Илья бросил на нее недовольный взгляд.

— Что, своему приятелю побежишь рассказывать? — съехидничал он.

Сделавшись вмиг серьезной, девушка произнесла:

— Что б ты знал, я болею за тебя. Но Марину, кажется, вы оба не интересуете. Так что слушай Александра. Может, что и выйдет.

— Благодарю! — в знак признательности коротко кивнул вчерашний дворянин.

— Мне, кстати, это понравилось, — лукаво стреляя глазками, сообщила рыжая.

— И мне тоже, — в тон ей признал юноша.

— Это все, конечно, очень круто! Но мне что делать? — нарушая и без того хрупкую романтику между ними, в довольно грубой, нетерпеливой манере привлек к себе внимание Илья.

Марина продолжала постигать азы колдовского ремесла под строгим надзором бабушки Липы. А в те редкие дни, когда ей необходимо было отучиться, старушку поменяла Яна. Древняя колдунья каждый раз, когда ей приходилось надеяться на благоразумие и ответственно отношение своей опытной внучки, возносила молитву всем богам, лишь бы при ее возвращении дом по-прежнему стоял и животина оставалась в сохранности.

И только благодаря ее сердечным просьбам сегодня все обошлось малой кровью. Очередное неудавшееся зелье вспыхнуло, обдав Марину копотью, и едва не растеклось по полу. Но, видимо, Яна временами все-таки слушала бабушку, потому что, почесав затылок, смогла вмиг загнать распоясавшееся зелье обратно в котелок.

А вот с пострадавшей сестрой оказалось сложнее. Сажа так въелась в кожу, что ни мылом, ни гелем, ни мочалкой не желала выводиться. Спасла только перекись. Но, видно даже ей было не под силу смыть следы неудавшегося колдовства, потому как во время прогулки Илья, в точности исполняя указания Александра, случайно обнажил часть пятна на шее Марины, ближе к линии роста волос.

— Что это? — не сумел сдержаться он.

Догадавшись, в чем дело, девушка тут же вернула прядку на место.

— Не надо, — с нажимом произнесла она, не глядя на друга. Несмотря на то, что тот извинился, в памяти еще свежи были его комментарии касательно ее непрезентабельного вида: то Марина в грязь перед ним упадет, то шелуха от семечек к зубу прилипнет. И девушке вовсе не хотелось, чтобы Илья вновь как-то акцентировал на подобном внимание.

— Все хорошо? — к ним тут же подошел Макс и, перехватив блондинку, увел ее от парня.

Илье оставалось только локти кусать.

— Ты только посмотри! Ему прям не везет! — прошептала Наташа на ухо Александру.

— Просто фатум какой-то! — отвечал тот.

Теперь, когда рыжая знала о влюбленности Ильи в Марину и о том, что тот безуспешно пытается овладеть навыком общения с девушками, хотя бы минимальным, Александр всячески прибегал к ее помощи, когда необходимо было либо доходчиво, более простыми словами объяснить очередной принцип, либо использовал новую знакомую в качестве манекена.

— Да что мне эти касания? Не работают они! — психанул Илья. — И комплименты тоже!

— А ты себя слышал? — вскинула брови Наташа. — Мямлишь, — загнула она палец, — в голосе неуверенность побитой собаки, — загнула второй, — глаза в пол, — третий. — Ну, куда это годится?

— Она права, — вышел вперед Александр. — Вот смотри, — он встал напротив девушки. — Эта прическа тебе очень идет!

При этом юноша держал взгляд девушки в плену своих глаз, голос его звучал ровно, бархатисто, голову держал под легким наклоном, а уголки губ тронула легкая улыбка. Поддавшись его очарованию, Наташа смущенно улыбнулась.

— Или, — вмиг принял вчерашний дворянин образ учителя.

От такой стремительной перемены у девушки закружилась голова.

— Если внешний вид твоей избранницы остается прежним, можно сказать так, — Александр вновь обратился к своей помощнице. На этот раз он подался ближе, сокращая расстояние между ними до интимного, и вкрадчиво проговорил, — если бы я мог подарить тебе звезду с неба, на твоей шее блистало бы самое яркое украшение из всех.

