— Яна и Марина совершенно разные по духу, — издалека начал Александр. — Марина у вас, как бы так мягче выразиться…

— Да уж говори, как есть, — разрешила бабушка Липа.

— Грубая, деревенская девка. Нет в ней чуткости, нежности. Словно репейник, цепляется она к людям. Марина же — сущая противоположность. Чуткая. Знакома с приличиями. От того ей так тяжело с вашей Яной.

— Знаешь, что, — подбоченилась женщина, — а правильно все сказал! — неожиданно похвалила его она. — А теперь сгинь с глаз долой в магазин.

Подперев щеку рукой, принялась колдунья думать, как ей внучек примирить.

Продавщица тетя Зина не шла, она летела. Окрыленная новой порцией сплетен. По девичьи потряхивая кудрями химической завивки, она хихикала своим каким-то мыслям.

— Тетя Липа! — без стука вошла она в дом древней колдуньи. — Наливай чай!

На кухне, куда проплыла воодушевлённая гостья, ее встретили две пары глаз. Одна принадлежала хозяйке дома, а вторая — ее закадычной подруге.

— Здравствуйте, Галина Ивановна, — присмирев, поздоровалась со старушкой Зинаида.

Пожилая женщина смерила гостью придирчивым взглядом и засобиралась восвояси. Не любительницей она была языком мелить да сплетни по углам собирать. Зато древняя колдунья, ох, какая была охотница до этого. Любила все про всех знать, да быть в курсе последних новостей. И неважно, что они сочинялись на скорую руку и не дожили до следующего дня. Когда век твой через чур долог, хочется как-то разнообразить жизнь.

Неловко проводив Галину Ивановну, Зинаида села на освободившийся стул и зашептала доверительным тоном:

— А где вы такого замечательного мальчика откопали?

— Где откопали — там уже нет, — хохотнула бабушка Липа.

— Такой вежливый, тактичный, — женщина в восхищении приложила руку к груди. — И осведомился о моем здоровье. Спросил, как мои дела. А то от нашей шпаны ведь не дождешься, — пожаловалась она. — Им только дай, да полетели словно в поле ветер.

— Да, воспитанный мальчик, — протянула старая колдунья, но без особого довольства. — Учится дрова колоть.

— Правильно, — кивнула головой Зинаида. — А что у твоей внучки с Ильей? — в предвкушении она подперла кулаком щеку.

— А что у них? — удивилась пенсионерка.

— Так гуляют, — воскликнула женщина.

— Ну, гулять и с курами можно, — отмахнулась бабушка Липа. — Вон, он с Янкой моей, почитай, десять лет гуляет.

— Так он ее сегодня угощал, — не сдавалась Зинаида.

— Чем? — скептически глянула на нее колдунья.

— Батоном и газировкой.

— Хорош жених, — фыркнула пенсионерка. — В мое время без цветов ни о каких гуляниях и речи не было. Ладно, что еще расскажешь?

— Бабушка Липа! — прервал их сеанс сплетен мальчишеский, с легкой хрипотцой голос.

— Вспомнишь солнце, вот и лучик, — развела руками Зинаида.

— Здравствуйте! — поздоровался со всеми Илья. — А ваша внучка дома?

— А тебе которую подавать? — полюбопытствовала колдунья.

— А сколько есть? Всех давайте! — пошутил юноша.

— Ишь, прыткий какой! — ласково пожурила его пенсионерка.

Ее собеседница только лукаво улыбнулась, поглядывая на паренька.

Вихрем из спальни выскочила Янка и, не дав другу опомниться, потащила на улицу. Только за ними хлопнула дверь, как в кухню вышла Марина, держа в опущенной руке начатую книгу.

— Что-то случилось?

— А ты бы еще больше все проморгала, — деловито заметила Зинаида.

— Бабушка? — обратилась блондинка к более вменяемому персонажу.

— Да Илья заходил. Они с Янкой гулять ушли.

— Ясно, — бросила девушка и закрылась в своей комнате.

— Ну, ты погляди, что делается, — посетовала старая колдунья. — Вот что с ними делать?

— Молодость! — усмехнулась мечтательно Зинаида.

