Она исправила в настенной надписи «Борода» на «Лемешев».
— Значит… — пробубнила Маша себе под нос, привычно подтягивая пишущий инструмент ко рту, и тут же высунула язык с гадливостью — уголь! — Бе!
Жестко отерла запястьем губы и язык, помешала шоколад, снова подошла к стене, подбоченилась.
— Ладно, идем нашим простым логическим путем. Лемешев организует эту поставку. Если Лина Фрунзе — пацифистка и мечтатель, ее было удобно склонить на сторону такой борьбы, но… взрывать замок и чиновника — такое пацифисту в голову не придет. Лемешев еще и в банде. Так какая ему с того выгода?..
Написала «приказ о финансировании». То, из-за чего якобы поднялся сыр-бор. Неужто ничего не подписали? Что они так долго?.. Сколько теперь времени?.. Не хватает наручных или хотя бы настенных часов. Зверски.
На цыпочках вышла в гостиную, где шумно, но мирно посапывала фрау Фрунзе. Нагнулась к окошку, чтобы увидеть собор и часы на нем. Без четверти одиннадцать…
В такое время никто уже ничего не подписывает. А если что-то пошло не так?.. Если они… подорвались на этой треклятой бомбе?.. Ох, Машуля, если бы да кабы, во рту выросли грибы. Не волнуйся прежде времени.
Но в городе было тихо. Даже валы никто сегодня не рвал, земля не дрожала. Да и с ними Краузе, он ведь специалист по взрывным работам…
Маша стянула со спинки стула платок, завернулась и вернулась к своему шоколаду на кухоньку. Посмотрела на угольные записки на стене. И вдруг осенило.
— Финансирование. Вот и причина вовлеченности родителей Мишки-Михася! Лучшая жизнь и «нас наконец услышат». Если б финансировали не в расширение верфи, а в зарплаты, им бы бомба даром не была нужна. Они просили повысить зарплату. Они… запрещали Мишке верить в сказки о яркой жизни таких, как я. Они сурово шли вперед. Идеальная мишень для манипуляции. Чего же ТЫ хотел, Дима Лемешев?..
Прошлась вдоль стены, присела на краешек корыта. Побарабанила пальцами по его деревянному остову.
— Ты выступал с речами против кайзера… Чтобы завалить его флот?.. Из вредности? Ха! Тогда надо взрывать верфь, а не замок, но ведь твои приспешники тебе не позволят — там их жизнь, их работа. Да и одна-единственная Штеттинская верфь — это не весь флот Германской империи, тут даже мои скупые познания в истории орут правду…
Не вязалось. Ну разве что у него кровная вендетта к замкам и врожденная склонность к радикальному коммунизму.
Или мужчины ошиблись, и взрывать ничего никто не будет. Но тогда где они застряли, блин?.. Допросы ведут в участке?
В тишине неожиданно обиженно пробурчал живот. Емое, она ж так и не посетила места не столь отдаленные. Но весьма жутковатые и морозные. Днем ЖКТ просто умыл руки и ушел за горизонт. А вечером — смалодушничала, лезть в дырявый нужник во дворе. Да и Варт просил как бы сидеть, не выходить.
— Блин… Ночной горшок просто необходим…
Эх. Игнорировать потребности организма тоже не полезно ведь…
Маша прокралась в гостиную снова, на сей раз с керосинкой, прикрывая ее рукой. Стянула пальто с вешалки, бросила взгляд в окошко и… едва не потеряла все, что несла в дворовой нужник.
Там кто-то стоял и лип носом в окошку. Огромный кто-то… Поймал взгляд, замахал, прикладывая палец к губам. И продемонстрировал накладную бороду в руке, приложил к лицу…
Борода?..
Час от часу не легче. Вроде он… И показывает на дверь пальцем-колбаской: открой, мол.
Ага — на какао пришел! Так она поверила. Он ведь утром еще за решеткой сидел! Так вот пусть бы и сидел…
Отпускать главаря банды причин не было, а коли сбежал — сюда чего приперся? Мстить?.. Это он за окошком пока такой дружелюбный, а вживую она его уже видела — неа, спасибо… Она воздержится от очередной встречи.
Только как с нужником быть теперь?..
Борода исчез из окна. Кишечник упал куда-то в пятки, требуя выхода. Маша схватилась за живот, и через секунду раздалось тихое, еле слышное поскребывание в дверь.
— Мария Александровна… Потолковать надобно.
