Дело хозяйское! Серьезно? Вот что за человек, просто слов нет! Приличных! Сначала в два предложения рушит мои планы, а потом «дело хозяйское»! То прохода не дает, будто эта поездка в магазин для него последняя в жизни, то просто отворачивается и ест! У-у-у-у!

Скосила глаза. Ел. Просто и непринужденно. С аппетитом здорового человека…

Гад!

Хоть бы немного настоял на своем!

Ну хоть бы вид сделал, что уговаривает!

Я вздохнула и посмотрела в свою тарелку. Нет, у меня как раз аппетит пропал напрочь. Поэтому, взяв еще огурец, я снова уставилась в окно и, медленно пережевывая сочный овощ, задумалась. На этот раз конструктивно…

Как бы не хотелось это признавать, но Вова был прав. Причем по всем пунктам. Пускать в свою квартиру незнакомых людей не хотелось до дрожи, тем более без договора и гарантий. А эти самые гарантии стоили столько… в общем, передо мной встал вполне себе конкретный выбор — либо я коплю деньги на надежных специалистов, либо соглашаюсь на предложение Вова.

Но как можно на такое согласиться?? Это же придется быть рядом, в одной квартире… потом обедать и ужинать вдвоем… разговаривать… смотреть…

Пытка!

Впрочем, всегда есть выход! Есть же? Да однозначно!

Ага, например найти еще одну работу, перестать есть и спать, и сдохнуть через месяц…

Твою ж матерь…

Снова скосила глаза на Вову, который успел уже умять минимум две трети плова и теперь аккуратно пытался откусить от помидорки. Осторожно, чуть вытянув губы и, одновременно, пытаясь отодвинуться как можно дальше всем телом… еле удержалась, чтобы не фыркнуть от смеха.

Сдержаться получилось. Но мое слишком пристальное внимание все же заметили. Мужчина выразительно приподнял правую бровь в немом вопросе, опустив вилку. А я только неопределенно пожала плечами, не зная, что сказать.

— Если что, предложение все еще в силе, — улыбнулся он, не позволив вновь уйти в размышления о сложностях выбора.

А я решила поставить однозначную точку в это вопросе. Решительно и…

— А сколько дней это займет?

Спросила и захлопнула рот. От удивления. Блин, ну как это получается? КАК? Почему в какие-то моменты, особенно неоднозначные, стоп-система между языком и мозгом отключается нафиг? Я даже не собиралась это выяснять! Нужно отказаться и все! Решено!

Вот только ответ выслушаю. Любопытно же. В конце концов, у бригады же это займет столько же, лучше выяснить заранее.

— Думаю, что около недели, — задумчиво ответил Вова, поставив локти на стол и положив подбородок на сложенные кисти рук, — старую плитку сначала придется снять, потом зачистить стену, обработать, потом уже начать клеить… в общем, за пару дней точно не сделать. Минимум неделя до готового варианта.

«Че-е-ерт», — простонала я мысленно, едва удержавшись, чтобы не сделать это вслух. А я еще думала, что управлюсь с этим ремонтом максимум за пару недель! Вот же наивная дура!

А если еще копить деньги на бригаду, точно застряну здесь на полгода…

Мама дорогая…

— Хорошо, — кивнула я, сглотнув и обалдев сама от того, что собралась сказать, — я буду благодарна, если ты мне поможешь. Но у меня будет несколько условий.

Господи, что я творю? Зачем?

Здравый смысл бился головой о стену и не мог дать однозначного ответа. С одной стороны — это же Вова, человек, который четко обозначил в прошлом, что все имеет цену. И продал меня и наши отношения, пусть на другую чашу весов и легла жизнь маленького человека. Да я после этого не должна даже смотреть в его сторону! Ненавидеть должна! Проклинать!

Нет, насчет «проклинать» я, конечно, погорячилась. Зачем, если в конечном итоге все сложилось как нельзя лучше. Тут еще даже на небольшое «спасибо» натягивалось — без него я бы вряд ли додумалась найти контакты Татьяны, все бросить и переехать, кардинально изменить жизнь…

Но это единичное и негромкое «спасибо» никак не предполагало совместные беседы, чаепития, поездки, и, тем более, завтраки и ужины в моей квартире!

