Пересказав всю эту драму пожилой женщине, молодые люди с готовностью принялись ждать ее вердикта. Старушка опустилась на стул и забарабанила пальцами по столу.

В кухню вошел Александр и обвел присутствующих глазами.

— А где Марина? — осведомился он.

— Вот и нам хотелось бы это знать, — пожевав губами, пробормотала бабушка Липа. — А ну, Янка, тащи сюда блюдечко!

— Так бы сразу! — закатила та глаза. — Что меня по всей деревне гоняла только?

— Чтоб жизнь медом не казалась! — крикнула ей в спину старушка. — А то привыкнешь все через колдовство! Без колдовства и жить не будешь знать, как!

Все собравшиеся, ударяясь головами, дружно обратились к блюдечку. Но оно, по какой-то причине, ничего не показывало.

— Мутно что-то, — женщина плюнула и протерла рукавом дно тарелки. А все одно ничего не понятно. — Сломала! — признала она и выразительно посмотрела на внучку.

— Я? Нет! — воскликнула девушка. — Да и как его сломать можно? Это ж не диск: одна царапина — и конец света!

Старушка поджала губы, не спуская глаз с Яны.

— Да не ломала я!

Вдруг через мутную пелену проступило ведение, от которого все внутри у бабушки похолодело.

— Не доглядела!

— Что там? — втиснула свою голову Яна. — Ничего ж непонятно!

Пройдя к серванту и выпив таблетку от сердца, пожилая женщина произнесла грозным тоном:

— Мы с Александром пойдем к лесу. Может, у Лешего чего узнаем. А вы, — она вперила тяжелый взгляд в Илью и Яну, — нечего сказать. Одна сестру проглядела, второй — возлюбленную! Идите вы, голубчики, по округе! Авось и найдете чего!

— А ты обрати Александра обратно в пса! Пусть след возьмет! — догадалась колдунья.

— Ты совсем с ума сошла, да? — уперла руки в бока бабушка Липа. — Скоро, чтобы вообще ничего не делать, мне на шею сядешь? То колдовство черное! Подотчетное!

Вчерашний дворянин хоть готов был для пользы дела и спасения Марины вновь принять облик собаки, все же несказанно обрадовался, что в этот раз судьба избавила его от такой перспективы. Пусть и краткой. Молодой человек до сих пор не мог избавиться от фантомных блох.

На бегу Яна сообщила другу, где Марины точно быть не может. Задумавшись, Илья прикинул, что после их разговора девушка наверняка захотела бы побыть одна. В лес блондинка не пойдет, слишком силен страх. Тогда куда?

— Смотри! — схватила Яна парня за руку.

Тот проследил за ее взглядом и побледнел. В густой траве пестрел розовый сандаль Марины.

— Бежим!

Они двинулись дальше. Предчувствие того, где могла оказаться девушка, саднили разум, обдавали сердца ледяным холодом. И, только, когда ребята вышли на пристань, осознание наконец догнало их.

— Вот, почему в отражении все было мутно! — выдавила Яна.

На самом краю пристани одиноко лежал второй сандаль с порванной застежкой. Видно, потому и соскочил он с ноги.

Илья бросился к воде, отчаянно вглядываясь в ее глубины.

— Что делать? — крикнул он Янке.

Та стояла в оцепенении, впервые в жизни столкнувшись самостоятельно, без бабушки, с чем-то страшным. У нее не было инструкций. Не было опыта. А возвращаться, искать бабушку — терять драгоценное время, которое и без того порядком было съедено за пустыми разговорами.

— Яна! — окликнул ее юноша.

Видя, что толку от подруги в данную минуту никакого, Илья прыгнул в воду. Вздрогнув, колдунья пришла в себя и, опустившись у самого края, вцепилась в него пальцами.

Там, на глубине, мирно покачивалось тело Марины. Мелкие рыбешки кружили вокруг нее свои вальсы, водоросли опутывали ноги, заявляя свои права на девушку. Она пока еще не стала русалкой, но и человеком ей оставалось быть считаные минуты.

Илья обхватил блондинку за талию и собрался уже всплывать, как капризные русалки, откуда ни возьмись, окружили юношу, не желая расставаться с новой подругой. Они тянули подростков в разные стороны, впивались ногтями в руки Ильи, лезли расцарапать глаза.

