А меня накрыло. Резко, как лавина.

Я посмотрела на кольцо. Вспомнила, как рылась в ВК, как искала сходство, как выплевывала ему в лицо слова о том, что я — лишь пластырь. Боже, какая я дура... Пока он задыхался под гнетом ложной вины, пока его жизнь ломали чужие люди, я добавляла ему боли своей ревностью к призраку. Я трепала ему нервы в тот самый момент, когда он пытался построить для нас хоть какое-то будущее.

Слёзы хлынули с новой силой — на этот раз не от страха, а от жгучего стыда.

— Ян... — я закрыла лицо ладонями, и плечи затряслись от рыданий. — Прости меня... Господи, какой я была эгоисткой. Я ревновала тебя к Алине, я накрутила себя из-за этих фото... Я кричала на тебя, когда тебе и так было нечем дышать. Я просто... я всё испортила.

Я всхлипывала, чувствуя себя маленькой и никчемной. Я хотела быть его опорой, а стала еще одним испытанием.

Ян резко притянул меня к себе, заставляя уткнуться лицом в его плечо. Он не гладил меня по голове, не шептал ласковых слов — он просто держал меня так крепко, будто я была последним якорем в этом шторме.

— Перестань, Снежинка. Ты не знала. Никто не знал. Ты имела право сомневаться, потому что я молчал. Если кто и должен просить прощения, то это я — за то, что втянул тебя в этот ад.

— Но я... я сказала, что я пустое место... — выдавила я сквозь слезы.

— Ты — единственное живое место в моей жизни, — он отстранился и большими пальцами вытер слезы с моих щек. — Слышишь? Остальное — пепел. И мы больше не будем к нему возвращаться. Завтра мы улетаем. Нам нужно уехать отсюда, подальше от этого моря и этих воспоминаний.

В проеме возник Марк. Лицо у него было такое, будто он только что выиграл олимпийское золото по тяжелой атлетике, потому что на его шее, вцепившись в волосы как дикая обезьянка, восседала Лика. Она едва не задела макушкой косяк и победно вскинула руки вверх.

— Всё! Хватит разводить сырость! — заорала она так, что у меня в ушах зазвенело. — Пиздюхаем в лес! Прямо сейчас!

Ян, который только что был готов вершить кровную месть, медленно моргнул. Его мозг, настроенный на сложные архитектурные расчеты и семейные интриги, явно завис на фразе про лес.

— В какой ещё лес, Лика? — Ян поднял голову, глядя на эту двухэтажную конструкцию из друзей. — Сейчас утро. Лера только что...

— В тот самый, где волки срут! — отрезала Лика, похлопывая Марка по щекам, как любимого коня. — Погнали! Хватит жевать сопли и обсуждать ублюдков. У нас есть джип, есть мясо, и есть дикое желание забыть, как нас зовут. Собирайтесь! Пять минут — или я заставлю Марка вынести вас в багажнике!

Марк крякнул, удобнее перехватывая ноги Лики.

— Ребят, реально. Она меня не отпустит, пока мы не уедем. Посмотрите на её лицо, она же сейчас начнет кусаться.

Я посмотрела на Лику. Её глаза горели тем самым праведным огнем, который лечит любые панические атаки лучше любого лекарства Дэна. Я невольно шмыгнула носом и улыбнулась сквозь слезы.

— Ян... может, правда? — я коснулась его плеча. — Нам нужно... проветриться. В самом прямом смысле.

Ян посмотрел на меня, потом на беснующуюся Лику, и его плечи наконец расслабились. Он тяжело вздохнул.

— Ладно, — сдался он, поднимаясь с кровати. — Но если нас съедят медведи, Лика, я тебя первой им скормлю.

— Ха! Медведи меня усыновят и сделают своей королевой! — Лика заерзала на шее Марка. — Шевели копытами, Игрунов! Снежинка, хватай самые теплые носки, мы едем туда, где нет связи, зато есть много дров!

***

Мы отошли от машины метров на пятьсот, углубляясь в настоящие дебри. Воздух здесь был такой густой и хвойный, что кружилась голова. Но насладиться тишиной нам не дали.

Марк шел впереди всех с видом первооткрывателя, гордо задрав подбородок и разглядывая верхушки сосен. И, конечно, закономерный итог не заставил себя ждать. Раздался громкий треск веток, короткое «Ой!» и глухой звук приземления чего-то очень тяжелого.