Здравый смысл взвыл и сбежал. За ним ушла логика, покрутив пальцем у виска и прихватив с собой волю. Совесть пожала плечами и осталась. И надавила на ту слабенькую благодарность, определяя исход разговора…

— Стирать носки и не петь песен в ванной? — С таким видом поинтересовался Вова, что меня едва не перекосило в попытке сдержать рвущуюся наружу улыбку.

— Нет, — качнула головой, мучительно подбирая слова, — хотя, про носки звучит здраво, оставь.

— То есть петь можно? — окончательно развеселился мужчина, отодвигая пустую тарелку.

— Да пой на здоровье, — отмахнулась я, а спустя миг едва не вздрогнула. Воспоминание. Непрошеное, забытое… оно слишком ярко вторглось в сознание, заставляя вдохнуть полной грудью.

Это случилось незадолго до того, как все покатилось по наклонной между нами. Мы гуляли и о чем-то разговаривали — сейчас это уже стерлось из памяти, кроме одного эпизода. Ни Вова, ни я не были поклонниками шансона — это выяснилось еще в самом начале нашего с ним знакомства. Но в тот вечер он рассказал, что одна история, изложенная в нескольких песнях этого жанра, его удивила и «зацепила». И напел две или три из них, когда я попросила…

Мне и раньше его голос казался красивым, впрочем, как и весь парень целиком. Но тогда, в песне… отчетливо запомнились мурашки по всему телу и вставшие волоски на руках.

Зря я ему разрешила петь. Вот попой чую, что зря!

Я моргнула и поняла, что уже какое-то время пялюсь на Вову. А он, судя по понимающему взгляду, обо всем догадался...

Сегодня определенно не мой день.

Я вскочила и начала собирать тарелки, делая вид, что ничего не было.

— Так какие условия, Насть? — чуть наклонив голову набок, поинтересовался Вова, а я закусила нижнюю губу изнутри. И почему мне каждый раз кажется, что он видит меня насквозь? Что с легкостью читает даже то, в чем я сама разобраться порой не могу? Почему?

Внутренний голос издевательски промолчал.

А я, сгрузив грязную посуду в раковину и быстро выдохнув, развернулась, оперевшись спиной на мойку.

— Никаких разговоров о прошлом. Абсолютно никаких, — на этот раз получилось донельзя серьезно. И даже голос не дрогнул ни разу.

— Хорошо, — его ответ прозвучал с заминкой, и Вова тоже улыбаться прекратил, — согласен. Это все?

— Нет, — покачала я головой, а затем с трудом озвучила еще одно условие, — еще никаких… никакого… в общем, мы только коллеги. Никаких приставаний.

— Настя, ты за кого меня принимаешь? — нахмурился мужчина, сложив руки на груди. Я видела мелькнувшую в его глазах злость, но брать назад сказанное не собиралась.

Хотя взгляд все же отвела. А в голове вспыхнула запоздалая мысль — ведь Вова и не пытался приставать. С момента нашей встречи пару недель назад, ни разу… кроме того прикосновения, на кушетке. Но там сама ситуация была весьма неоднозначной…

Это что, получается, я ему сама озвучила свои мысли и страхи? И теперь он знает, что я об этом думаю???

Мда, Анастасия Аркадьевна… ты гений конспирации!

Тем временем, объект моих мыслей встал и подошел ко мне вплотную, заставив вжаться в злосчастную мойку. Остановившись, когда между нами едва ли осталось десять сантиметров свободного пространства. И наклонился, опасно приблизившись к моему лицу и рождая уже знакомое покалывающее ощущение в животе и груди…

— Хорошо, Настя, я согласен, — выдохнул он на уровне шепота, а я недоверчиво подняла голову и уставилась в темные глаза напротив. И еле удержалась от желания облизнуть нижнюю губу. Его глаза, ресницы, нос… губы. Тяжело сглотнула, из последних сил отгоняя воспоминания… понимая, что просто схожу с ума, потому что не может человек чувствовать прикосновения, если их нет! А губы все равно помнили, откликаясь реальными ощущениями… А Вова наклоняется еще чуточку ниже, от чего мне безумно хочется закрыть глаза, — но только в том случае, если ты сама не захочешь…

Смысл сказанного доходит до одурманенного мозга не сразу…