Наташа едва держалась на ногах от нахлынувших эмоций. Не желая оставаться единственной, кто потерял самообладание, она, прочистив горло, произнесла, мастерски сымитировав тембр голоса Александра:

— Но важно помнить, что данный комплимент работает только в том случае, если ты не безразличен предмету своего воздыхания, — нарочно изображая речь XIX века, с придыханием закончила Наташа.

Вчерашний дворянин, прекрасно осведомленный о чувствах девушки к нему, не без уважения отметил эту тонкую игру.

Шустро сбегая по ступенькам, Марина спешила как можно быстрее покинуть намечающееся место преступления. Бабушка с Яной, вооружившись топором и веревкой, отправились в курятник за будущим мясом для супа. Блондинка же, обладая большей душевной чуткостью, не желала ни видеть, ни слышать данного мероприятия.

— Ты куда? — подловив девушку у калитки, поинтересовался Илья.

— Я тебя очень прошу, уведи меня подальше, пожалуйста! — затараторила она.

Не нуждаясь в дальнейших объяснениях, юноша взял Марину за руку и повел в сторону леса.

— Не, не так далеко! — помня еще об их недавних приключениях с сестрой, принялась упираться девушка.

— Да подожди! — продолжал тянуть ее Илья.

— Не-не-не! — артачилась та.

В результате блондинка вырвала руку, но, потеряв равновесие, угодила в яму на дне которой притаилась непонятная, плохо пахнущая жижа.

— Вот ты мне скажи, почему у вас я постоянно во что-то вляпываюсь? — стряхивая мутную жидкость с рук, вопрошала Марина.

— А ты в платьях побольше красуйся! — усмехнулся Илья и, рывком подняв ту на ноги, принялся оглядывать неважный вид своей спутницы. — Может, домой?

— Нет! — замотала головой блондинка. — Там сейчас курам головы рубить будут.

— Ну, да, не петуху же! — поддел ее юноша.

Марина не растерялась и, притворно задумавшись, произнесла:

— Да, на это зрелище я бы посмотрела!

— А ты злопамятная! — присвистнул деревенский парнишка.

— Вот и помни об этом, когда очередную гадость ляпнешь! — пригрозила ему пальцем Марина.

— Извини, я правда стараюсь. Но ты сама так удачно подставляешься! — улыбнулся он.

Как бы девушка ни старалась, а зеленоватые разводы никак не сходили ни с платья, ни с кожи, какой-то мутной тиной засохнув на волосах. И всему этому безобразию сопутствовало такое амбре, что у Марины защипало глаза.

— Пошли, — едва сдерживая смех, Илья, ничуть не брезгуя, взял девушку за руку и повел опять в сторону леса. — Не бойся, не заведу тебя никуда.

На этот раз блондинка решила послушаться, одно сопротивления ей вполне хватило, вон, теперь, вся зеленая, ничем не краше лягушки. С облегчением пронеслась в голове мысль, что этот неприятный инцидент так и останется тут, на окраине села, никем не увиденный, не замеченный.

Илью же Марина совсем не стеснялась. Несмотря на все его шуточки. К тому же, юноша видел девушку и в более неприглядном виде, а все равно продолжает смотреть там странно, как заворожённый. Девушку подкупал этот взгляд, и в то же время нравилось, что в друге отсутствует всякого рода угодничество, так характерное для особо влюбленных молодых людей, чье восприятие предмета воздыхание, как правило, строится на каком-то эфемерном образе. И стоит его опорочить неудачной прической или, как сейчас, палением в грязь, так вся влюбленность куда-то пропадает, а помидоры вянут за секунду.

Покорно ступая за другом, девушка сокрушенно оглядывала подол своего голубого платьица. Юноша то и дело оглядывался на свою спутницу, задорно ухмыляясь. Его забавляло столь пристальное внимание к своему внешнему виду со стороны городской.

Илья вывел Марину к небольшому пруду, окруженному стеной редких деревьев. Головастики копошились у кромки берега. Стайка рыбешек, настолько мелких, что их движение можно было спутать с бликами на воде, шустро шныряли от одного конца пруда к другому. По водной глади скользили стрекозы.

— Можешь привести себя в порядок, — указывая на водоем, произнес Илья.