Лика замерла на краю внезапно возникшего провала — то ли старой охотничьей ямы, то ли просто каприза природы. Она сложила руки на груди, заглянула вниз и с невозмутимым лицом выдала:

— Мои восхищения, Марк! Ты наконец-то дошел до дна! Карьерный рост, не иначе!

— Учтите, — подал голос Дэн, поправляя очки и брезгливо обходя куст малины, — в таких ямах концентрация иксодовых клещей выше на сорок процентов. Марк, если тебя укусят, я не буду высасывать яд, это не змея.

Из ямы показалась сначала взъерошенная макушка, а потом и сам Марк. Он карабкался вверх, отряхивая джинсы от земли и веток с видом оскорбленного гения.

— Я умный! — пропыхтел он, выбираясь на волю. — Там было за что зацепиться! Это был стратегический спуск для разведки почвы!

Ян, который до этого момента шел молча, не выдержал и прикрыл глаза рукой, тихо посмеиваясь.

— Ты тупой баклан, Марк, — констатировал он, окинув друга взглядом. — Пузо наел, мозги заплыли. Как ты вообще в дверные проемы проходишь с такой координацией?

Марк замер. На его лице отразилась вся гамма театрального возмущения. Он медленно повернулся к Яну, сузил глаза и выдал:

— Ах так, Игрунов?! Баклан, значит?!

Он резко стартанул с места, прямо как тот джип на трассе, и с диким криком понесся на Яна:

— Иди сюда, архитектор хренов! Я из тебя сейчас новую планировку сделаю!

Ян, не ожидавший такой прыти от «заплывшего» Марка, выругался и бросился наутек между деревьями.

— Снежинка, спасай! Твой будущий муж сейчас станет жертвой лесного тролля! — крикнул он на бегу.

— Беги, Ян, беги! — хохотала Лика, доставая телефон, чтобы запечатлеть этот марафон. — Марк, делай из него отбивную!

Я стояла, прислонившись к дереву, и смеялась до колик.

***

Мы сидели в кругу на поваленных бревнах. Сумерки медленно опускались на лес, окутывая всё синей дымкой. Костер разводить запретили — пожароопасный сезон, штрафы и всё такое, — поэтому мы довольствовались термосами и бутербродами.

— Марк, ты опять съел мой сэндвич с тунцом? — Лика прищурилась, глядя на жующего друга. — У тебя совесть есть или она тоже в ту яму провалилась?

— Слушай, Лик, — Марк проглотил кусок и вытер рот рукавом, — ты так зудишь, что тебя сейчас проще трахнуть, чем слушать твои лекции о фуд-шеринге!

Лика даже бровью не повела. Она спокойно отпила чай из крышки термоса и выдала своим фирменным ледяным тоном:

— Напугал бабу хуем, Марк. Ты вот сказал бы про пустой кошелек, тогда бы я, может, и заплакала. А так — старайся лучше, этот аргумент не работает.

Дэн рядом подавился чаем, а я тихонько хихикнула, чувствуя, как напряжение окончательно покидает тело. Ян мягко коснулся моей спины.

— Пойдем пройдемся? — шепнул он. — А то я боюсь, что Марк сейчас начнет доказывать свою теорию делом.

Мы отошли метров на тридцать к небольшому обрыву, откуда открывался вид на верхушки деревьев. Лес жил своей жизнью: шуршал, ухал, дышал прохладой.

— Ты как? — Ян обнял меня сзади, утыкаясь подбородком в плечо. — Сердце не шалит?

— Удивительно, но мне спокойно, — я накрыла его ладони своими. — Знаешь, после того, что сказал твой отец... и Олег... мне кажется, что самое страшное уже позади. Мы хотя бы знаем правду.

— Мы её не просто знаем, — голос Яна стал серьезным. — Мы теперь знаем, с кем воюем. Но здесь и сейчас я хочу думать только о тебе. О том, что...

Я не дала ему закончить. Я резко ахнула и замерла, боясь даже вздохнуть. Что-то мягкое, легкое и очень цепкое приземлилось мне прямо на макушку.

— Ян... — прошептала я, округлив глаза. — На мне кто-то есть?

Ян застыл, а потом его лицо расплылось в широкой, искренней улыбке, которую я так любила.

— Снежинка, не шевелись. У тебя новый головной убор.

Рыжая белка с невероятно пушистым хвостом устроилась на моей голове, как на кочке. Она смешно шмыгнула носом, глядя прямо на Яна своими глазами-бусинками, будто оценивала — достоин он меня или нет.

— Она... меня нюхает? — я еле сдерживала смех, чувствуя, как маленькие лапки перебирают мои волосы.