— Они же не умрут? — пискнула девушка.

— Да не помрут, — нервно отмахнулась бабушка Липа.

— Я всем заклинаниям буду учиться. Буду делать, что скажешь! — едва не плакала блондинка.

— Вот до вас, молодежи, пока петух не клюнет, никак иначе не достучаться, — ворчала опытная колдунья.

Александр, переживая за единственное родственное ему создание, усадил Марину подле себя и добровольно, без указки, направился готовить для нее чай. Руки у блондинки дрожали, и все же она смогла сделать несколько глотков. Теплая жидкость разлилась по телу, но вовсе не успокаивала нарастающую панику. Девушка ужасно переживала за последствия. Судьба задир не сильно волновала ее, ведь те заслужили наказания. Быть может, в следующий раз они хорошенько подумают, прежде чем запугивать кого-то.

Но быть ответственной за их злоключения — вот, что действительно занимало мысли горе-колдуньи.

Давящая тишина осела в небольшой деревенской кухни. Бабушка Липа, подперев щеку рукой, смотрела задумчивым взглядом в окно, за которым занималась настоящая буря. Дождь вовсю барабанил по стеклу, ветер пробуждал в старом доме неведомые звуки, нагоняя ужас на его и без того беспокойных обителей. Марина поежилась и непроизвольно придвинулась ближе к Александру, ища поддержку и опору в столь непростой для нее час. Юноша без лишних слов приобнял подругу и ободряюще сжал ее плечо.

Когда же дверь с шумом ударилась о стену, пропуская внутрь мокрую, босую Янку, никто даже не повернул головы в ее сторону. Настолько все были подавлены. Следом за девушкой в дом, прихрамывая, вошла объемная, с внушительными формами старуха в нелепом цветастом халате и розовыми бигудями на голове.

Оглядев незнакомку, Марина несколько раз зажмурилась. Ей почудилось, будто одна нога у пожилой женщины костяная.

— Ну, шо у вас стряслось? — усаживаясь за стол, бодро, даже по-юношески легкомысленно поинтересовалась гостья.

Бабушка Липа вкратце, не без недовольства на лице, рассказала, в чем суть да дело.

Ягинична, по-свойски завладев зеркальцем, так же, как и ее собеседница ранее, принялась вглядываться в прозрачную, темную гладь.

— Я шо-то не поняла! Совсем страх потеряли? Не ведаете, кто вас зовет? — начала ругаться гостья.

Зеркальце задребезжало, дрогнуло и из его недр послышался заунывный, скрипучий хор голосов.

— Кланяемся тебе до земли, Купава Ягинична. Не признали.

— Не признали, — передразнила их женщина. — Это по какому такому праву вы помогать не хотите? — уперев одну руку в бок, деловито поинтересовалась она.

— Не ведаем. Нас не вызывали, — раздался нестройный хор голосов.

— Вот я вас сейчас вызываю. Девок мне найдите!

— Каких?

— А шо, к вам каждый день под землю люди проваливаются? — играя в святую простоту, ахнула древняя колдунья.

Неприятный звук резанул слух, вынуждая присутствующих поморщиться и зажать уши.

— Сейчас все будет, — пообещала гостья и положила зеркальце на пол поверхностью вверх.

Через каких-то пару секунд на том месте, где располагалось зеркальце, трясясь от ужаса, стояли три девчонки и ошарашенно оглядывались. В их широко распахнутых глазах читалось самое настоящие безумие. Губы посинели и тряслись. Зубы выплясывали чечетку. Сами бледные. С растрепанными волосами.

— Видать, неплохо так ими полакомились тени, — заметила бабушка Липа. — Ох, сколько крика они из них вместе с ужасом высосали.

— Ну, дальше вы и без меня разберетесь, — прощаясь, поднялась Купава Ягинична. — Ежели шо, знаете, где меня искать.

И она, спокойно обойдя девчонок, исчезла за дверью.

Бабушка Липа с завистью смотрела своей старшей коллеге вслед. Многое бы она отдала, чтобы обладать таким могуществом. Но времени предаваться тщеславным мечтам из разряда «коля и б была царицей» у нее не было. На руках у нее оказались три запуганные, не в совсем вменяемом состоянии, абсолютно немощные девицы. И возвращать их домой в таком состоянии категорически отвергалось.

