Машины скорой помощи стояли на пандусе приемного покоя в очереди по пять штук разом, пациенты, как назло, поступали тяжелые, за редким исключением, а мы не успевали даже выдохнуть и глотнуть воды, не говоря уже о чем-то большем.

Лично меня радовало только одно — с Вовой проблем не возникло. Впрочем, это исключительно потому, что хирурги вот уже четыре часа, как не вылазили из операционной. На планерке мы виделись, конечно, но даже не поздоровались — он что-то напряженно обсуждал с Сергеем, продолжив и после того, как всех отпустили. И я упорно убеждала себя, что мне это нравится, а неприятное тянущее чувство в груди от того, что так или иначе между нами осталась недоговоренность, которую нужно исправить. Только из-за нее, и никак иначе.

Но сейчас меня больше волновало недовольное бурчание собственного желудка, который снова забыли в обед покормить. И пить хотелось нещадно… И полежать, хоть пять минуточек. Оставалось надеяться, что Рита не ошиблась, и этот пациент, наконец-то, последний, из имеющихся на данный момент в приемном покое. И следующего привезут хотя бы через полчаса, позволив мне подняться наверх, в свой кабинет, и поесть.

Я успела дописать предыдущий протокол осмотра, когда дверь снова открылась. Рита, недовольная и взъерошенная, подкатила кресло-каталку с худощавым молодым мужчиной весьма неопрятной наружности.

— Что тут? — привычно спросила я, протягивая руку за историей болезни. Едва сдерживаясь, чтобы не скривиться — амбре от пациента было неописуемым. Судя по всему, пил он неделю, как минимум. И столько же не мылся.

— Подозрение на панкреатит, — ответила медсестра и отошла к двери, стараясь дышать через раз. Жаль, что я так не могу.

— Ясно, — понимающе хмыкнула, и тут же скомандовала, — одежду поднимите, пожалуйста. Как можно выше, да. И штаны чуть ниже опустите.

Мужчина, чересчур весело ухмыльнувшись, задрал грязную, в непонятных разводах футболку и одним движением дернул вниз такого же качества трико, продемонстрировав все на грани полного обнажения. Трусов на нем не оказалось, и густая шевелюра в паху вызвала чувство зашкаливающей брезгливости, откликнувшись тошнотой.

Я, стараясь сохранить невозмутимость, надела перчатки и достала бутылочку с гелем.

— Так, посмотрим…

Обычно я что-то, но говорила. Отвечала на вопросы пациентов, если они возникали, спрашивала что-нибудь из анамнеза, просто бормотала себе под нос. Но здесь и сейчас атмосфера к разговорам не располагала. Хотелось закончить побыстрее и распахнуть окно, чтобы выветрился напитавшийся не самыми приятными запахами воздух.

Рита сопела все там же, около дверей, уставившись в экран телефона, а я полностью сосредоточилась на работе. Так, желчный пузырь, печень… мама дорогая, что он пил? Уже цирроз на пороге, а мужику и сорока лет нет… кошмар. Почки, селезенка… Что интересно — почти нормальные. Даже песка в почках нет, счастливчик. Хотя, если вместо нашей воды пить водку… в рекламе ж говорят, что там все очищено до скрипа. Вот теперь верю прям. Поджелудочная… где ж она, бедная…

Я настолько погрузилась в процесс, что прикосновение к руке стало полной неожиданностью. Машинально попыталась выдернуть запястье, на котором сомкнулись чужие пальцы, но хватка оказалась неожиданно сильной.

— Отпустите меня, — страха не было, только раздражение от нежеланных прикосновений. Но интуиция уже подсказывала, что на этот раз ситуация выходит из-под контроля…

— Доктор, а вы не хотите посмотреть меня ниже, — похабно ухмыляясь, проговорил мужик, продемонстрировав неполный набор полусгнивших зубов, — там тоже есть кое-что очень интересное.

Он начал сдвигать мою руку с датчиком к паху, неожиданно положив левую ладонь на мое колено. А в тот момент, когда я попыталась вскочить, резко приподнялся и схватил вторую руку, дергая на себя.

— А ну стой, сучка! — меня обдало вонью нечищеных зубов напополам с перегаром, а я каким-то чудом удержалась на ногах, больно ударившись ногой о край кушетки. Успев бросить взгляд на дверь, около которой застыла в шоке медсестра.

