— Слушай, а что у вас там с Ильей? — не вытерпела Яна.

Девушку передернуло. Их ссора предшествовала едва не случившейся трагедии.

— Ну, хочешь, молчи, — сдалась колдунья. — Я пошла, — она нарочито медленно двигалась к двери, едва не сворачивая себе шею, оглядывалась на сестру.

Но та молчала, даже не смотрела в ее сторону. Цокнув, Яна оставила Марину одну.

Блондинка не плакала, не кричала. Застыла. Так же, как и там, в воде. Дело было даже не в том, что она ощутила дыхание смерти. А в том, как это было. Легкие постепенно заполнялись водой. А перед глазами крики, боль и стоны сотен несчастных девушек. И каждую их боль Марина переживала, как свою. Так и становятся русалками. Твое сердце разрывается на кусочки, мертвеет. Делают тебя неспособной чувствовать ярко, жить.

Девушка чувствовала эту безмятежную, мирную пустоту, и даже не боялась ее, а лишь задавалась вопросом: исчезнет ли она когда-нибудь?

В окошко постучались. Но Марина даже не шелохнулась. Затем ставни отворились, и на подоконник вскарабкался Илья.

— Сидишь?

— Сижу.

Юноша одним движением оказался в спальне девушки и присел на край кровати. Его взгляд тут же зацепился за седую прядку и осторожно провел по ней пальцами. Блондинка не дрогнула. Смотрела на друга во все глаза.

— Хорошо, что у тебя волосы светлые. Почти не видно. На краску можно не тратиться, — улыбнулся юноша.

Не встретившись с ответным весельем в глазах Марины, он затих.

— Больно? — Илья указал на голову.

— Нет.

И вновь тишина.

Пусть он и вытащил тело девушки из пруда, но душа ее, как будто, все еще находилась там, опутанная водорослями.

Не зная, как помочь, юноша удобнее утроился на кровати рядом с блондинкой, так же, как и она, прислонившись к стене спиной.

— Нечего сказать? — не привыкшая к подобному поведению друга, спросила Марина.

— Не я должен говорить. А ты, — запрокинул он голову.

Девушка покусала губы, обдумывая.

— Я тебе правда нравлюсь? — голос ее был едва различим.

— Да, — с шумом выдохнул Илья, по-прежнему глядя в потолок.

— А я ничего не чувствую, — призналась Марина. — После пруда вот тут, — она указала себе на грудь, туда, где приблизительно билось сердце, — ничего.

Юноша встревоженно посмотрел на блондинку.

— Совсем ничего?

— Совсем ничего, — эхом отозвалась девушка.

— А раньше было? — не теряя надежды, лихорадочно глядел на нее Илья.

Марина только кивнула и прижала к груди коленки.

— Мне нравилось твое внимание. Но, думаю, я все же не до конца понимала тебя, как парня. Все больше как друга из-за Яны.

— При чем тут Яна? — растерялся юноша.

— Вы же с ней друзья. Вот я и вбила себе, что ты только другом можешь быть. И все. Но, когда увидела тебя с Наташей, мне стало так неприятно.

Так оказалось легко обличать вои былые чувства, когда те стали всего лишь воспоминанием, отголоском прошлого.

— Но у тебя же что-то екало? — не сдавался Илья. — Когда мы тогда сидели у костра или, когда я нес тебя на спине!

— Сейчас какая разница? — нахмурилась Марина.

Не тратя больше времени на разговоры, которые явно ни к чему привести не могли, юноша обхватил лицо девушки руками и мягко, бережно накрыл ее губы своими.

— Ты чего? — первое, что спросила у него блондинка, когда Илья отстранился, продолжая удерживать ее лицо в ладонях.

— Ничего? — вглядываясь в глаза Марины, вопрошал он.

— Не знаю.

Тогда юноша решил поменять тактику и, осмелев, целовал девушку уже более решительно, постепенно углубляя поцелуй. Он настойчиво сминал ее губы, желая пробудить хоть какую-нибудь эмоцию. Пусть даже разозлится на него оттолкнет, закричит. Только не эта пустота в глазах. Не тишина.

