— Помогите... — доносилось из-под сугроба слабое кряхтение Яна.

— Молчать! Идет процесс кристаллизации! — Лика усердно прихлопывала снег лопатой, которую отобрала у дворника.

Через десять минут посреди двора красовалась величественная снежная баба. Вместо носа у неё была морковка, которую Лика предусмотрительно выудила из кармана, на голове — кастрюля из столовой, а внутри этой ледяной скульптуры сидел... абсолютно мокрый и замерзший, но почему-то хохочущий Ян.

— Руднева! — крикнул он, когда его голову наконец освободили из «плена». — Твоя подруга — маньячка! Вытаскивай меня отсюда, пока я не превратился в памятник самому себе!

Я подошла к нему, едва сдерживая смех, и начала отряхивать его куртку. На его новом золотом браслете налип снег, а нос был пунцовым от холода.

— Ну не знаю, Игрунов, — я прищурилась, поправляя кастрюлю у него на голове. — Тебе идет. Настоящий снежный король. Только очень сердитый.

Ян схватил меня за талию и потянул на себя, так что я тоже повалилась в сугроб рядом с ним.

— Если я замерзну, Снежинка, ты будешь меня отогревать, — прошептал он мне на ухо. — И это будет пункт номер один в моем списке желаний на сегодня.

***

Мы ввалились в общагу шумной, замерзшей толпой. С Яна всё еще сыпался снег, Марк громко спорил с Ликой о том, кто задолжал за пиццу, а я просто держала Яна за руку, чувствуя, как его пальцы постепенно согреваются в моих.

— Всё, именинник, на базу! — Лика пинком открыла дверь. — Диспетчер требует продолжения банкета в тепле!

Ян зашел первым, стряхивая капли воды с волос. Мы ввалились следом, продолжая смеяться, но смех оборвался так резко, будто кому-то перерезали горло.

Прямо над кроватью Яна, скотчем к обоям, была приклеена кривая, измятая бумажка. На ней фломастером, нарочито детским почерком, было выведено: «С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ».

Но взгляд всех присутствующих был прикован не к надписи.

На аккуратно заправленном одеяле лежала дохлая кошка. Темная шерсть была слипшейся, а под телом расплывалось небольшое, уже подсохшее пятно. Животное выглядело так, будто его подбросили совсем недавно.

— Матерь божья... — Лика попятилась, закрывая рот ладонью. Её глаза округлились от ужаса.

Марк и Дэн застыли как вкопанные.

Ян не пошевелился. Он стоял, глядя на свою кровать, и я видела, как его челюсти сжались так сильно, что на скулах заиграли желваки.

— Кто это сделал? — прошептала я, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. — Ян, не подходи...

Ян медленно сделал шаг вперед. Он не выглядел испуганным. Он выглядел разъяренным. Тем самым холодным, тихим гневом, который гораздо страшнее любых криков.

Он сорвал бумажку со стены, скомкал её в кулаке и обернулся к нам. В его глазах не было больше того тепла, что согревало нас на улице. Только лед.

— Дима? — выдохнул Марк, подходя ближе и закрывая собой Лику. — Этот ублюдок совсем берега попутал?

— Это почерк не Димы, — Ян посмотрел на скомканную бумажку. — Дима бы сфотографировал и прислал в личку. Это... метод моего отца. Или тех, кого он нанял.

Я подошла к нему и осторожно коснулась его плеча.

— Ян, нам нужно вызвать полицию... или коменданта...

— Нет, — он резко повернулся ко мне, и в его взгляде на секунду промелькнула такая боль, что мне захотелось закричать. — Никакой полиции. Они этого и ждут. Лера, уходи к себе. Все уходите.

— Мы тебя не оставим! — Лика, несмотря на дрожь в голосе, сделала шаг вперед.

— Уходите! — рявкнул Ян. — Пожалуйста...

— Нет, Ян. Ты не останешься здесь один в этот вечер, — я схватила его за руку, и мои пальцы впились в его ладонь. — Марк, Дэн, помогите ему. Мы уходим в 412-ю. Сейчас же.

Ян пытался сопротивляться, его взгляд всё еще был прикован к кровати, но мы буквально вытолкнули его из комнаты. Лика сразу заперла дверь на все замки и задвинула шторку.

— Садись, — я мягко толкнула Яна на кровать Лики.