Фрау Фрунзе всхрапнула на оттоманке.
Будьте вы прокляты, человеческие базовые потребности! Маша стиснула зубы.
У нее только одна кастрюля есть — и та занята шоколадом. А оттереть ее золой после использования вместо ночного горшка и снова варить шоколад — это, знаете ли…
А если контрабандист решит высадить дверь?.. Кастрюля не спасет положения. Из-под шоколада ли, из-под… иных нужд тоже.
— Мария Александровна… помощь мне нужна…
— Помощь⁈. — шепотом возмутилась Маша в дверную щель — будет же вот это квартал будить. Или, как минимум, фрау Фрунзе. — Мне самой она нужна…
Живот подтвердил, что это оочень нужна! Или нужен. Нужник нужен!
— Вы же знаете про нитроглицерин?
Вот так финт.
— Вы пришли ко мне ночью, чтоб обсуждать нитроглицерин?.. Нужен он мне как рыбе зонтик! Своего Лемешева спрашивайте!
— Митька, щенок блохастый…
И Борода замолк. Да ладно!
— Вы реально не знали, что везете нитроглицерин⁈.
— Не знал. Пустите, Мария. Холодно. Я вас уже битый час поджидаю, задуб совсем.
— Ага! А вы меня ножичком. Дубните дальше или домой идите.
Борода тихо рассмеялся. Живот скрутило в очередной раз.
— У меня нет ножичка. Я из тюрьмы сбежал.
И ведь вычислил, собака, что она не пойдет его сдавать.
— А у меня есть. Один-единственный. Дефицит. Вдруг вы его заберете?
— Да поймите вы, Мария, я — честный контрабандист! Я вожу товар, а не революции. И кого мне еще спросить, как не вас?
Маша подумала. Невероятно, конечно, но…
— То есть, вы помочь полиции хотите?..
— Можете это так называть.
— И за этим из тюрьмы бежали?
Снова смех.
— Если захотите пойти мне в помощники, Мария, у вас есть все задатки.
— Нет уж, спасибо… Вас и так раскрыли и разбили наголову, всю вашу систему… А вы даже не проверяете, что везете. Так себе организация…
Из кухни несло шоколадом. Трещала печка еле-еле. Но Маше сейчас они погоды не делали. И даже беглый контрабандист под дверью уже как-то приелся. Ей было просто необходимо добежать до двора, или на части разорвет.
Машуля, однажды ты себя угробишь.
— Ладно, открываю… только тихо, я не одна тут, все спят. Но если что — будет кому поднять тревогу, поверьте…
Отперла засов как можно тише, оглядываясь на оттоманку фрау Фрунзе. Затем слегка отворила дверь, приподнимая — ровно чтоб протиснуться. Борода держал свою бороду в руке, и нос его правда посинел. Впрочем, все его лицо в отсветах керосинки и луны было разноцветным — в отличие от Варта, никто тоналки и мазь от синяков мужику не ссудил.
— Борода — прикрытие для прозвища?
— С бородой я только на этой работе, — осклабился тот. — У меня множество масок, Мария Александровна. Я виртуоз своего дела.
И попытался войти.
Ох, и хвастуны они все, эти виртуозы. Бесячие.
— Подождите здесь, — прошипела ему Маша, закрывая дверь за собой снаружи. — Я сбегаю в туалет. А потом напою вас вашим какао… И расскажете, что вы такое знаете.
* * *
Вартислав.
Теперь Вартислав отлично понимал, отчего в в первую встречу Краузе на первое его движение крикнул «не стреляйте». Ружья для того не нужно. В девятнадцатом веке люди используют короткоствольные многозарядные револьверы, легко помещающиеся в карман.
И даже ему такой по форме полагался.
Безумные черноякорцы, подобно полчищу крыс, незаметно пробрались подземельями на замковые конюшни, проникли во двор, разоружили немногочисленный караул и заперли ворота. Проклятая расфортификация.
Проклятые нравы будущего — они даже не умеют замок защитить от взятия. Кто ставит десять человек на охрану такого замка, как Штеттинский⁈.
И теперь мятежники размахивали такими же многозарядными револьверами, как у него — всеми десятью и еще парой ружей — и требовали повышения заработной платы до трех марок в день и отмены расширения верфи. Или замок взлетит на воздух. Вместе с имперским комиссаром, бургомистром и всеми, кто имеет несчастье находиться внутри.