Первое, робкое движение со стороны Марины на миг вынудила парня замереть. Но, испугавшись, что девушка вновь утратит способность чувствовать, продолжил их первый, тягучий и такой сладкий поцелуй. Блондинка невесомо накрыла ладонью руку Ильи. Она отвечала на поцелуи слабо, вяло. Но все же отвечала. И, чем напористей, отчаянней действовал юноша, тем ярче загоралось ее сердце. И вот уже руки Марины обвивают шею уже не друга. Его ладони на талии блондинки. Сжимают, заставляют чувствовать себя живой.

— Этот поцелуй намного лучше, — отстранившись, тише рассмеялся Илья.

— По сравнению с кем? — чувствуя укол ревности, нахмурилась Марина.

— По сравнению с тем, у озера.

— Дурак! — девушка стукнула парня в плечо.

Он смотрел на нее и не мог сдержать счастливой улыбки.

— Ты чего такой довольный? — впрочем, прекрасно зная причину этого, сама заулыбалась Марина.

— Все? Хандра прошла? — ласково заправив прядку волос ей за ухо, спросил Илья.

— Кажется, да, — прислушалась к себе девушка.

— Может, мне стоит выставить поцелуи на продажу? — откинулся на спинку кровати парнишка.

— Тогда от бабушек точно отбоя не будет, — закатила с улыбкой глаза блондинка. — Кому поцелуй от радикулита? — хихикнула.

— Думаю, надо повторить лечение, — подаваясь вперед, с приятной хрипотцой в голосе произнес, лукаво глядя на девушку, Илья.

Марина звонко рассмеялась, но ее смех тут же потонул в новом, еще более напористом поцелуе.

— Ай! — она с неодобрением уставилась на друга.

— Прости, — заигравшись, в порыве чувств юноша случайно прикусил губу своей девушки.

— Попроси, как следует, — и Марина за ворот майки притянула его к себе.

Только их губы соприкоснулись, все еще тронутые улыбками, как дверь комнаты распахнулась.

— Ты! Вы! — задыхалась Яна. — Я, дура, думаю, она тут грустит! Ей плохо!

— Ты переживала? Как мило, — нагло глядя на давнюю подругу, усмехался Илья. — Обычно за ней такое не водится, — доверительно прошептал он Марине.

Та хихикнула.

— Бабушка! — не оставаясь в долгу, позвала колдунья.

Если до этого блондинка думала, что чувства к Илье пробудили ее, то вот теперь совершенно ясно осознала, нет ничего эффективнее страха. Вот, когда чувствуешь себя живой по-настоящему.

— Ах, ты посмотри на нее! — тряхнула полотенцем старушка. — Вас там в школе совсем ничему не учат? Я говорю, ты наказана! Как ты умудрилась услышать, что тебе позволены гости?

— Они еще и целовались! — тут же подлила масла в огонь колдунья.

— Да? — пенсионерка перевела взгляд с одной внучки на другую, а затем уже на Илью. — Ну, наконец-то! Думала, до конца лета не управитесь!

— Ба-а! — разочарованно протянула Яна.

— А теперь брысь отсюда! — и пожилая женщина замахнулась кухонным полотенцем на излишне самоуверенного гостя.

Илья в повторении не нуждался. Как вошел, так и вышел — через окно.

— Тебе не стыдно? — оказавшись с сестрой наедине, задала вопрос юная колдунья.

На что Марина до противного довольно улыбалась.

— После русалок ты мне больше нравилась!

— Серьезно? Обмен слюнями, и все? — бушевала Яна и в бессилии обратилась к бабушке.

Женщина спокойно вязала спицами, периодически поглядывая на внучек.

— А что ты хочешь. Колдовские законы одинаковы для всех, — невозмутимо подметила старушка.

— То есть ни зелья, ни заклинания⁈ Просто поцелуй? — не успокаивалась юная колдунья.

Марина мирно сидела за столом и попивала чай, совершенно не понимая сути претензий. Неужели так плохо, что для возвращения ее к жизни во всех смыслах не нужно было проходить огонь, воду и медные трубы?

— И что? Вы теперь встречаетесь? — накинулась шатенка на сестру.

— Да, — в сотый раз подтвердила блондинка. — Ты как в школе вообще учишься? Раз десять приходится повторять одно и то же!

— Да я до сих пор в ужасе! — воскликнула Яна. — Ты уедешь в город, а мне что? Подтирать за ним сопли? Или шпионить, как бы какая девчонка не вздумала его увести?

При упоминании города Марина переменилась в лице.

— Во-от! — торжествуя, прокричала юная колдунья. — Никто из вас не подумал про последствия!