Он сел, уронив голову на руки. Парни устроились на полу.

— Дима отчислился, кстати, — внезапно нарушил молчание Дэн. Он сидел, уставившись в экран планшета. — Буквально вчера. Мы же на одном курсе с ним... Без лишних слов: пришел, забрал документы и свалил.

Ян медленно поднял голову.

— Свалил? — переспросил он. — Куда?

— Никто не знает, — Минаев пожал плечами. — Но это не похоже на побег. Похоже на то, что его «эвакуировали». Будто миссия завершена или начинается новый этап, в котором ему не нужно светиться в институте.

— Значит, дохлая кошка — это прощальный подарок от того, кто теперь будет действовать вместо Димы, — прошептала я, чувствуя, как руки Лики на мгновение замерли.

— Его отец, — Ян посмотрел на свой золотой браслет, который теперь казался единственной яркой деталью в этом мраке. — Дима был просто глазами и ушами. А теперь, когда он ушел, в дело вступят профессионалы. Мой отец не прощает поражений. Отказ от наследства был для него плевком в лицо, который он не собирается утирать.

Марк сжал кулаки.

— Пусть только попробуют сунуться еще раз. Мы теперь знаем, что они могут войти. Мы сменим замки, мы...

— Марк, замки не помогут против тех, кто платит комендантам и охране годовую зарплату за пять минут доступа к ключам, — Ян горько усмехнулся и посмотрел на меня. — Снежинка, мне жаль. Я хотел, чтобы этот день был про нас. А он снова про них.

Я пересела к нему и крепко прижалась к его плечу.

— Этот день всё еще про нас, Ян. Потому что мы здесь. Все вместе. И они не смогли нас запугать настолько, чтобы мы разбежались.

Глава 22

Мы с Ликой сидели на задней парте в огромной аудитории, где должен был пройти зачет по истории искусств. Вокруг стоял привычный гул: кто-то судорожно листал конспекты, кто-то перешептывался о планах на вечер.

Я видела, как Лика механически крутит в руках ручку, глядя в одну точку. Её обычно живые глаза померкли, а на бледном лице залегли тени. Вчерашний «подарок» на кровати Яна стоял перед глазами, как только я закрывала веки.

— Лер, — тихо шепнула она, не поворачивая головы. — Мне кажется, или на нас все смотрят?

Я огляделась. Нет, никто не смотрел. Все были заняты своими хвостами и билетами.

— Это просто нервы, Лик. Паранойя.

— Пар-р-ранойя, — повторила она. — Раньше я думала, что это название трека, а теперь это мой основной вид деятельности.

Ян сидел через три ряда от нас, рядом с Марком. Он зашел в аудиторию последним, ни на кого не глядя, и сразу погрузился в лист с вопросами.

Преподаватель монотонно зачитывал правила, а я смотрела в свой пустой лист и понимала, что не помню ни одной даты, ни одного имени. Пиздецовое настроение — это еще мягко сказано. Это было ощущение капкана, который вот-вот захлопнется.

— Тишина в аудитории, — гаркнул препод. — Приступаем.

В какой-то момент я поймала взгляд Яна в отражении оконного стекла. Он на секунду обернулся, его глаза встретились с моими. В этом коротком контакте было всё: «я рядом», «мы выстоим», «держись».

Но стоило мне отвести взгляд, как я увидела на краю своей парты крошечную царапину, которой раньше не было. Или была? Теперь всё казалось знаком. Каждое свободное место в аудитории, где раньше сидел Дима, кричало о его отсутствии. Его нет.

Зачет шел вечность. Лика что-то строчила, периодически нервно дергая ногой под столом. Мы просто пытались казаться нормальными. Просто студенты. Просто сессия.

Зачет закончился как в тумане. Мы вышли в коридор, и Ян первым делом направился к гардеробу. Он выглядел так, будто ему не хватало воздуха. Лика молча плелась рядом, вцепившись в мой локоть.

Ян достал свою куртку, сунул руку в карман и вдруг замер. Он медленно вытащил ладонь, в которой лежала маленькая черная флешка. Без подписей. Без лишних слов.

— Что это? — шепнула Лика.

Ян не ответил. Мы быстро дошли до ближайшей пустой лестничной площадки. Он достал ноутбук, который всегда носил с собой для чертежей, вставил флешку и надел один наушник, протягивая второй мне.