Мир уже заметно расплывался перед глазами, но плакать перед ней я не собиралась. Да и вообще — не собиралась. Сколько ж можно-то…

Но Тома не ушла.

Только вздохнула еще раз перед тем, как заговорить…

— Я с Вовой познакомилась за несколько месяцев до свадьбы, два с лишним года назад. Само собой, видела его в университете, все же учились на одном факультете, но как-то подружиться не срослось. Да и знакомство получилось не слишком приятным — тогда он мне не особо понравился. Чересчур серьезный, немногословный, почти угрюмый…

Я недоверчиво хмыкнула, подняв в удивленном выражении брови. Тома мою реакцию заметила, чуть улыбнувшись.

— Да, да, — прокомментировала она мою реакцию, — сейчас это кажется почти невероятным. Думаю, что ты знала его совсем другим. Да даже сейчас он куда приветливее, что уж говорить. А тогда… Тогда я очень удивилась выбору Сергея, не разделяя его энтузиазм в общении с Вовой.

Эмоции поутихли, и я с жадностью впитывала каждое слово Томы. Сейчас можно было уже не стараться делать вид, что мне это неинтересно. Хотя слышать про то, что Вова ей показался угрюмым и не понравился, оказалось почему-то обидно. Хотелось возразить, что он совсем не такой, что его обаяние, чувство юмора и улыбка способны покорить кого угодно. Но я только нервно покусывала губу, ожидая продолжения рассказа — Тома уже и без моих возражений все знала.

— Все изменилось за две недели до свадьбы, когда мы с Сергеем решили объединить девичник и мальчишник, просто оттянувшись в караоке-баре. Там, после изрядной порции алкоголя, Вовка неожиданно расслабился и показал себя с совершенно другой стороны, удивив меня до глубины души. Он шутил, веселился, один раз на спор даже спел…

Тома вздохнула, переводя дыхание, а я вдруг ощутила, что завидую. Мне безумно хотелось оказаться тогда там, с ними. Смотреть беззаботно и весело на то, как Вова на высоте эмоций спорит с бородатым Сергеем. Как берет в руки микрофон и, подмигнув друзьям так, как умеет только он, начинает петь знакомую песню, периодически путаясь в словах… А ведь все это могло случиться с нами. Но не случилось.

— В общем, тогда я поняла, что поторопилась с выводами. И к концу вечера, точнее почти под утро, мы втроем стали едва ли не лучшими друзьями. Вова очень помог нам со свадьбой — он не нуждался ни в лишних объяснениях, ни в уговорах. Есть проблема — решаем, нет проблемы — получаем удовольствие. Честно говоря, мне до сих пор не верится, что нам так повезло с другом.

Я только вздохнула, машинально теребя в пальцах кончик косы — волосы я, конечно, носила короче, чем в университете, но все равно они спускались ниже лопаток. Поэтому частенько заплетала их во французскую косу, чтобы не мешали.

— Я рада, что у вас все так сложилось, — произнесла, когда пауза чуть затянулась, — правда, рада. Только то, что Вова оказался таким хорошим другом, не меняет абсолютно ничего.

— Подожди, не торопись, — покачала головой Тома, с чувством потянувшись и разминая затекшую от неудобной позы спину, — это не все. Точнее, это только вступление.

Я кивнула и, встав со стула, жестом поманила ее в «зону» отдыха. Там, устроившись куда удобнее в креслах, вопросительно посмотрела на нее, ожидая продолжения.

Изображать непонимание девушка не стала.

— Это случилось где-то через полгода после свадьбы — я уже тогда считала нас лучшими друзьями. Мы отмечали мой день рождения в каком-то кафе, весело и шумно. Но не слишком долго — Сергею с утра надо было на дежурство, поэтому мы даже успели на последний троллейбус, решив вспомнить студенчество и проигнорировав привычное такси. Благо, живем недалеко друг от друга. К тому времени я уже поняла, что Вова на самом деле совсем не такой, как кажется, принимая это, как должное — ну, мало ли у каждого из нас тараканов? Единственное, что меня удивляло — так это отсутствие девушки. Красивый, умный, отзывчивый — мечта, а не парень! Но Вова только отмахивался на мои вопросы, игнорируя предложения познакомить его с кем-нибудь из моих подруг. Сережка не раз говорил не лезть мне в это дело, но мне все казалось — шутит, не всерьез… он наверняка знал больше меня, но мы никогда не говорили на эту тему.

