каждом снимке он смотрел на Алину так, будто она была центром его личной вселенной. На одном фото он обнимал её со спины, зарывшись носом в её волосы, и его лицо светилось таким безмятежным, первозданным счастьем, которого я никогда не встречала в его глазах, когда он смотрел на меня. Со мной он всегда был защитником, воином, напряженным и серьезным. С ней... он был просто влюбленным мальчишкой, у которого не было шрамов на душе.