— Рита, охрану! — успела я крикнуть прежде, чем очередной рывок заставил меня сесть на кушетку.

— Но у нас…

Лепет медсестры придал сил. И разозлил до крайности.

— Бегом, дура!

Риту сдуло.

А я осталась с огромной проблемой один на один. И требовалось что-то придумать, чтобы остаться целой и здоровой физически и морально за те пару минут, что потребуется охране или кому-нибудь, чтобы добраться до кабинета. И придумать срочно…

А события тем временем набирали обороты. Мои запястья отпустили, но лучше от этого не стало — чужие ладони тут же притянули меня ближе к дурно пахнущему телу, попутно облапав за ягодицу и грудь. Я изо всех сил пыталась оттолкнуть мужчину и вырваться, но получалось плохо — силы, даже учитывая его худобу и потрепанный внешний вид, были слишком не равны.

Рывок за ворот халата — и верхняя пуговица отлетает под звук лопнувших ниток. В разрезе — легкий топ, и это почему-то невероятно злит этого сумасшедшего, окончательно растерявшего весь здравый смысл. Я с омерзением и накатывающим все сильнее страхом из последних сил упираюсь в чужие плечи, пытаясь, одновременно, и оттолкнуть и ударить, но мои жалкие попытки словно никто не замечает.

Почему не кричала? Да черт его знает! Голосовые связки словно парализовало, и я только шумно дышу, чувствуя, как начинают ныть перенапряженные мышцы. Понимая, что помощь по какой-то неведомой причине не торопится. И еле сдерживаясь, чтобы не скатиться в панику, сосредотачиваюсь на борьбе целиком и полностью.

Насильнику откровенно неудобно и он наваливается на меня всем весом, толкая на кушетку в желании уложить. И одна мысль о том, что вонючее тело прижмется ко мне сверху вплотную, заставляет удвоить усилия. Совершенно случайно, в попытке удержать равновесие, с силой пинаю мужика по голени. И, судя по болезненному стону, попадаю в самое нужное место.

Но радость оказалась слишком преждевременной — дернуться я не успела. Лицо напротив перекосило в такой злобе, что ужас болезненными иголочками распался у меня внутри, заполняя тело. И новый вскрик, на этот раз мой, вспорол тяжелую атмосферу кабинета, когда мое плечо сдавили с такой силой, что перехватило дыхание от боли. А я только зажмурилась, когда насильник размахнулся для удара…

Секунда показалась вечностью. И я даже не поняла, что произошло раньше — исчезли пальцы, стиснувшие мою руку, или с грохотом ударилась о стену распахнувшаяся дверь. Кажется, что все это произошло одновременно, оставив на моей коже ощущение прохладного ветерка — словно супергерой из фильмов пронесся с нечеловеческой скоростью, причиняя заслуженное возмездие.

Глаза открываю с опозданием и начало пропускаю. Успеваю увидеть, как насильник с ускорением впечатывается всем телом в стену напротив, заботливо удерживаемый за горло чей-то сильной рукой. По инерции прикладывается о ту же стену затылком и тут же сдавленно охает от боли, когда кулак моего неожиданного спасителя находит его печень, ну или что там осталось от нее от более чем нездорового образа жизни.

Урод пытается бороться, цепляясь за одежду противника, а я с запоздалым удивлением понимаю, что это не охранник. Белый халат, голубой костюм под ним, шапочка в веселенькую расцветку с какими-то мишками… и смутное узнавание…

И едва не спотыкаюсь, скатываясь с кушетки и принимая вертикальное положение, в попытке отойти от дерущихся подальше…

Внезапно накрывает такое запредельное чувство дежавю, что не могу сдержать нервный смешок. И, слава богу, его никто не слышит, потому что это слишком странно и нелогично для всех, кроме меня.

Снова.

Опять.

Да как не назови! Карма у него что ли такая, спасать меня от всяких полудурков…

А тем временем драка, если ее можно так назвать, подходила к концу…

— Да я вас всех засажу, суки! Меня в больнице избили! А тебе вообще конец, падла! Один звонок — и все менты тут будут, посмотрим, как ты запоешь! А тебя, красавица, найду и… Уй!