Воздух у паренька заканчивался, но он упрямо не отпускал тело Марины. Мимо проплыл водяной. Признав в незваном госте рыбака, он усмирил своих подопечных и отпустил Илью на землю, волной вытолкнув его из озера.

Янка едва успела отскочить в сторону.

— Она жива? — подползла она к сестре.

Не тратя времени на разговоры, молодой человек уложил Марину животом себе на колено. Вода выплеснулась из ее легких. Девушка закашлялась. Но глаза ее оставались закрыты. После этого Илья уложил блондинку на спину и принялся делать дыхание рот-в-рот.

— Может, мне вас одних оставить? — нервно пошутила колдунья.

— Яна! — прикрикнул на нее Илья, раздраженный таким легкомыслием.

— Что? Я тоже боюсь! — крикнула на него в ответ девушка.

Марина задышала. Жадно. Тяжело. Юноша ласково убрал ей с лица волосы, помог приподняться. Блондинка в отчаянии, еще не до конца осознавая происходящее, скорее инстинктивно, хваталась за его руки. Всхлипнув, бросилась другу на шею и заплакала.

С небывалым облегчением выдохнули Яна и Илья и переглянулись между собой.

— Что-то этим летом любовь противопоказана, — пробормотала колдунья.

После пережитого потрясения Марина сидела у себя в комнате и безучастным взглядом глядела в окно. Бабушка Липа наказала внучку на неделю. Не жаля подставлять Илью, девушка солгала, что ей просто стало интересно, увидит ли она русалок, о которых ей рассказала Яна, пусть последняя и предупреждала о смертельной опасности.

В ушах у блондинки звучали наушники — оставаться в тишине ей теперь было невыносимо. Сразу же накатывало ощущение немощности, беспомощности. Словно она еще там, под толщей воды. Не может выбраться.

С остервенением Марина терла себя мочалкой, промывала каждую прядку, но запах тины все равно не желал отпускать девушку. Отчего блондинка только сильнее сжималась.

В комнату вошла Яна и плюхнулась на кровать напротив сестры. Бесцеремонно выдернула у той наушники.

— Что? — голос еще не до конца вернулся к Марине, он звучал хрипло, едва слышно.

— Не кисни! Неделя пройдет быстро! — подмигнула колдунья.

Блондинка промолчала. Она не была уверена, что вообще будет в состоянии до конца лета переступить порог их участка.

— Да ладно тебе! — не оставляла попыток расшевелить ее Яна. — Подумаешь, русалки чуть не утопили!

— Почему это постоянно случается со мной? — проведя руками по лицу, сжав ладони у сердца, вопрошала Марина. — Все лето: то кикиморы, то яблоко молодильное, то русалки….

— Ой, да ладно, — повела плечами шатенка. — Вот, смотри, — она продемонстрировала шрам на большом пальце ноги, — это я от кикимор убегала, когда маленькая была. От бабушки убежала, не послушалась. Вот тут, — Яна указала на едва заметный след от ожога на пояснице, — о калинов мост обожглась. — А вот тут, — девушка приподняла волосы и оголила шею, — это след от когтей упыря. Завелся как-то у нас. Мы с Ильей пошли посмотреть. У него на бедре остались шрамы от когтей.

Видимо, она думала, что тем самым успокаивает сестру. Но, нет. Марине не становилось легче от того, что кому-то досталось сильнее. Да, это снимало с нее ореол неудачницы, которая все лето попадает в передряги, но последняя оставила в душе такой след, что неизвестно, сможет ли когда-нибудь блондинка рассказывать обо всем этом так же беспечно, как и Яна.

— Просто у тебя ударная доза прививок, так сказать, — заключила колдунья.

— Как мне повезло, — вяло подала голос Марина.

Какое-то время сестры сидели молча. Блондинке вообще, если честно, не особо требовалась компания. Все эти неловкие взгляды, нетерпеливое ожидание, когда же она наконец будет в норме. А что, если никогда? Окружающие могут себе позволить делать вид, что ничего страшного не случилось. Но вот Марина… Сложно забыть, когда прядка твоих волос поседела от пережитого потрясения. На общем фоне она не сильно выделялась, но девушка знала о ее существовании. И уже не сможет позабыть, что на какой-то миг, пусть и краткий, но умерла.