— Эй, городская, чего не здороваемся? — окликнула блондинку стайка девчонок.

— Ой, извините. Задумалась, — неловко улыбнулась Марина, подходя к новым знакомым. Имен она их особо не запомнила, кроме самой высокой среди них. Да и то только по тому, что звали ее Ларисой.

— А мы думали, зазналась, — последовал глумливый хохот.

И без того пребывая не в восторге от большинства сверстниц из поселка, девушка, нервно оглянувшись, попыталась вежливо прекратить общение.

— Не, не, — перехватили ее новые приятельницы. — Как с Андреем гулять, у нее время есть. А на нас — нет? — прозвучал притворно обиженный голос одной из них.

— Ты, городская, не с того дружбу с нами начала, — заявила, подходя к Марине вплотную, Лариса.

— На него что, бронь? — возмутилась Марина.

— Ага. Пожизненная, — хихикнули подпевалы Ларисы.

Блондинка уже успела пожалеть, что вообще связалась с этим парнем. Приятного ноль, зато сколько проблем: и с сестрой поссорилась, и сейчас от местной гопоты в юбках еще отхватит.

— Не буду я к нему больше подходить, — второй раз за день пообещала девушка.

— Конечно, не будешь! — елейным тоном пропела одна из новых знакомых.

Другая девочка сделала шаг куда-то за спину Марины. Блондинка хотела было оглянуться, как Лариса мигом привлекла к себе ее внимание. Нарочито ласковым тоном, положив руку на плечо городской, произнесла:

— Ладно. На первый раз прощаем. Видим, ты девчонка четкая.

Одарив Марину самым добродушным взглядом, впрочем, за которым скрывалась явная неприязнь, Лариса сделала знак своим шестеркам, и они, мило улыбаясь блондинке, оставили, наконец, ее в покое.

Выдохнув и ощутив вдруг внезапную усталость, девушка опустилась на скамейку, приставленную тут же неподалеку. С одной стороны с нее открывался неплохой обзор на сельскую дорогу и дома, прилегавшие к ней. А с другой — прекрасный вид на озеро, раскинувшееся в низине. Небывалый простор, когда небо и наверху и в отражении водной глади, над которой парили ласточки. Прикрыв глаза, Марина вдохнула полной грудью. И так хорошо стало на душе. Ничто не трогало ее, ничто не злило.

— Привет.

Но безмятежность это длилась недолго.

— Привет, — без особого желания поздоровалась Марина с Андреем.

— Что делаешь?

Блондинка с раздражением подумала, как было бы хорошо, оставь он ее в покое. Вся ее симпатия к парню улетучилась под натиском ненужной драмы, разбираться с которой, а, уж тем более, бороться за предмет воздыхания, девушке вовсе не хотелось. Марина, несмотря на юный возраст, считала себя выше этого.

И, как по волшебству, ломанный диалог между парнем и девушкой был прерван телефонным звонком. Отвлекшись, чтобы ответить, Андрей не заметил, как его вынужденная собеседница исчезла с поля его зрения.

Стоило Марине переступить порог дома, как Яна тут же смяла ее в своих медвежьих объятиях. У колдуньи было предостаточно времени, чтобы отрицать, устыдиться и принять свои ошибки. А у бабушки Липы оказалось достаточно методов воздействия, чтобы ускорить этот процесс. И вот девушка, воодушевившись, разом вывалила на блондинку ее же чувства:

— Тебе очень одиноко тут без своих друзей, а я лишь усугубляю это своим поведением. Тебе кажется, что ты тут чужая. Все такое непривычное и противное: все эти гусеницы и жуки. Ты скучаешь по родителям и не понимаешь, почему они так поступили. Тебе сложно принять меня, потому что я грубая, громкая, но ты искренне пытаешься. Извини меня, пожалуйста, — протараторила Яна и брезгливо добавила, отстраняясь от сестры, — Что у тебя в волосах?

Колдунья, скривившись, вытерла пальцы о штанину.

— А что там? — испугавшись, блондинка принялась ощупывать макушку. — Фу-у! — воскликнув, протянула она.

В светлых волосах запуталась жвачка. Судя по сохранившемуся аромату, мятная. Она колтуном держала белые пряди, не желая расставаться с ними.

— Что делать? — чуть ли не плача, вопрошала Марина.