Несчастных отпоили специальным колдовским чаем, расслабили. А, когда разум их немного размяк, пожилая колдунья ловко подправила каждой из них память, отрезав по локону. Пряди волос те старушка развеяла по ветру.

Когда же дело было сделано, бабушка Липа вызвала родителей девчонок и, ничего не объясняя, передала несчастных в их руки.

— Это была Баба яга? — осмелилась подать голос Марина, когда все посторонние покинули дом, и этот кошмар наконец-то закончился.

Все домочадцы, включая Александра, пили чай с вареньем в надежде хоть как-то подсластить этот вечер.

— Она самая, — облизывая ложку, произнесла бабушка Липа.

— Представляешь, у нее внучка — фея! — прыснула от смеха Янка.

— А у меня козы! — старушка отвесила внучке подзатыльник.

Пусть она недолюбливала соперницу. Но дела семейные — есть дела семейные.

— А почему тени ее послушались? — любопытствовала блондинка.

— Потому что она — страж между миром живых и миром теней. И все жители миров связаны с ней, потому и слушаются. Ну, и уважают, — скрепя сердцем, признала пенсионерка. — Хватит на сегодня разговоров. Договорились уже!

Марина не могла не согласиться.

— Так, девки, а с колобком что? — внезапно вспомнила бабушка Липа.

Сестры переглянулись.

— А с ним вот какая оказия приключилась. По совершенно от нас не зависящим обстоятельствам его съела лиса, — Александр решил взять удар на себя проявив по истине дворянское благородие.

— Ну, съела и съела, — вздохнув, махнула рукой женщина.

— И ты не удивлена? — выгнула бровь Янка. — Это же совсем, как в сказке.

— Вот потому, что как в сказке, я и не удивлена. Все по закону свершилось.

Сестры вновь обменялись взглядами.

Перед сном Янка заглянула к сестре пошептаться. Пережитые приключение последних дней ускорили сближение девчонок.

Усевшись на кровати, они вполголоса обговаривали случившееся, посмеиваясь, когда уже все наладилось, над видом Ларисы с ее подружками.

— Слушай, а ты потом как, колдуньей останешься? — поинтересовалась Янка.

— Не знаю. Боязно это. Смотри, что я натворила, — нервно перебирая пальцами, произнесла блондинка. — Да и как я в городе колдуньей буду?

— А ты у нас оставайся! — предложила ее сестра. — Весело будет! Мы с тобой Александра человеческой речи научим. А то, хоть и не пес больше, а все равно выражаться на наш лад не умеет, — хихикнула девушка.

— Не думаю. Я все-таки по дому скучаю, — виновато глядя на колдунью, призналась Марина.

— Ну-у, у тебя еще почти все лето впереди! — не унывала Яна.

[1] Отсылка к известной картине «Купание красного коня» и его автору Кузьме Петрову-Водкину.

Миновав пору необычных событий, жизнь сестер в доме бабушки Липы начала повращаться в мирное, предсказуемое, на сколько это возможно, обыденное русло.

Куры неслись, корова доилась, девочек обучали колдовству. В основном, конечно, все больше пожилая колдунья ругалась на Янку, чьи умения и навыки хромали хуже некуда.

Марину же женщина пока учила контролировать свои желания, отделять их от дара, чтобы в порыве эмоций родители девочки не оказались на Луне или еще в каком далеком месте.

Блондинке даже понравилось медитировать, нащупывать силу внутри себя. Она походила на сгусток света, нечто теплое, излучающее легкое, желтоватое мерцание.

Бабушка обучала девушку силе слов, заговорам, объясняя последовательность, смысл сказанного.

И Марина прилежно постигала азы колдовского мастерства на радость старушки. Янка же, проштрафившись, только кусала губы.

— Нос не вороти! — отругала ее пенсионера. — Повторенье — мать ученья! — и заставляла нерадивую колдунью повторять все те же уроки, что проходила и ее сестра.

— Ты не думай, я не недоросль какая, — краснея со стыда, объясняла позже Яна. — Просто иногда тороплюсь, забываю. Я ведь очень многое уже знаю. Можешь у меня помощи просить.

Марина, тактично улыбаясь, не стала спорить, опасаясь в очередной раз задеть самооценку девушки.