Марина попыталась углубиться во внеклассное чтение. Но смысл истории, какой бы увлекательной она ни была, никак не желал задерживаться надолго в памяти девушки. Что скрывать, ей было обидно. А кому понравится, когда тебя оставляют за бортом.

Мирное тиканье часов как будто нарочно замедляло время, делало его еще более одиноким для блондинки. Отложив книгу, она села на подоконник.

Солнце золотым светом растеклось по линии горизонта, как яичный желток на сковороде. Заполнило своим ярким светом все уголки, прогнало все тени. Те, трусливо затаившись, терпеливо дожидались, когда их извечный враг скроется из виду, и тьма сомкнется над поселком во всей своей безнаказанности.

Во дворе Александр все воевал с дровами. Те то отлетали, то больно падали на ноги парню. И только пару раз вчерашнему дворянину удалось разрубить деревяшку пополам.

Когда парю в очередной раз прилетело от полена, Марина скривилась от чужой боли.

— Живой? — обратилась она к другу.

— Да, полагаю, — мужественно претерпевая боль, произнес Александр.

— Что сложнее: фехтование или рубка дров? — поинтересовалась блондинка.

Юноша легко рассмеялся и обрушил на дерево новый удар, и то, на всеобщую радость, раскололось надвое.

— Ура! — закричала Марина и захлопала в ладоши.

Вчерашний дворянин смущенно потер шею.

— Так, дети, марш на улицу! — скомандовала бабушка Липа, выходя во двор.

— Так мы уже. Ну, почти, — протянула блондинка.

— Давай мне тут не умничай, — цокнула на нее колдунья. — Хватит работать.

— Золотые слова, бабушка! — одобрила Марина. — Александр, лови! — и она свесила с подоконника ноги.

Растерявшись было, юноша подскочил к окну и, преодолевая все оттенки смущения, обхватил девушку под коленки.

— Спасибо, — беззаботно улыбнулась она, поправляя подол платья, когда оказалась на земле.

Провожая внучку, которая побежала к крыльцу за балетками, бабушка Липа протянула:

— Во, девка! — и обратилась к оторопевшему от случившегося Александру, — давай, бледней обратно. Смущаешь мне скотину.

Представления о том, куда же может поддаться молодежь в деревне, что Александр, что Марина, имели самые неопределенные. А, точнее говоря, не имели вовсе. Вот и шатались, подобно перекати-полю, в надежде отыскать все-таки для себя развлечение.

Но, кто ищет, тот всегда найдет.

На небольшой детской площадке расположилась компания из местной молодежи. Мальчишки, девчонки. Во круг них распространялась та особая атмосфера юности и свободы, что, проходя мимо, даже те из взрослых кто уже позабыл, что такое трепет сердца, невольно вздрагивали от неожиданных воспоминаний о поре своей молодости. Словно воронка, компания затягивала, пробуждала устойчивое желание стать частью этого всплеска подростковой эйфории. Несмотря на столь ранний возраст, страсти кипели среди подростков нешуточные. Если приглядеться со стороны, невооруженным взглядом можно определить, кто в кого влюблен, к кому ревнует, с кем скрытые конфликты, умело замаскированные под учтивые улыбки.

— Привет, — набравшись решительности за себя и своего спутника, Марина смело шагнула к ребятам.

Те смерили ее недоуменно заинтересованным взглядом.

— Новенькая, что ли? — спросила одна из девчонок.

Поразительно, насколько осведомлено было старшее поколение обо всем, что делается в поселке, и насколько несведущими оказались их внуки и дети.

— Марина, — представилась блондинка. — А это Саша.

На возмущенный взгляд друга девушка только выразительно кивнула.

— А-а! Ты сестра Янки! — догадался какой-то мальчишка.

Раздались шепотки и тихие насмешки.

— Да, но мы не то чтобы ладим, — поспешила объяснить Марина.

— Мы не удивлены, — широко улыбнулось очередное незнакомое лицо. — С ней никто толком не ладит.

— А парень с тобой кто?

— Что он молчит?

Посыпались новые вопросы.

— Это мой брат. Он тоже из города, из гимназии, — быстро сочиняла девушка, чтобы как-то оправдать непривычную современным подросткам речь юноши, а вопросы она определенно вызовет.

— И надолго вы к нам?

— На лето, — ответила Маринка.