— Давай я у бабушки что-нибудь посмотрю! — спохватилась Яна и, подставив табуретку, взобралась наверх.

Перебирая многочисленные склянки, колдунья на свой страх и риск сделала свой выбор на одной из них, этикетка которой гласила об избавлении всего нежелательного. Капнув каплю на жвачку, Яна сделала шаг назад, придирчиво дожидаясь реакции. И она не заставила себя ждать. Вначале исчезла жвачка, что вызвало довольную улыбку на лице колдуньи. А вот последующее исчезновение головы Марина, а затем и туловища тут же эту улыбку стерли.

— Помогло? — раздалось откуда-то из пространства.

— Марина? — зачем-то нагнулась Яна.

— Ты чего?

— Ты где? — вглядываясь во все углы, спросила девушка.

Послышался торопливый топот, а затем дом потряс душераздирающий девичий крик.

— Яна! Ты что наделала!

— Зато жвачки больше нет, — нервно хихикнула колдунья.

— Она, как раз-таки, есть, — поспорили с ней в ответ.

— Ничего не понимаю, — вглядываясь в колбочку, пробормотала Яна. — Кто тебе хоть ее прилепил?

— Да Лариса эта со своими подружками! Чтоб они провалились! — и раздался отчетливый стук об пол. Судя по всему, Марина топнула ногой от раздражения.

Опустившись на стул, Яна принялась соображать, как можно исправить эту досадную оплошность. Но на ум что-то никак ничего не приходило. Делать нечего, придется идти с повинной к бабушке на поклон.

Оставив сестру, юная колдунья поспешила к соседке, Галине Ивановне, с которой старушка предпочитала коротать вечера. Марину брать с собой Яна не решилась, вдруг потеряет ее еще по дороге.

Вот и осталась блондинка сама по себе. От нечего делать, девушка мерила шагами комнату.

Раздался шорох в коридоре, и на кухню вошел Александр. Взмокший, уставший. Жизнь простого сельского парня явно не пришлась ему по душе, но молодой человек терпел и старался относиться ко всему по-философски. В изнеможении опустившись на стул, вчерашний дворянин прикрыл глаза.

И тут, заскучавшая Марина решила поразвлечься. Намочив тряпку, приложила ее парню на лоб.

— Благодарствую, — Александр открыл глаза и подскочил, едва не свалившись со стула. — Кто здесь?

А блондинка знай себе заливается от смеха, вгоняя юношу в суеверный ужас.

— Домовой? — вжимая голову в плечи, принялся оглядываться новый жилец этого дома.

Поддавшись интересу, Марина тоже оглянулась.

— Домовой, домовой. Чуть что, сразу домовой, — проворчал кто-то.

Теперь уже девушка испугалась.

Пока ситуация окончательно не скатилась в сатирический ужас, на пороге дома появилась бабушка Липа в сопровождении внучки.

— Вы чего мне хозяина дома почем зря донимаете? — оглядывая присутствующих, вопрошала она.

У Александра от изумления даже словарный запас резко сократился. Зато Марина обрела голос:

— Бабушка, у тебя тут домовой живет?

Юноша резко дернулся и повернул голову в сторону звука.

— Марина?

— То ли девушка, а то ли видение, — рассмеялась Янка.

— Сейчас тебе, пигалице, как по шее дам, — ругнулась на нее старушка. — А то шаришься, где не попадя.

— А что у тебя так странно все подписано? — развела руками юная колдунья.

— Вот, когда свои снадобья делать начнешь — подписывай, как хочешь! — отвечала бабушка Липа.

Подперев кулаками бока, старая женщина направилась к своим склянкам. Долго она провозилась, отмеряя верные пропорции колдовских растений, перемалывала их, смешивая с каплей из другой пробирки.

Александр с весьма сосредоточенным видом наблюдал за всеми приготовлениями. Веяло от этого колдовского занятия чем-то научным, близким по пониманию для вчерашнего дворянина. Порой он позволял себе отвлечь древнюю колдунью тем или иным вопросом. Та отвечала односложно, боясь сбиться. Но с охотой, верно рассудив, что Александр единственный, кто ее вообще слушает. А, значит, в случае повторной ошибки сможет помочь сестрам.

— Готово, — объявила бабушка Липа. — Марина, где ты есть?