Тома снова замолчала, взяв передышку, чтобы встать и налить себе воды. А я незаметно вытерла влажные ладони о штаны. Разговор, несмотря на мое более чем пассивное участие, получался сложным и нервным…

— В общем, мы все прилично выпили тогда, а я — больше всех. Не до отключки, конечно, но волна бесшабашности и «бессмертия» оказалась достигнута. Мы хохотали, как дети, толпой ввалившись в практически пустой троллейбус. Толкались, стараясь добежать до самых лучших мест первыми — тех, что «на высоте» в самом конце салона. И я даже не сразу заметила, что один из нашего трио выпал из общего настроения. Вова внезапно остановился, уставившись на одну из пассажирок, сидевших к нам спиной. Просто стоял и смотрел, хотя от этого взгляда даже я немного протрезвела. Казалось, что он увидел привидение, и сам не знал, что с ним делать — то ли бежать, то ли ловить… Тихое «Настя» я услышала чудом — стояла близко. И не смогла отвернуться, наблюдая, как несмело он подошел к незнакомке, тронув за плечо…

Тома снова вздохнула, подняв на меня такое тяжелый взгляд, что мне стало холодно.

— Знаешь, Настя, такого разочарования, когда девушка обернулась, я ни у кого в жизни не видела. Вова сразу будто закрылся, захлопнулся, как в нашу первую встречу. И ничего в нем не напоминало того веселого парня, что ввалился с нами в этот несчастный троллейбус совсем недавно. И тут алкоголь сыграл злую шутку — по-другому объяснить свои слова тогда я не могу. Мне хотелось раввеселить, как-то поддержать парня. Поэтому я весело рассмеялась и спросила, почему же он раньше не сказал, что западает исключительно на девушек по имени Настя. Потому что среди моих подруг минимум три Насти, и они точно с радостью составят ему компанию в любом начинании.

Вот теперь стало жарко. Очень. Настолько, что рука сама машинально потянулась к вороту в попытке увеличить доступ прохладного воздуха к коже.

— Он ничего не сказал. Сережа меня дернул за рукав, но я и так уже догадалась, что ляпнула что-то не то. А Вовка… Вовка бросил на меня такой взгляд, что мне стало страшно. Лучше бы послал или выругал, честное слово. И вышел на ближайшей остановке, не обернувшись на окрик друга… Мне было стыдно и плохо, я не хотела его обидеть, правда. Неудачная шутка испортила настроение, а муж смотрел с таким укором, что становилось еще хуже. Поэтому я набралась смелости и пошла мириться, благо идти недалеко. Вова, как ни странно, впустил. И даже чаем угостил, хотя я ожидала совсем другого. А после, на мои сбивчивые извинения, только махнул рукой, предложив забыть обо всем.

— Забыла? — почти равнодушно, но сердце колотилось слишком часто, чтобы это было правдой. А в глубине души билась надежда, что ответ окажется отрицательным. Почему-то услышать ответ Вовы стало необходимо.

— Не совсем, — криво улыбнулась Тома, — хотелось утешить, помочь. Поэтому и позволила себе спросить, кто такая Настя и почему не вместе… Вова долго молчал тогда. Да и рассказал совсем немного — только то, что он сам виноват. И что уехала. А еще — что второй такой нет, и не будет…

Теперь вздохнула я, отвернувшись. Глаза защипало, а в душе снова царил хаос. Поверить, что Вовка до сих пор меня любит? Да ну, бред какой-то… столько лет прошло… но зачем тогда все это? Зачем?

Я окончательно запуталась.

— Я не знала, что он натворил — Вова тогда не рассказал, и мы больше к этому разговору не возвращались. Но, зная его, не верилось, что это могло быть что-то запредельное. И я ему честно сказала, что, если бы так сильно любила, то не уехала бы, не смогла. И что он еще обязательно кого-нибудь полюбит. И будет счастлив.

— Ну, я смотрю, он прислушался, — получилось больше грустно, чем иронично, — по крайней мере, монахом не живет.

— Не живет, — кивнула Тома, глядя мне в глаза, — а ты хотела, чтобы жил? Или сама верность хранила все эти годы?